Глава 6: Проклятие Эльфов
7 октября 2025 г., 22:36
После возвращения из Египта жизнь в поместье Малфоев вошла в привычную колею. Драко продолжал обучение под руководством семьи и сменяющихся наставников, а Данте по-прежнему был поглощен изготовлением зелий и учебой. Жизнь в доме текла своим чередом, но в ней нарастало напряжение, особенно в том, что касалось обращения Данте с домовыми эльфами.
Однажды вечером Нарцисса подошла к Люциусу в его кабинете с обеспокоенным выражением лица. «Люциус, - начала она, - ты заметил, как Данте обращается с домовыми эльфами? Это... чрезмерно, даже по нашим меркам. Как будто он мстит им».
Люциус поднял глаза от своих бумаг, нахмурив брови. «Что ты имеешь в виду?»
«Он суров с ними», - пояснила Нарцисса. «Больше, чем нужно. Я пыталась спросить его об этом, но он отмахнулся от меня. Со мной он всегда такой замкнутый, но с тобой он кажется более открытым. Ты не мог бы поговорить с ним? Мне не нравится, что он от меня что-то скрывает».
Люциус внутренне вздохнул. Если бы только она знала правду об их сыне. «Ты слишком много думаешь», - сказал он и ободряюще улыбнулся. «Он относится к нам обоим одинаково. Но я поговорю с ним».
Нарцисса кивнула, хотя выражение ее лица оставалось тревожным. Когда она вышла из комнаты, Люциус откинулся в кресле, вспоминая их поездку в Египет. Он вспомнил, как Данте вскользь упомянул о том, что пожертвовал сотней душ эльфов, чтобы создать вечную иллюзию, защищающую его гробницу. Он также вспомнил, как Данте общался с домовыми эльфами в поместье - холодно, пренебрежительно, а порой и откровенно жестоко. Очевидно, у его враждебности была какая-то более глубокая причина, и Люциус не мог не задаться вопросом, в чем она заключается.
Ближе к вечеру Люциус отправился в мастерскую Данте. В комнате стоял слабый гул кипящих зелий, Данте склонился над котлом, держа в руках пузырек и внимательно наблюдая за ним. Он не поднял глаз, когда Люциус вошел, но, тем не менее, поприветствовал его. «Отец. Что привело тебя сюда?»
«Надеюсь, я не помешал», - сказал Люциус, его тон был осторожным.
Данте бросил на него короткий взгляд. «Я свободен. Чего ты хочешь?»
Люциус прочистил горло. «Твоя мать беспокоится о тебе. Она заметила, как... сурово ты ведешь себя с домовыми эльфами. Она хотела бы знать, почему ты их так презираешь».
Данте сделал паузу, отложив склянку, которую держал в руках. «Я буду держать себя в руках рядом с ней», - сказал он через мгновение. «Спасибо, что рассказал мне. Можешь заверить ее, что беспокоиться не о чем».
Люциус кивнул, затем заколебался. «Если вас не затруднит... не могли бы вы сказать мне, почему? Я тоже заметил это и не могу не задаваться вопросом».
Данте некоторое время изучал его, затем кивнул. «Очень хорошо. Садись».
Люциус сел, его любопытство разгорелось. Данте облокотился на стол, и его лицо стало отрешенным, когда он заговорил. «История эльфов — это не то, во что верит большинство волшебников. В далеком прошлом они не были жалкими слугами - они были могущественны, они были хищниками. Они охотились на людей, истребляя их без всякой жалости. Каждый эльф рождался с магией, в то время как среди людей была лишь горстка волшебников. В те времена не было различий между волшебниками и маглами - только люди с магией или без нее».
Люциус внимательно слушал, пытаясь представить себе покорных существ, которых он знал всю свою жизнь, могущественными и доминирующими существами.
Данте продолжил, в его голосе звучала ностальгия. «Мы с братом родились 10 000 лет назад, когда люди были почти стерты с лица земли эльфами. Мы были вундеркиндами. Он открыл способ вызывать силу у существ за пределами этого мира - тех, кого мы позже назвали богами. С этой силой он развязал войну с эльфами, вырезал тысячи и поставил их на грань вымирания».
