Там, где тише всего

      Утро начиналось спокойно. Сквозь окно проникал мягкий свет, в кухне пахло свежей выпечкой и травяной настойкой, что полюбилась Ясону не меньше чем Танагурское вино. Рики ставил тарелки на стол, привычно поглядывая через плечо: Ясон сидел у окна, как всегда, в кресле, с голографической панелью новостей. На вид — обычный день.       Но что-то в нём было не так. — Ты снова не спал ночью, да? — спросил Рики, присаживаясь напротив. Он не стал вдаваться в детали, что проснулся посреди ночи в холодной постели. — Я работал, — коротко ответил Ясон, не отрывая взгляда от экрана.       Монгрел нахмурился. Он знал этот тон: когда Ясон не хочет объяснять. Обычно он не лез в душу — но сейчас что-то давило.       В последние дни блонди стал странным. Дольше задерживался в кабинете, молчал за едой, смотрел на Рики так, словно хотел что-то сказать, но каждый раз отступал. Даже прикосновения стали другими — крепкими, будто прощальными. — У тебя вид… — Рики замялся, подбирая слова. — Будто ты что-то решил, а мне не говоришь.       Ясон наконец повернул голову. Его глаза встретились с тёмными Рики. Взгляд был холодный, спокойный — слишком спокойный. — Ты слишком много думаешь, — сказал он.       Рики прищурился. — Нет. Я слишком хорошо тебя знаю.       В воздухе повисла пауза. Ясон снова отвёл взгляд, возвращаясь к своим новостям, будто разговор исчерпан. Но Рики ощутил, как в груди зарождается тревога.       Он ничего не сказал. Лишь сжал вилку так, что побелели пальцы.       Что бы он там ни скрывал, я узнаю. Не позволю ему снова решать за нас обоих.

***

      Рики сидел на крыльце, глядя на дорогу, что тянулась к горизонту. День подходил к концу, небо окрасилось в золотистые и алые тона, море шумело где-то вдали. Он курил, но сигарета почти не тлела в пальцах — мысли не давали покоя. "Чёрт тебя дери, Ясон. Что ты скрываешь от меня?"       Ответов в этом доме он не найдет. Оставался один человек, которому можно доверять.

***

      Таласса жила тихо. Планета не имела стратегической ценности и потому была удобным укрытием для тех, кто не хотел светиться. В её порту можно было встретить самых разных людей: торговцев, наёмников, контрабандистов. Здесь никто не задавал лишних вопросов.       Катце всегда был осторожен. Даже сейчас, прилетев на Талассу инкогнито, он выбрал для встречи заброшенный склад на окраине.       Когда Рики вошёл внутрь, пахло ржавчиной и солью. Под тусклыми лампами он увидел знакомую фигуру — рыжие волосы, длинный плащ, вечная сигарета. — Ну и видок у тебя, — сказал Катце, выпуская дым. — Всё такой же загнанный. — Как обычно. Не помню себя другим, — отрезал Рики. — Не тяни. Ясон что-то скрывает. Ты знаешь что.       Катце всмотрелся в него, прищурился, но не спешил отвечать. — Ты думаешь, я прямо вот так возьму и выложу всё? — он усмехнулся. — У меня на кону не только ваши жизни, но и моя собственная. — Я не дурак, — Рики шагнул ближе. — Я вижу, что с ним что-то не так. Он стал другим. Скажи мне, Катце. Чёрт возьми, я имею право знать.       Катце затушил сигарету, на мгновение задумался, и его лицо потемнело. — Он связался с Раулем, — тихо сказал он. — Через мой канал.       Рики замер. — Когда? — Несколько дней назад. И знаешь, о чём они говорили? — Катце тяжело выдохнул. — Ясон хочет пройти процедуру «Гелиос-редукции». — Что это ещё за хрень? — Процедура искусственного биологического синхрона, проще говоря искусственное сокращение жизненного цикла. Это метод был создан для разновидовых пар, но на блонди она также действует и применялась крайне редко. И это не операция, а запуск необратимого процесса.       Рики побледнел. — То есть… он хочет сократить себе жизнь?       Катце кивнул. — Да. Чтобы состариться вместе с тобой.       Тишина ударила сильнее, чем любая новость. Рики сжал кулаки, кровь застучала в висках. Он не знал, плакать ему или кричать. — Чёртов идиот, — прошептал он. — Зачем он решает за меня?       Катце смотрел на него внимательно, но в его глазах мелькнула тень сочувствия. — Потому что он всё ещё Ясон. Он привык держать всё под контролем. Даже любовь.       Рики закрыл лицо руками, чувствуя, как внутри рвётся всё сразу — злость, страх, нежность. — Я должен остановить его, — наконец выдохнул он.       Катце усмехнулся криво. — Вот поэтому я и приехал. Потому что знаю: если кто-то способен сбить его с этого пути — так это ты.

***

      Когда Рики вернулся домой, дом встретил его привычной тишиной. За окнами шумело море, свет лампы мягко ложился на стены. В гостиной, у окна, сидел Ясон. В кресле, с идеально прямой спиной и таким же безупречным лицом, будто ничего не изменилось.       Но Рики уже знал правду.       В груди клокотало. Он чувствовал, что если сейчас промолчит, то это разорвёт его изнутри. — Ты… — Рики сжал кулаки, сделал шаг вперёд. Голос дрогнул, но он продолжил: — Ты даже не собирался сказать мне?       Ясон медленно поднял глаза. В голубом взгляде мелькнула тень — то ли удивления, то ли усталости. — Катце рассказал? — спросил он спокойно. — Да, чёрт возьми! — Рики едва не сорвался на крик. — «Гелиос-редукция», да? Ты решил укоротить себе жизнь. Решил за нас обоих. Как всегда!       Слова резанули воздух. Ясон молчал. Лишь его пальцы чуть сжали подлокотники кресла.       Монгрел шагнул ближе, чувствуя, как напряжение душит. Он хотел кричать, обвинять, но когда встретил этот спокойный, печальный взгляд, голос сорвался. — Почему, Ясон?.. Почему ты не рассказал мне?       Наступила долгая тишина. Потом блонди опустил глаза. — Потому что я не вынесу, если однажды увижу, как ты уходишь, а я остаюсь. Я не хочу быть вечным, когда для меня есть только ты.       Рики замер. Всё его тело требовало крика, протеста, но слова застряли в горле. Он видел в этих глазах не холод, не гордость — боль.       Он медленно подошёл ближе. — Ты идиот, — выдохнул Рики, и голос дрожал. — Я не хочу, чтобы ты укорачивал жизнь ради меня. Я хочу, чтобы ты жил. Понял? Жил, сколько сможешь. Я сам не знаю, сколько мне отмерено, но… — он сжал кулак, положил его на подлокотник рядом с рукой Ясона. — Но я хочу каждый день быть рядом. Неважно, сколько их будет, один день или годы.       Ясон смотрел на него долго. Потом выдохнул и протянул руку, обняв его. Движение было медленным, но в нём не осталось и следа гордости.       Рики замер в его объятиях. Хотел было снова вспыхнуть злостью, но вместо этого уткнулся лбом в плечо Ясона. — Больше никогда так не делай, — глухо сказал он. — Не решай за нас. — Попробую, — тихо ответил Ясон.       Они замолчали. За окнами шумело море, будто смывая с их слов весь яд. И впервые за долгое время между ними не осталось ни лжи, ни секретов.