История о принцах-близнецах, часть 2

— Сейчас, — глухо ответил Леонард, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Просто… дай мне сориентироваться. Он сделал несколько шагов в сторону, притворяясь, что изучает местность, но в голове была лишь звенящая пустота. Все тропинки выглядели одинаково, и все вели в разные стороны. Ветер, поднявшийся внезапно, зашумел в вершинах сосен, и звук этот был уже не умиротворяющим, а зловещим. Где-то далеко прокричала ворона — хрипло, одиноко. Дэниэль замер. — Леонард… — его голос звучал тонко, почти по-детски, — уже темнеет. Пойдем быстрее. Я хочу домой. Сейчас же. Дэнни озирался, и прислушивался, ловя каждый шорох. Принц был таким невозможным трусом, что со всех сторон ему мерещилась опасность. Конечно, от ужаса он тотчас же напрудил в подгузник, но даже не обратил на это внимания. Тень от упавшего бревна казалась ему притаившимся зверем, скрип ветвей — чужими шагами. Он инстинктивно прижался к Леонарду, схватив его за рукав. — Ты же знаешь дорогу, да? Лео, ты же знаешь? Мы же не заблудились?! — в этот раз в его тоне звучала настоящая, а не показная истерика. Леонард хотел солгать, сказать «конечно», но язык не повиновался. Он только молча сжал его руку, и этот жест был красноречивее любых слов. — Ты не знаешь, куда идти! — голос Дэниэля сорвался на визгливый, истеричный фальцет. — Мы заблудились! Мы замерзнем тут, нас съест какой-нибудь медведь! Или тролль! Или… или мы умрем с голоду! Я не хочу умирать в этом ужасном, грязном лесу! Это все твоя вина! Зачем ты потащил меня сюда!? Ты не должен был! Я - принц!!! Я - главное украшение королевства! Ааааа!!! Я хочу к мамеееее!!!!! Он тряс Леонарда за рукав, и в его глазах, полных слез, читался чистый, животный ужас. Несмотря на то, что сам Лео тоже здорово перепугался, паника Дэнни вызвала в нем лишь глухое раздражение. Вся та нежность, которую он чувствовал до этого, вся жалость к инфантильному принцу, все подобранные слова признания, которые он бережно лелеял в душе весь путь, разом испарились, оставив после себя лишь горький осадок. «Он думает только о себе. Всегда, — промелькнуло в голове у Леонарда с неожиданной ясностью, — друг познается в беде, а он, вместо того, чтобы поддерживать друг друга, обдумать ситуацию, поговорить, закатывает истерику. Еще и обвиняет меня! Тоже мне… главная драгоценность Королевства…» — Успокойся, Дэниэль, — его собственный голос прозвучал сухо и устало, так он разговаривал со своими пациентами на практике, — Истерикой ты делу не поможешь. Но принца было не унять. Он рыдал в голос, жалея себя, не забывая при этом и нападать на Леонарда:   — Как ты посмел меня сюда завести! Я все, все расскажу папе! Он тебя… он тебя казнит, — всхлипывал Дэнни, несмотря на обвинения, крепко вцепившись в руку Лео, — мне холодно! И страшно! Я хочу быть в своей кровати и… и… пить теплое молоко с пирожными! А из-за тебя я умру в этом ужасном лесу… умру таким молодым! Все королевство будет в трауре! Подданные с ума сойдут от горя! Все из-за тебя! Ыыыы… Леонард начал вроде бы вспоминать, с какой стороны они подошли к дубу, но истерика Дэниэля не давала ему сосредоточиться. Его терпению пришел конец и он грубо рявкнул: — Да заткнись ты! Как ни странно, это сработало. Дэнни, не привыкший к тому, что ему дают отпор, опешил и обиженно замолчал, но продолжал всхлипывать и висеть на руке Леонарда, вздрагивая от каждого шороха. Между тем сумерки сгущались, превращая деревья в пугающие, зловещие силуэты. — Ладно, пойдем! — примирительно сказал Лео, чувствуя вину за свою грубость, — в любом случае, тебя очень скоро хватятся и, конечно, нас найдут. Не бойся. Мы недалеко ушли. Наконец, они пошли по нужной, как казалось Лео, тропинке. И именно тогда, в просвете между стволами, мелькнул огонек. Это явно был свет от костра. — Огонь! — выдохнул Дэниэль, и в его голосе появилась надежда. — Видишь? Люди! Я же говорил! Веди меня туда, Лео, сейчас же! Я скажу, что я принц и они будут счастливы меня спасти! Отец непременно наградит их! Леонард, не видя иного выхода, кивнул, хотя и не разделял наивного оптимизма принца. Но по крайней мере, у костра можно было согреться и, возможно, узнать дорогу. Он повел Дэнни на свет, хотя его и не покидало нехорошее предчувствие.