История о принцах-близнецах, часть 2

Дворец в ночи светился всеми огнями и гудел как растревоженный пчелиный улей. Было ясно, что случилось нечто экстраординарное.  Конрад еще не успел подняться по ступеням парадного крыльца, как массивные дубовые двери дворца с грохотом распахнулись, и навстречу ему, не помня себя от тревоги, выбежали король и королева. За ними столпились перепуганные царедворцы и челядь с подсвечниками и факелами, бросавшими трепетные тени на их искаженные ужасом лица. — Мой мальчик! — пронзительно вскрикнула королева. Она бросилась к Конраду, не обращая внимания на грязь и кровь на его доспехах, и прикоснулась дрожащей рукой к плащу, пытаясь разглядеть лицо сына. — О, мое солнышко! Дэниель! Он жив?! С ним все в порядке? — Он цел и невредим, ваше величество, — глухо проговорил Конрад, слегка разворачивая плащ, чтобы они увидели спящее, заплаканное личико принца и торчащую из губок пустышку. — Испуган, но не ранен. Задремал на обратном пути. Король, бледный как полотно, тяжело дышал. Он положил мощную, дрожащую руку на плечо Конрада, и в его глазах, обычно твердых и властных, стояли слезы облегчения. — Конрад… — голос короля сорвался. Он сжал плечо грандмаршала. — Мы твои должники. Мы обязаны тебе величайшим даром — жизнью нашего сына. Ни одна награда не будет достаточно великой. — Это мой долг, ваше величество. Вы когда-то спасли мою жизнь и я поклялся служить вам… во всем, — ровно ответил Конрад, хотя его сердце бешено колотилось в груди.  Убедившись, что с Дэнни все в порядке, королева тоже подняла глаза на Конрада. Вся ее ревность к нему, все обвинения испарились, уступив место всепоглощающей, безмерной благодарности. — Конрад… — ее голос дрогнул. В глазах стояли слезы. Она на мгновение положила свою маленькую, украшенную кольцами руку на его кожаную перчатку. Жест был красноречивее любых слов. — Вы… вы узнали его, даже в одежде брата… и отправились следом…  Теперь в ее глазах читалось новое, сложное чувство — признание его правоты, стыд за свои прежние мысли и непреодолимое облегчение. — Королевство в неоплатном долгу перед вами, грандмаршал, — произнесла она дрожащим голосом, — Ваша преданность и… и проницательность сегодня спасли нас от величайшего горя. Вы будете щедро вознаграждены. Она не стала добавлять «и прощены». Она просто кивнула ему, давая понять, что все старые счеты были забыты. Оставалась лишь тихая, непреложная истина: этот человек был для ее младшенького, обожаемого сына щитом. И она, наконец, была готова это принять. Она прекрасно понимала, что Конраду не нужны были ни золотые слитки, ни земли, ни высокие должности. Единственная награда, которую он желал — была сейчас у него на руках. Однако, начальник стражи не был уверен в том, что Королева найдет в себе смелость признаться сыну в собственных интригах. *** В свете факелов и свечей, выхватывающем из тьмы лица, на крыльце возникла еще одна фигура. Это был Дамиан. Он только недавно вернулся из поездки и ему только что доложили обо всем произошедшем. Его лицо было бледным и напряженным, волосы в беспорядке. — Дэнни! — он сделал шаг вперед, его взгляд скользнул по спящему брату на руках у Конрада, и на мгновение в его глазах мелькнуло облегчение. Но тут же он нахмурился, оглядевшись. — А где Леонард? Он же был с ним! Король, чье облегчение моментально сменилось вспышкой гнева, обернулся к старшему сыну, его лицо исказила гримаса ярости: — Этот… твой друг! Он паршивец! — прогремел он, сжимая кулаки. — Это он во всем виноват! Он чуть не погубил твоего брата! Я с него живьем шкуру спущу! Дамиан хотел ответить, но не успел. В этот момент из темноты садов показались гвардейцы, ведущие связанных пленников. А позади них, понурив голову и еле переставляя ноги, плелся Леонард. Его одежда была в грязи, на лице застыла смесь усталости, страха и стыда.  Увидев его, Дамиан стремительно сбежал с крыльца. Он схватил друга за плечи и прижал к себе, с облегчением закрывая глаза. — Лео! — его голос дрогнул. — Ты цел? Ты не ранен? Леонард с трудом поднял на него глаза, полные отчаяния. — Дамиан… я… прости, я так глупо…  — Нет, это я должен просить прощения, — перебил его Дамиан тихо, но страстно,— За те слова… в парке. Я был неправ. Я сказал ужасные вещи. Конечно, ты можешь дружить и проводить с Дэнни столько времени, сколько хочешь…  Леонард, все еще дрожа, прошептал: — Меня… меня теперь казнят, да? Дамиан резко вскинул голову и рассмеялся: — Отец, конечно, в гневе, но он успокоится, поверь. Не переживай, у нас не принято казнить гостей. Мы все знаем, что ты не хотел навредить Дэниэлю. Вот тех лопухов, что выпустили вас за ворота, вполне возможно, и вздернут на площади! Леонард, не имея сил ответить, лишь покорно кивнул.  — Иди в свои покои, Лео. Отдохни. Все будет хорошо. Я все улажу. И… моя одежда? Серьезно?  Лео слабо улыбнулся: — Я хотел, чтоб Дэнни увидел мир за дворцовой оградой… Дамиан лишь покачал головой.   — Ты неисправимый идеалист. Идем, я провожу тебя, — он крепко взял Лео за руку и взглянул в его глаза. Во взгляде Дамиана было нечто, что заставило сердце Леонарда сжаться — и уже от совсем иного чувства.