Танец со смертью

Приближалась полночь. Гарри сидел на кровати, а яркий шар люмос освещал страницы учебника ровным светом, и его взгляд скользил по строчкам, будто пытаясь ухватить смысл между строк. История магии никогда не казалась ему интересной — безжизненная речь Бинса способна была убить интерес к чему угодно, но сегодня Гарри читал почти жадно, подчеркивая карандашом имена, даты, намёки, легенды. Он не хотел думать о каникулах. О Дурслях. О том, как легко они забыли, что он существует, когда не нужно было кричать на него или запирать в комнате. Не хотел вспоминать и Хогвартс - не весь, только те взгляды… те шёпоты… ту тягучую настороженность, которая следовала за ним по коридорам. «Наследник. Монстр. Змееуст.» Слова, как осколки стекла, застрявшие под кожей. Он не виноват. Он знает, что не виноват. Но от этого ничуть не легче. Гарри перевернул страницу. Иногда кажется, что если понять прошлое, можно понять и себя. Или… хотя бы то, что со мной не так. Он тихо выдохнул. Слизерин не сделал его жёстче - он сделал его осторожнее. Острее. Каждую эмоцию приходилось проверять, каждое слово взвешивать. Здесь доверие не давали — его нужно было заслуживать, выторговать или… не ждать вовсе. — «Может, поэтому я читаю. Потому что хоть что-то в этом мире должно быть понятным. Закономерным. Логичным.» Он снова опустил взгляд на текст и послышался короткий смешок. Первоначально он открыл учебник, чтобы сделать эссе на тему «был ли смысл в 16 веке сжигать ведьм?» Достаточно глупый вопрос, как показалось Гарри. Маглы всегда будут ненавидеть волшебников, на что те могут отвечать лишь злобой. Он бросил взгляд на часы. Стрелка, едва слышно щёлкнув, встала на отметку двенадцать. Гарри на секунду замер - и только после этого отложил учебник. . — «С тринадцатилетием, старина» — мелькнула мысль в голове парня, и глупо улыбнувшись, он накрылся одеялом. На целый год он стал ближе к свободе. —Нокс Утром Гарри спустился на кухню. Не смотря на раннее утро, солнце четко пробивалось сквозь туманное небо, мягко освещая помещение. Солнечные зайчики отражаясь от очков бегали по комнате, привнося некий уют в пустую комнату. Улыбнувшись, Гарри открыл дверцу холодильника и выставив руку вперед произнес «Вингардиум левиоса» мягкими пасами руки стараясь аккуратно отлеветировать упаковку яиц на кухонный стол. — «Успех» — подумал парнишка и разместив сковороду принялся к приготовлению завтрака. Магия облегчала любую работу, превращая рутину в лёгкое удовольствие. Даже скучные обязанности Дурслей не могли полностью испортить утро. Гарри ощущал вкус контроля и свободы, каждый день благодаря профессора Квирелла - ведь именно он стал проводником в мире магии, научив его владеть своей силой. Он мог действовать осознанно, видеть возможности там, где другие видели лишь привычную рутину. Сегодняшнее утро было иначе. Тревога ночи отступила, но память о ней оставила тихое чувство тоски, которое Гарри уже умел задушить. Каждое движение, каждый жест — это было его собственное маленькое проявление силы, приобретённой, освоенной и уже не чужой. Он с удовольствием наблюдал, как простые действия, вроде приготовления завтрака, стали чем-то почти магическим - моментом, когда страх и заботы растворялись, уступая место ясности, контролю и тихой радости, каждый раз с теплом и затаенной грустью вспоминая наставника. Внезапно, с грохотом в комнату вломилась тучная фигура старшего Дурсля —Мальчишка, где завтрак? — нервозно и пыхтя произнес старший из семейства моржей, вызвав усмешку у Поттера —Прошу к столу, дядя Вернон — улыбнувшись произнес Гарри и поставив на стол вкусно пахнущую яичницу поспешил покинуть комнату —Куда собрался? Неужели не помнишь какой сегодня день? — улыбаясь произнес Дурсль Гарри вздернулся, будто его ударило током. За все 13 лет, Дурсль ни разу не поздравлял его с днем рождения и не веря своим ушам уточнил: — Какой же, дядя? —Сопляк, сегодня приезжает тетушка Мардж и она ничего не должна знать о твоей…—ненормальности — пробасил вернон, с аппетитом поедая яичницу. — я сейчас поеду за ней и твоя задача – сидеть и не отсвечивать. Усек? — Да, дядя —натянув улыбку произнес Гарри — предельно понял. Стараясь идти до комнаты как можно незаметнее, Гарри прокручивал воспоминания о удивительной свинье ходящей на задних копытцах – «горячо любимой тетушке Мардж», что