Там, где тише всего

      День стоял жаркий, выжженный до бела. Воздух над посадочными площадками дрожал от жары, а запах топлива и железа въедался в кожу.       Гай шагал по выщербленному асфальту, щурясь от солнца. Его грузовой шаттл стоял на техосмотре, а механики обещали: «Пара часов, не больше». Он всё равно не доверял им — слишком уж суетливые, слишком любопытные. Но делать было нечего, и он решил пройтись — проветрить голову., чтобы не торчать без дела, он решил пройтись. Только пара часов — и он снова в полёте.       Толпа была густой — туристы, торговцы, дети с мороженым. И вдруг кто-то врезался ему прямо в бок. Маленькое тело, лёгкое, как птичье, чуть не сбило его с ног. — Простите! — пискнул мальчишеский голос.       Гай посмотрел вниз — перед ним стоял светловолосый мальчик лет пяти, с глазами, чёрными как уголь. Глаза, которые Гай уже когда-то видел. Сердце екнуло. — Всё в порядке, малец, — пробормотал он, но мальчик уже сорвался с места, выкрикнув: — Ма-а-ма!       Гай обернулся и замер. Из-за торгового павильона медленно вышел человек, высокий, ослепительно светловолосый.       Он опирался на трость — шаги были осторожными, будто каждый давался с усилием. Светлое пальто развевалось на ветру, на лице — то самое спокойствие, которое когда-то повергало в трепет целые города. Но теперь, под этим спокойствием, читалась уязвимость. — Лир! — позвал он, и мальчик подбежал.       Ясон подхватил сына на руки, привычно, бережно. И в тот же миг его взгляд наткнулся на Гая. Секунда — и всё вокруг будто растворилось. Толпа, шум, детский смех.       Гай стоял, не двигаясь. Лицо застывшее, рука — единственная — прижата к бедру. Ясон, напротив, замер на месте, прижимая мальчика к груди. На мгновение в его глазах мелькнуло то, чего Гай не ожидал увидеть никогда: страх. Тихий, почти физический ужас.       Пальцы Ясона чуть дрогнули. Он машинально — будто рефлексом — опустил ладонь к животу, туда, где под лёгкой тканью рубашки угадывался едва заметный изгиб. Движение длилось секунду, но Гай видел всё. И понял. — Не может быть… — прошептал он.       В этот момент к ним подбежала девочка — старше мальчика, с длинными чёрными волосами и невероятно яркими голубыми глазами. Она встала рядом с Ясоном, глядя на Гая с любопытством и лёгкой настороженностью. — Мам, кто это? — спросила она.       Ясон всё ещё не отвечал — смотрел на Гая, будто на призрак. Тишина между ними была настолько плотной, что воздух дрожал.       И тут мальчик в его руках зашевелился, соскользнул вниз и побежал к противоположной стороне улицы, радостно выкрикивая: — Папа!       Гай повернул голову — и увидел, как из толпы появляется Рики. Пыль на сапогах, солнце бьёт в лицо, волосы тёмные, чуть тронуты сединой у висков.       Он замирает, когда видит их всех — детей, Ясона… и Гая. На лице — ни страха, ни злости. Только усталое, почти обречённое понимание: этого дня не избежать.       Мальчик вцепляется в его ногу, а Рики машинально гладит его по голове, не отводя взгляда от Гая. — Давно не виделись, — хрипло произносит он.       Гай, не зная, куда деть единственную руку, отвечает глухо: — Я думал, вы оба… — Мы и были, — тихо отвечает Рики.       Он бросает взгляд на Ясона. Блонди стоит неподвижно, но в его глазах блестит что-то болезненно живое. Рики мгновение думает, потом произносит спокойно, почти буднично: — Ясон, отведи детей домой. Лея, Лир — слушайтесь маму. — Рики… — голос Ясона едва слышен. — Всё нормально, — мягко, но твёрдо говорит он. — Просто нам надо поговорить.       Ясон медлит. Потом осторожно берёт детей за руки. — Только не долго. Пойдёмте, — говорит он, и его голос чуть дрожит, хоть он старается этого не показать.       Когда они уходят, Гай замечает, как, проходя мимо, Ясон снова прижимает ладонь к животу — почти неосознанно, будто защищая что-то хрупкое.       Рики смотрит им вслед, потом вздыхает, поворачиваясь к Гаю. — Пошли. Тут неподалёку есть бар. Нам надо многое обсудить.       Гай не возражает. Он идёт рядом, чувствуя, как прошлое оживает под каждым шагом. И как впервые за долгое время он не знает — рад он, что нашёл Рики, или боится, что теперь снова потеряет.       Бар находился в двух кварталах от космопорта — место для пилотов, механиков и тех, кто живёт между звёздами. Никаких неоновых вывесок, только облупленная дверь и запах дешёвого алкоголя, пропитавший стены.       Гай усмехнулся, оглядываясь. — Никогда бы не подумал, что встречу тебя вот так. В цивильной одежде. Без синяков и без желающих вскрыть тебе глотку. — И без цепей, — добавил Рики и заказал два стакана бурбона.       Поставил один перед Гаем, другой себе. — За живых.       Гай поднял стакан левой рукой — единственной, что у него осталась, — и выпил залпом. — За тех, кто всё ещё может пить.       