Бродячий Пёс и Кролик

      Ранний вечер окутывал Йокогаму мягкими золотистыми красками, превращая портовый город в живописную картину. Солнечные лучи проникали сквозь традиционные седзи жилища Дадзая, создавая причудливую игру света и тени на стенах. В воздухе витали ароматы цветущей сакуры, смешиваясь с запахами вечерней еды из соседних домов и едва уловимыми нотками морской соли.       Люси Мод Монтгомери сидела на традиционной подушке в углу комнаты, изящно держа в руках фарфоровую чашку с жасминовым чаем. Её зелёные глаза внимательно наблюдали за разворачивающейся перед ней сценой, словно она изучала экзотических животных в их естественной среде обитания. Розовое кимоно с узором из вишневых цветов элегантно драпировалось вокруг её фигуры, а рыжие волосы, заплетённые в японскую причёску, мягко обрамляли лицо.       В центре комнаты, за низким столиком, покрытым картами и документами, происходил словесный поединок, достойный пера лучших драматургов. Дадзай Осаму, в своём привычном слегка помятом тёмном хаори, сидел в расслабленной позе, но его карие глаза лукаво поблёскивали, предвещая очередную партию в его любимой игре — изведение друга-чиновника до состояния праведного гнева.       Напротив него расположился мужчина лет тридцати, одетый в аккуратный западный костюм темно-синего цвета. Анго Сакагучи, местный глава полиции, выглядел так, словно семь лет непрерывных попыток вразумить Дадзая оставили неизгладимые следы на его лице. Очки в тонкой золотой оправе постоянно сползали с носа от возмущения, а тщательно зачёсанные тёмные волосы то и дело растрепывались от того, что он нервно проводил по ним рукой. — Дадзай, — Анго в очередной раз поправил очки и сделал глубокий вдох, явно собираясь с силами для новой атаки, — мы же с тобой обсуждаем это уже седьмой год подряд. Семь лет, Осаму! Некоторые люди за это время успевают жениться, развестись и снова жениться! — Какая прекрасная аналогия, — мечтательно протянул Дадзай, элегантно потягивая чай. — И как точно она отражает мои чувства к государственной службе. Брак по расчёту, который неизбежно закончится болезненным разводом и алиментами в виде пенсии.       Анго дёрнулся, словно его ударили электрическим током: — Это не брак по расчёту! Это служение обществу, защита невинных, борьба со злом! Ты мог бы стать величайшим полицейским детективом в истории Японии! — «Величайшим полицейским детективом», — Дадзай задумчиво повторил эти слова, словно дегустируя изысканное вино и находя в нём горькое послевкусие. — Знаешь, Анго-кун, в этой фразе есть одно лишнее слово. — Какое? — подозрительно прищурился чиновник. — «Полицейским». Я уже величайший детектив. Добавление слова «полицейский» лишь портит общую картину, как кляксы чернил на прекрасной каллиграфии.       Лицо Анго приобрело нездоровый багровый оттенок: — Дадзай! Ты работаешь частным детективом! Берёшь дела о пропавших котах и неверных жёнах! Твой последний клиент платил тебе рисовыми шариками за поиски украденного кимоно! — Эй, не принижай достоинство рисовых шариков, — обиженно возразил Дадзай. — Это был превосходный лосось в идеально приготовленном рисе. К тому же, дело оказалось весьма увлекательным — кимоно украла домашняя обезьянка, которая использовала его для строительства гнезда на дереве. — Обезьянка! — простонал Анго, хватаясь за голову. — Дадзай, ты гений дедукции! Ты можешь читать людей как открытую книгу! Твой ум острее самой лучшей катаны в руках Миямото Мусаси! И ты тратишь эти способности на... на... обезьянок!       Люси едва сдерживала смех, наблюдая за этой сценой. В её родной Америке подобные разговоры проходили бы в официальной обстановке, с множеством формальностей. Здесь же два взрослых мужчины препирались как школьники, и это было удивительно забавно. — Анго-кун, — Дадзай поставил чашку на стол с изящным щелчком фарфора, — ты говоришь о моём таланте так, словно это что-то священное. Но талант без свободы — это птица в клетке. Она может петь, но её песня будет полна печали. — Печали?! — Анго вскочил со своего места, размахивая руками. — Единственное, что должно вызывать печаль — это то, как ты зарываешь свой талант в могилу! Ты мог бы расследовать важнейшие дела, ловить опасных преступников, защищать страну!       