в скверности характера могла заткнуть и Снейпа за пояс. Проскользнув в комнату, Гарри упал на кровать. День был безвозвратно испорчен — «Может стоит отпраздновать день рождения с драгоценной тетушкой в цветах Гриффиндора?» — проскользнула кровожадная мысль, что вызвало у юноши краткую ухмылку. Гарри давно мечтал отыграться на Дурслях за отношение к нему как к домовому эльфу. Ежедневные «принеси, подай, улетай» приправленные многочисленными угрозами и оскорблениями били по нему все детство и даже сейчас задевали. Как и любой ребенок, он хотел любви и заботы, но каждая попытка наладить отношения с родственниками была болезненной и бессмысленной. Он помнил как в пятилетнем возрасте попытался нарисовать себя и Дурслей как единую семью и протянув рисунок тетушке, он получил не теплую улыбку, а звонкую пощечину и вкус металла во рту. Испуганный и залитый слезами он спросил почему они не могут любить его, в ответ получив короткое и четкое «ненормальный». Слезы обжигали щеку и утерев лицо краями футболки, он выглянул в окно. Яркое солнце издевательски светило говор, что сегодняшний праздник не его. Гарри чувствовал, как его одолевает истерика и тут-же, он сосредоточился и начал счёт: —Один, два, три, пять… — этой простой технике его научил учитель Квирелл. Пересчитывая простые числа можно было в краткое время успокоиться и взять ситуацию в руки. —«Просто убей их. Ты левитировал яйца и тебе не составит труда отлеветировать нож прямиком в голову этих мерзких простецов — кричал внутренний голос. —Семь, одиннадцать, тринадцать — сосредоточенно произносил Гарри чувствуя, как нервное напряжение потихоньку спадает. Внутренний голос становился почти незаметен, пока полностью не исчез. Улыбнувшись, Гарри выглянул в окно и увидел, что что-то летит прямиком к нему. Гарри отошел от окна и в тот же момент, на пол упали письмо с газетой, а на клетку приземлилась белоснежная сова, забавно подергивая мордочкой. — Букля! Лети сюда, моя птица счастья — продолжая улыбаться, Гарри протянул руку к сове. Та, не задумываясь прыгнула ему на руку, радостно скрипнув и посмотрев в глаза хозяину —Что, угощение хочешь? Погоди-ка – юноша потянулся за мешочком с совиными угощениями и нежно протянул его своей любимице. Букля издав очередной радостный скрип вцепилась в угощение и взмахнув крыльями устремилась к своей клетке —Так-с, давай-ка посмотрим что там пришло, «Акцио» Пророк! — Гарри сосредоточился и выставив руку напрягся. Газета в тот же момент устремилась к нему в руку. Даже такое глупое применение магии не могло радовать юношу, ведь мало кто мог похвастаться способностями к беспалочковой магии. Гарри любил магию и, видимо та любила его в ответ, послушно отзываясь. Газета послушно взлетела в руку. Гарри аккуратно раскрыл её и начал читать: Блэк всё ещё на свободе! «Министерство магии вновь предупреждает волшебное сообщество о том, что Сириус Блэк, самый опасный преступник за всю историю тюрьмы Азкабан, сбежал. Блэк, обвинённый в убийстве двенадцати человек и предательстве Джеймса и Лили Поттер, до сих пор не пойман. События последних дней подтверждают, что побег был тщательно спланирован. Блэк оказался невероятно ловким: ему удалось уйти от стражей Азкабана, несмотря на использование самых мощных охранных заклинаний. Министерство магии настоятельно просит всех волшебников проявлять предельную осторожность, не пытаться ловить его самостоятельно и немедленно сообщать о любых подозрительных лицах. Мы напоминаем, что Блэк крайне опасен: он может быть вооружён и готов применить магию против любого, кто встанет у него на пути. Министерство проводит непрерывные поиски, но пока что безрезультатно. «Любой, кто попытается помочь этому преступнику или скрывать его, будет считаться соучастником и привлечён к ответственности», — заявляет официальный представитель Министерства. Ежедневный пророк будет следить за развитием ситуации и информировать читателей о любых новых событиях.» Гарри замер. Широко раскрытыми глазами он перечитывал объявление раз за разом. Буквы на полосе газеты дрожали, будто стараясь ускользнуть от его взгляда. Сердце билось так яростно, что давало звон в ушах, а тело стало тяжёлым, как камень. «…обвинённый в убийстве двенадцати человек и предательстве Джеймса и Лили Поттер, до сих пор не пойман…» Он не сразу понял смысл слов. Сначала они