golden brown

***

      было на удивление легко. словно тяжкий груз сброшен. дазай вспорхнул по лестнице, возвращаясь домой, чтобы подготовиться к своему эффектному появлению. в зеркале на него смотрел, ей богу, незнакомец — причёсанный, с блеском в глазах. «такого красавца и подождать не грех», — подмигнул он отражению.       вечерний холод зимнего дня больше не пугал. виски, согревавший изнутри, и решимость, наконец обретённая, стали его бронёй. он вальяжно вошёл в ресторан, и море знакомых лиц встретило его раскатистым удивленным возгласом. все уже явно были навеселе, потому что ему удалось избежать упреков. мори, все-таки проигравший элис пари, почему-то взглянул на него с нескрываемым торжеством. буквально секунду. потом его взгляд переменился на выдрессированно спокойный. как обычно.       на месте дазая, если б он остался в кругах портовой мафии, сейчас сидел каджи, что в целом, понятно: сегодня и его праздник. к дазаю, не успевшему до конца просканировать обстановку в арендованном ресторане, подлетел чуя, который уже был немного подшофе, а потому их перепалка теперь носила больше комичный характер.       пока дазай был занят чуей, мори с элис стандартно перешёптывались о происходящем, но что немаловажо, несколько раз осаму ловил на себе тяжёлый, изучающий взгляд кое — слишком долгий, чтобы быть случайным. дазай поежился, опрокинув крепкий алкогольный шот, и решился спросить чую о том, почему кое так напряженно глядит в их сторону. чуя отмахнулся.       в остальном атмосфера была располагающей: звон бокалов, тосты, анекдоты, смех и яркие огни ресторана, подкрепляя эффект от выпитого алкоголя, делали свою работу. и вот, дазай совершает роковую ошибку, увлекая мори в сторону темного коридора поодаль от зала. в голове подвыпившего огая зажглась сигнальная лампа: его бывший подчинённый, протеже, явившийся в сердце вражеского логова, заманил его в... ловушку? холодные пальцы рук в бинтах коснулись его щеки, вплели в тёмные пряди тот самый нелепый бантик, пока мори лишь наблюдал.       дазай смотрел на него с такой тоской и болью, что его начинало трясти. от того, как долго он подавлял нежные порывы в адрес человека напротив. мори, не догадываясь о мотивах истинной причины, видел лишь симптом. и когда дазай, прошептав «простите», прижался к его губам, огай ответил с тем же отчаянием — отчаянием обречённого на смерть от ядовитого поцелуя.       это было касание-взрыв. дазай, годами державший свою страсть под семью замками, дрожал, как в лихорадке. его молодое горячее, наивное сердце не выдержало. мори почувствовал себя отстегнутым от всего мира: способность дазая отключила элис, присутствие которой он либо выводил в ее привычную форму, либо ощущал мягким шепотом в сознании. теперь тишина. режущая пространство и время, оставляющая его один на один с дазаем. ладони огая мягко легли на его талию, и это прикосновение, даже через слои ткани, жгло дазаю кожу. он прижался ближе, утопая в знакомом аромате, и, отстранившись, спрятал раскрасневшееся лицо у него под шеей.       — дазай-кун? — огай первым нарушил тишину, он растерянно гладил его по спине, пытаясь все сопоставить в логическую цепочку. — это был прощальный поцелуй?       — нет, — голос дазая прозвучал чуть ли не смешливо. — но роковой. и не последний.       мори не было до смеха. он прочувствовал, как рухнула последняя стена, стерлась граница их былой субординации. он не понимал эмоций, которые сподвигли дазая на это, не понимал и тех, которые проживает сам, но его тело напряглось. дазай почувствовал это.       — осаму... так нельзя, — мори медленно освободился из объятий, и его взгляд стал серьёзным, наставническим.       и лишь теперь дазай, ошеломлённый и испуганный, осознал чудовищность своего поступка. и ещё стыдливей было понимание того, что огай этого так не оставит.