Глава 19: Происхождение Кентавров
15 ноября 2025 г., 12:20
Лес не заставил себя долго ждать. Звук копыт, ударяющих по земле, эхом прокатился по деревьям, становясь громче с каждой секундой. Люциус повернулся в сторону шума, его палочка теперь была крепко зажата в руке. Из тени появилась группа кентавров. Они двигались с грацией, не соответствовавшей их размерам, их глаза были острыми и настороженными, когда они приближались.
Один из кентавров - высокая фигура в каштановом плаще с суровым выражением лица - шагнул вперед. «Кто осмелился вызвать нас с помощью знака Лучника?» - потребовал он, его голос был глубоким и звучным.
Данте шагнул вперед, его поведение было спокойным и уверенным. «Я Тертий», - сказал он. «Это и есть обещанная жизнь. Я пришел взыскать долг Хирона».
Глаза кентавра расширились, и он с уважением произнес. «Согласно старому договору наших предков, мы приветствуем тебя, лорд Тертий. Я - Магориан, нынешний вождь».
Остальные кентавры почтительно поклонились, а Люциус уставился на причудливую сцену. Кентавры были гордыми существами и при обычных обстоятельствах никогда бы не склонились перед волшебниками.
«Не называйте меня Тертием», - с улыбкой сказал Данте. «В этой жизни меня зовут Данте Малфой». Затем он посмотрел на отца. «Мы некоторое время побудем в их племени. Пожалуйста, будь терпелив».
Люциус кивнул, гадая, сможет ли он однажды оцепенеть настолько, чтобы больше не удивляться Данте.
Кентавры привели Данте и Люциуса в свои жилища - скромные хижины из дерева и сплетенных веток. Данте и Люциусу отвели самую большую хижину, которая, по мнению Люциуса, принадлежала их предводителю.
«Лорд Малфой, - почтительно произнес Магориан, - мы начнем ритуал сегодня вечером. А пока, пожалуйста, отдохните и дайте нам знать, если вам что-нибудь понадобится».
«Спасибо, Магориан», - с улыбкой ответил Данте. Он вошел в хижину и расслабленно сел на землю. Его взгляд упал на Люциуса, который все еще стоял. «Может, ты сядешь? Мы пробудем здесь несколько дней».
Люциус кивнул и медленно сел на землю. Ему не нравилась сама идея сидеть так - это не подходило дворянину. Его утешало то, что на земле лежало что-то вроде ковра, если это вообще можно было так назвать.
Люциус вздохнул, затем посмотрел на Данте и заговорил. «Не мог бы ты рассказать мне, о чем этот старый договор?»
Выражение лица Данте стало отстраненным и ностальгическим. Люциус пристально наблюдал за ним, желая услышать историю древнего договора с кентаврами. После минутного молчания Данте заговорил, в его голосе чувствовалась тяжесть тысячелетий.
«Давным-давно, - начал Данте, - я был известен как Тертий, греческий волшебник. В ту эпоху я сотрудничал с гениальной ведьмой по имени Цирцея. Вместе мы изучали магическую трансфигурацию и возможность получения прирожденных способностей волшебных существ».
Люциус внимательно слушал, его любопытство разгоралось. Тон Данте был спокойным, но в его словах слышался намек на гордость. «После долгих лет исследований и экспериментов наша работа наконец принесла плоды. Цирцея успешно стала первым магом-метаморфом. Она взяла способность боггарта к трансформации и сделала ее своей. Сегодня все метаморфмаги — ее потомки».
Данте сделал паузу, на его губах заиграла слабая улыбка. «Мы поняли, что создали наследственную способность, только после того, как Цирцея родила своего первого ребенка. Это был неожиданный, но восхитительный результат».
Выражение лица Данте стало более серьезным, когда он продолжил. «В те времена жил волшебник по имени Хирон. Он влюбился в Цирцею и повсюду следовал за ней, добиваясь ее расположения. Цирцея была потрясающей красавицей, и, став первым магом-метаморфом, она усовершенствовала свою внешность. Но попытки Хирона добиться ее расположения потерпели неудачу».
Люциус поднял бровь. «Что с ним случилось?»
Взгляд Данте потемнел. «Однажды Цирцея разозлилась на упорство Хирона и использовала его в эксперименте - против его воли. Она превратила его в первого кентавра и заставила размножаться с лошадьми. Как ты можешь себе представить, его потомство стало вторым поколением кентавров».
Глаза Люциуса расширились от шока. «Что она сделала?»
Данте мрачно усмехнулся. «Цирцея хотела убить Хирона и использовать его потомство для новых экспериментов. Тогда я понял, что она задумала, и вмешался. Я не мог оставаться в стороне и позволить ей продолжать такую жестокость. Я спас от нее Хирона».
Голос Данте смягчился, когда он рассказал следующую часть истории. «Хирон чувствовал себя обязанным мне за то, что я спас ему жизнь. Он дал Непреложный Обет, поклявшись отплатить мне за помощь. Именно тогда я обнаружил нечто неожиданное - Хирон потерял способность владеть магией, но приобрел способности провидца благодаря магической трансфигурации».
Люциус наклонился вперед, его интерес возрастал. «Способности провидца? Как?»
Данте пожал плечами. «Магия непредсказуема, особенно когда она связана с такими радикальными преобразованиями. Когда я понял, что у Хирона появился новый дар, я рассказал ему, что однажды перерожусь и мне понадобится его помощь, чтобы найти оставленные мною предметы».
Глаза Данте блестели от гордости и меланхолии. «Хирон пообещал, что все его потомки будут ждать моего возвращения целую вечность. Он даже разработал ритуал, который поможет мне найти потерянные вещи, когда придет время. Так мы заключили договор - более трех тысяч лет назад».
Люциус затаил дыхание, его разум переполняли мысли. Еще одна часть магического мира была сформирована действиями Данте в прошлой жизни. Маг-метаморф, кентавры - и то и другое было связано с его исследованиями и решениями тысячелетней давности. Чем больше Люциус узнавал об истории, тем страшнее становился Данте.
«Ты... ты так на многое повлиял», - сказал Люциус, его голос едва превышал шепот. «Магический мир, каким мы его знаем - все это связано с тобой».
Данте кивнул, выражение его лица не поддавалось прочтению. «Прошлое имеет свойство отражаться в настоящем. Но сейчас я сосредоточен на будущем. Сегодняшний ритуал поможет мне найти то, что я оставил, не обшаривая весь мир».
Люциус откинулся на спинку кресла, его мысли разбегались. Он смотрел на своего сына - точнее, на древнее существо, носившее лицо его сына - и испытывал благоговение и страх. Данте был не просто волшебником - он был живой легендой, во многом определившей их мир.