просто скользили по поверхности сознания. Но затем — будто что-то провалилось внутрь. Убийца его родителей. На свободе. Рядом. Где-то в этом мире. Мир на секунду стал бесцветным, плоским. Воздуха стало слишком мало. Гарри судорожно вдохнул. — Нет… — хрипло сорвалось с его губ. — Нет… нет… этого не может быть… Он перечитывал строку глазами, будто надеялся, что это ошибка, что газета сейчас расплывётся и покажет другую новость, любую, только не эту. Губы дрожали. Желудок болезненно сжался. И тут в голове — чётко, резко, почти ласково — раздалось: «Ты должен отомстить. Он забрал у тебя всё. Верни долг. Сторицей.» Этот голос был не как мысль — скорее как тёплое дыхание у самого уха. Гарри вздрогнул, но… не оттолкнул. Он не мог не согласиться. Он хотел согласиться. В груди словно что-то разрывалось. Горячие слёзы ярости и боли катились по щекам, обжигая кожу так же сильно, как слова — сердце. Газета медленно задымила в его руках. Края почернели, съёжившись, будто от жара печи. Гарри не замечал — или не хотел замечать. Магия, вырвавшаяся из-под контроля, струилась к пальцам, реагируя на бушующий внутри шторм. — Он… убил их, — прошептал Гарри. Его голос сорвался на глухой всхлип. — Он убил их… и… и просто… просто ушёл! Внутренний голос стал мягче, почти шелковистым, хотя под этим ощущался стальной крюк: «Ты не слаб. Ты не тот беспомощный младенец. Теперь ты можешь дать ему то, что он заслуживает.» Газета вспыхнула — рывком, ярко. Гарри отдёрнул руки, но даже не выругался, только тяжело, хрипло дышал, будто каждое движение давалось с болью. — Я найду его, — прошептал он глухо. — Я найду тебя, Блэк… Комната казалась слишком тесной. Воздух — слишком горячим. Мысли — слишком громкими. Гарри сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки. И впервые за долгое время он почувствовал не только боль. Но и холодную, острую решимость. И внутренний голос — удовлетворённо замолчал. —Гарри, спустись вниз! Голос тетушки Петуньи подействовал отрезвляюще, вырвав из оцепенения. Стараясь унять дрожь, Гарри вышел из комнаты. Взмахом руки зализав волосы назад, он натянул вежливую улыбку и начал спуск по лестнице. Внизу стояла тётя Мардж. Огромная, тяжёлая, с надоедливой собачонкой у ног. Дурсли облепили её, словно мухи: Вернон с саквояжем, Дадли сиял, Петунья улыбалась, но настороженно наблюдала за лестницей. —Вы так и не избавились от этого малолетнего уголовника? — с осуждением выдавила Марджори. Слово змеёй ударило в виски. Гарри почувствовал, как внутри на долю секунды что-то вспыхнуло — острая, почти сладкая злость. «Ударь её. Сломай. Дай ей почувствовать…» Шёпот был тих, почти незаметен, но густой, как туман. Он моргнул — и отодвинул голос вглубь, туда, где тот змеился обычно. — Здравствуйте, тетушка Мардж, искренне рад Вас видеть в добром здравии —Он подошёл ближе, поклонился — так низко, что это уже было вызовом — и легко коснулся её опухшей руки губами. Как джентльмен. Как человек, которому нечего скрывать — позвольте мне Вас проводить до гостиной. Уверен, после тяжелой дороги Вам хочется немного отдохнуть в компании любимой семьи. Он поклонился — ровно настолько, чтобы это выглядело преувеличенно учтивым — и галантно коснулся её руки. Мардж на секунду потеряла дар речи. Удивление буквально скользнуло по её лицу. — Эм… да. Конечно, — произнесла она. Гарри предложил ей руку и направил в гостиную. Вся сцена вышла такой гладкой, что даже Дадли перестал на мгновение жевать воздух ртом. Но не успели они пройти и несколько шагов, как Мардж сморщила нос: — Петунья, что здесь горело? Петунья побледнела, однако Гарри быстро подхватил: — О, тётушка, не сердитесь. Узнав о вашем приезде, я решил помочь семье и приготовить небольшой сюрприз. На дворе жарится поросёнок — по особому рецепту тёти Петуньи. Настоящий, на живом огне. Вполне достойное угощение для столь важного гостя, думаю, Вы будете довольны Слова лились гладко. Слишком гладко. Слишком сладко. Мардж, к собственному удивлению, и правда смутилась. А Гарри чувствовал, как внутри голос его теневого «я» шепчет, ласково, одобрительно: «Так. Вот так. Держи их. Контроль — твоё лучшее оружие.» А солнце тем временем скользнуло по полу, отражаясь от очков Гарри, и на секунду он выглядел почти взрослым. Пройдя в просторную, чуть вычурную, но по-своему уютную гостиную, Гарри вежливо отодвинул