Несколько секунд они сидели молча. — Ясон… он… изменился. — Мы оба изменились, — отозвался Рики спокойно. — Жизнь заставила. — И всё-таки ты с ним. После всего.       Рики крутил стакан в руках, глядя, как янтарная жидкость колышется в свете ламп. — После всего — именно поэтому, — произнёс он тихо. — Потому что, если бы я не остался, я бы умер. Может, не физически, но всё равно умер.       Гай усмехнулся, но без злости. — Никогда бы не подумал, что услышу от тебя такое. — Люди меняются, — просто сказал Рики. — Даже такие, как я.       Он посмотрел на Гая — на морщины у глаз, на жёсткие черты лица, на металл протеза, заменяющего руку. — А ты? Всё ещё бегаешь от призраков?       Гай чуть дернул плечом. — Катце держит меня при себе. Курьерские дела, ничего особенного. Иногда думаю, что просто не хочет, чтобы я исчез. Или чтобы я снова собрал бомбу.       Рики хмыкнул. — Катце всегда был чертовски умным.       Минуту они молчали. Потом Гай выдохнул: — Я всё ещё не понимаю. У вас… дети. Двое. Но… когда я снял с тебя кольцо — ты же… ты не мог…       Рики поднял глаза. В его взгляде не было ни смущения, ни попытки уйти от темы — только усталое принятие. — Мы с Ясоном долго не верили, что у нас может быть будущее, — сказал он тихо. — После всего, что было, после Амои, после той ночи… он считал, что наша связь — ошибка системы. А я… я просто не хотел снова его терять.       Он замолчал, будто собираясь с мыслями. — Когда Ясон узнал, что его тело больше не полностью регенерирует после ранений, он хотел пойти на процедуру… ту, которая сокращает продолжительность жизни у блонди. Чтобы… уйти вместе со мной, в один день.       Гай уставился на него, ошарашенный. — Он… что? — Да, — кивнул Рики. — Только я не позволил. Принял решение пройти её сам. Теперь наши жизни синхронизированы. Мы стареем вместе. Приятного было мало, но оно того стоило.       Гай долго молчал. Потом усмехнулся — без злобы, с горечью. — Ты всегда был упрямым идиотом. — Знаю, — отозвался Рики спокойно. — А дети? — спросил Гай после паузы.       Рики на мгновение задумался, глядя в мутное зеркало за стойкой. — Честно, это получилось случайно, Ясон сам не знал про эту особенность своего организма. Но после Леи мы захотели ещё одного. Так что Лир вполне себе не случайный.       Он улыбнулся едва заметно. — Они часть нас обоих. Настолько, насколько это вообще возможно.       Гай медленно кивнул. Его взгляд стал мягче. — Значит, вы действительно построили что-то. Не просто убежище. Дом. — Дом, — повторил Рики. — Там, где Ясон. Там, где они.       Пауза затянулась. Где-то в углу заиграла старая запись — музыка с Амои, едва узнаваемая. Гай потянулся за бутылкой, но Рики положил руку на стол, останавливая. — Не надо, — тихо сказал он. — Прошлого не вернуть.       Гай кивнул. Потом посмотрел на него с лёгкой улыбкой. — А ведь я думал, ты не умеешь быть счастливым. — Я тоже так думал, — признался Рики. — Пока не понял, что счастье — это просто жить рядом. Без приказов. Без страха.       Бар снова погрузился в тишину. За окном сгустился вечер, и Рики вдруг понял — впервые за долгие годы, что прошлое не больно. Оно просто… закончилось. Несколько секунд он молчал, потом посмотрел в сторону окна, где за мутным стеклом отражались огни космопорта. — Знаешь, Гай… Я долго думал, что ненавижу его. Что не смогу простить. Но теперь понимаю — я просто не хотел терять себя. А потом понял, что без него я всё равно — пустой.       Гай выдохнул и отставил стакан. — Рики, ты ведь понимаешь, что если кто-то с Амои узнает, что он жив — вас уничтожат. — Знаю, — коротко ответил тот. — Потому и живём тихо. И потому я не должен был тебя встретить. Но раз встретил… — он посмотрел прямо в глаза Гаю. — Забудь, что видел. Ради нас. Ради детей.       Гай кивнул. — Уже забыл.       Рики на секунду прикрыл глаза и улыбнулся — устало, по-настоящему. — Спасибо.       Они ещё немного посидели, молча. Два человека, когда-то разделённые ненавистью, теперь просто молча делили бутылку и прошлое, которое уже не требовало крови.

***

      Когда Рики вышел из бара, небо над космопортом мерцало светом взлетающих кораблей. Он шёл медленно, чувствуя, как ветер несёт запах железа и топлива, и думал о том, как странно всё повернулось.       Дом встретил его мягким светом. В гостиной, на диване, Ясон дремал, сжимая в руке трость, дети спали, свернувшись клубочками рядом.       Рики остановился в дверях, глядя на них. Всё внутри сжалось — от тихой, почти острой нежности.       Он подошёл, осторожно накрыл их пледом. Ясон приоткрыл глаза, и на лице мелькнула лёгкая улыбка. — Всё в порядке? — спросил он сонно. — Да, — ответил Рики. — Всё в порядке.       Он сел рядом, положил ладонь поверх его живота. Мир, который когда-то рушился у них под ногами, теперь дышал тихо, ровно, как пульс в груди ребёнка, которого Ясон носил под сердцем.