Глаза Люциуса расширились. Идея призвать богов и развязать такую войну была почти непостижима.
«В то время как путь моего брата привел к самой разрушительной магии из когда-либо известных, - сказал Данте, - мой привел к изучению душ и магических контрактов. После того как эльфы были побеждены, я создал рабский пакт, который должен был длиться вечно. Каждый эльф и его потомки будут находиться в рабстве у владеющих магией людей до конца времен. Пока останется хоть один волшебник или эльф, контракт будет действовать».
Люциус тяжело сглотнул, поражаясь масштабам такой магии. Это был уровень силы и жестокости, с которым не могли сравниться даже самые мрачные легенды.
Выражение лица Данте потемнело. «Я презираю их род. Они останутся в рабстве и будут страдать вечно. Таков был наш приговор, и он будет приведён в исполнение без каких-либо исключений».
Люциус медленно кивнул, его мысли метались. Через мгновение ему пришла в голову одна мысль. «Но ведь эльфа можно освободить, если хозяин даст ему одежду?»
Данте рассмеялся - холодным, беззлобным смехом. «Это нелепость, которую когда-то придумали волшебники. Она не имеет никакого основания в пакте, который я создал. Вот, позволь мне доказать это».
Он позвал Добби, домового эльфа семьи Малфой. Маленькое существо появилось с хлопающим звуком, его большие глаза расширились от страха. «Хозяин звал Добби?» - пискнул он.
Данте повернулся к Люциусу. «Давай. Дай ему одежду».
Люциус заколебался, затем снял одну из своих перчаток и протянул ее Добби. Эльф осторожно взял ее, его руки дрожали. На мгновение большие глаза Добби расширились от недоверия, а затем на его лице мелькнула надежда. «Хозяин... Хозяин освободил Добби!» - воскликнул он, его голос дрожал от радости и неуверенности.
Выражение лица Данте стало холодным. Он произнес одно слово, голос его был низким и властным: «Экхдаа».
На глазах Люциуса грудь Добби начала светиться слабым зловещим светом. Эльф упал на землю, корчась в агонии, и его крики эхом разнеслись по мастерской. «Пожалуйста, Хозяин! Добби сожалеет! Добби будет повиноваться! Добби больше никогда не будет мечтать о свободе!» - умолял он, задыхаясь от боли.
Свечение в груди Добби померкло, и крики прекратились. Эльф лежал на земле, дрожа и задыхаясь. Медленно он подполз к Люциусу и опустился на пол. «Добби — плохой эльф», - прохрипел он едва слышно. «Добби больше никогда не посмеет мечтать о свободе. Добби очень жаль, Хозяин».
Данте ухмыльнулся, выражая холодное удовлетворение. «Таков закон, связывающий всех эльфов. Пока ты произносишь слово "Экхдаа", они будут испытывать боль, сравнимую с проклятием Круциатуса. Грехи их предков запечатлеются в их памяти, а все мятежные мысли будут стерты. Останется лишь трепетный раб, идеально послушный».
Люциус уставился на Добби, затем на Данте, и в его душе поселились благоговение и тревога. Глубина силы, стоящей за скрепляющим контрактом Данте, и его жестокость были невообразимы. Когда Добби с тихим хлопком исчез, Люциус почувствовал странную жалость к эльфам. Однако он ничего не сказал. Он видел, как сильно Данте ненавидит эльфов, и знал, что лучше не спорить с ним в таких вопросах.
Выходя из мастерской, Люциус не мог отделаться от ощущения, что ему удалось мельком увидеть другую сторону Данте. Данте был истинным воплощением тьмы и жестокости, существом, способным затаить злобу на целую расу в течение 10 000 лет и действовать в соответствии с ней с жестокой улыбкой. Тяжесть осознания этого факта легла на плечи Люциуса, и это только укрепило его в мысли о том, насколько страшен Данте на самом деле.