стул и аккуратно усадил Мардж, словно она была почётной гостьей, а не вечным источником неприятностей. Он склонил голову — жест подчеркнуто учтивый — и постарался завязать лёгкий разговор. — Тетушка Мардж, надеюсь, дорога вас не слишком утомила? И… прошу, не сердитесь на дядю Вернона. Он очень переживал, что не успел встретить вас у поезда, — мягко произнёс Гарри, выбирая интонацию так же тщательно, как Снейп выбирал ингредиенты для зелья. — Буду честна, немного утомилась, — вздохнула Мардж. — Мой маленький Злыдень весь извозился в пути. Такое скопище неприятных людей… А его, бедняжку, ведь нельзя держать вне переноски! Он всё время рвался ко мне на ручки, мой малыш! — И она, подзывая пса, взяла его на колени, принялась усердно чесать пузо. — Он так устал… так устал. Гарри позволил себе чуть расширить улыбку. Теперь он уже не чувствовал прежнего детского страха перед громоздкой женщиной и её вечно злобной собачкой. Сейчас перед ним сидела не угроза и даже не враг - а жалкая, одинокая маггла, которая пытается заполнить пустоту в жизни надуманной значимостью своих питомцев. Он видел это отчётливо: за всей громкостью, за грубостью и вечным осуждением скрывалась тоска. Дурсли навещали её редко, лишь из вежливости. Вернон обзавёлся семьёй, а Мардж — только их имитацией. Собак она любила до безумия, потому что больше любить было попросту некого. И Гарри понимал: псы для неё были единственной возможностью доказать себе, что она чего-то стоит. Хоть в чём-то. Её жизнь крутилась вокруг дрессировки, выставок, списка призов и породистых щенков — маленький мир, в котором она могла чувствовать власть и нужность. И чем яснее Гарри видел это, тем меньше он испытывал к ней страха. —Туше, тетушка. Сейчас Вы гость и можете позволить себе чуточку расслабиться — с улыбкой заверил Гарри и повернув голову к Вернону спросил — дядя Вернон, нужна ли сейчас помощь тетушке Петунье на кухне? Вернон лишь молча кивнул. Когда-то Гарри был другим: тихим, забитым, удобным. Живой мешок для того, чтобы на нём срывать раздражение после работы или плохого дня. Но после первого года в Хогвартсе мальчишка изменился — слишком быстро, слишком заметно. Он не был таким галантным и спокойным, он был ходячей грушей для вымещения накопившейся злобы, но сейчас что-то в нем поменялось. Он всё ещё выполнял всю работу по дому — готовил, убирал, приводил в порядок сад, — но в нём появилось что-то, что выбивало Дурслей из привычного равновесия. Спокойствие? Холод? Уверенность, не свойственная тринадцатилетнему мальчику? Вернон не мог назвать это словами, но ощущал нутром. Гарри стал… опасным. Не потому что угрожал — он никогда ничего подобного не делал. Но было страшно ругаться на человека, который легко, почти лениво, поднимает нож со стола не рукой, а странным плавным движением — и нож сам поднимается в воздух, зависая между пальцами. Вернон не признавался бы в этом даже себе, но каждый такой жест Гарри пробивал в нём маленькую трещину страха. Лишь когда мальчик вышел из комнаты, Вернон смог расслабиться и посмотрев на сестру – радостно улыбнулся —Ну что, Мардж, у меня тут завалялась бутылочка хорошего винца – немного поигрывая бровями улыбнулся Дурсль — не откажешь ли мне в чести угостить тебя им? На кухне Гарри смог выдохнуть. Ему все еще приходилось тяжело сохранять спокойствие при виде людей, которых он ненавидел всей душой. Каждый раз когда они находятся рядом, Гарри чувствует, что ему нужно не так много времени чтобы сорваться и отомстить, но разум требовал другого: быть тише, хитрее, терпеливее. «Ты обязательно отомстишь, но не сейчас. Будь обходителен, поливай их лестью и бей в те точки, где видишь их уязвимость». Гарри разжал кулаки. На ладонях проступили красные дуги от ногтей — он даже не заметил, как сильно сжал руки. Он подошёл к окну, чтобы вдохнуть прохладный воздух и успокоиться, но замер: менее получаса назад здесь сияло яркое солнце. Теперь же над пустой улицей нависли рваные, тёмные, как тушью выведенные облака. Плотные, тяжёлые — будто поглощали свет. Гарри поморщился от внезапного холода и захлопнул окно. Нехорошо. Будто что-то в воздухе поменялось. Он вернулся к плите — быстрее, чем обычно. Лучше закончить готовку до того, как подвыпившие Вернон и Мардж решат, что пора вспомнить о его существовании. И что им снова нужно кого-нибудь унизить.