В этот момент Дадзай внезапно остановился, как будто услышал магическое заклинание. Его глаза загорелись странным блеском, а на лице появилась блаженная улыбка. — «Зарываешь в могилу», — медленно повторил он, и в его голосе зазвучали мечтательные нотки. — Анго-кун, какие вдохновляющие слова! Могила... земля... вечный покой...       Дадзай медленно поднялся, и выражение его лица изменилось. Игривая улыбка не исчезла, но в его темных глазах мелькнуло что-то хищное, почти опасное. Он подошел к центру комнаты и резко стукнул пяткой по определенной половице пола. Щелк.       Механизм сработал с отлично смазанной точностью. Из потолочной балки выскользнула веревочная петля, которая с мягким шорохом опустилась прямо на уровень головы Дадзая. Монтгомери чуть не поперхнулась чаем — подобного рода "домашних удобств" она определенно не ожидала увидеть. — О, смотри-ка, — пропел Дадзай с детской радостью в голосе, поворачиваясь к петле как к долгожданному другу. — Кажется, моя любимая подружка соскучилась по мне! Анго-кун, раз уж ты так настаиваешь на том, что я зря трачу свою жизнь, может быть, мне стоит просто прекратить её тратить вообще?       Он схватился за петлю обеими руками и подтянулся, как гимнаст на турнике, при этом ухмыляясь Анго с маниакальным восторгом. — Подумай только! — продолжал он, болтая ногами в воздухе. — Никаких больше споров о моей карьере! Никаких больше лекций о гражданском долге! Ты сможешь найти себе какого-нибудь другого талантливого детектива для рекрутирования! Разве это не замечательно?       Анго тяжело вздохнул и потер переносицу — жест, который, по-видимому, был у него автоматической реакцией на выходки Дадзая. — Дадзай, слезай оттуда немедленно. Ты же знаешь, что я не поддамся на эту дешевую театральщину. За семь лет ты уже десятки раз устраивал подобные представления. — Дешевую театральщину?! — возмутился Дадзай, все еще висящий на петле. — Анго-кун, ты ранишь мои чувства! Это высокое искусство драматической импровизации! Я вкладываю в каждое представление частичку своей души! — Твоя душа, если она у тебя есть, явно имеет склонность к мелодраме и дурному вкусу, — сухо заметил Анго.       Монтгомери наблюдала за этим спектаклем с растущим изумлением. В Америке она видела множество эксцентричных личностей, но подобное сочетание гениальности и абсолютного безумия встречала впервые. Она делала мысленные заметки для будущих записей: "Японские методы решения конфликтов включают в себя демонстративные попытки самоубийства. Требуется дополнительное изучение." — Знаешь что, Анго-кун, — задумчиво протянул Дадзай, покачиваясь на петле как маятник, — а что если я действительно это сделаю? Представь заголовки в газетах: "Гениальный детектив покончил с собой из-за назойливого полицейского чиновника". Твоя карьера будет разрушена, а я стану романтическим символом творческой свободы! — Во-первых, — невозмутимо ответил Анго, доставая из кармана блокнот, — газеты напишут: "Местный сумасшедший наконец довел свои капризы до логического завершения". Во-вторых, — он что-то записал в блокнот, — я уже подготовил список твоих возможных преемников. Хочешь послушать?       Дадзай перестал раскачиваться и уставился на друга с неподдельным шоком. — Ты... ты составил список моих замен? Анго-кун, как ты можешь быть таким жестоким?! — Профессиональная необходимость, — пожал плечами Анго. — Итак, первый кандидат: Эдогава Рампо. Правда, он сейчас в Лондоне, но его дедуктивные способности... — РАМПО?! — взвыл Дадзай, услышав только фамилию и имя. — Ты хочешь заменить меня этим... этим... чрезмерно самоуверенным любителем сладостей?! — Второй кандидат, — невозмутимо продолжал Анго, — Хакуба Сагуру. Молодой, но перспективный... — Предатель! — драматично воскликнул Дадзай. — Семь лет безрезультатных попыток завербовать меня, которые должны были привести тебя к депрессии, и ты готов выбросить меня на помойку истории ради какого-то юнца!       Дадзай, самым наигранным из способов стал изображать удушье в петле. — ДАДЗАЙ, НЕМЕДЛЕННО СЛЕЗЬ ОТТУДА! — заорал Анго, бросаясь к детективу. — Нет-нет, — детектив отмахнулся свободной рукой, — не мешай моему вдохновению! Я чувствую приближение прекрасной... ШВИНК!              Звук рассекаемого воздуха прервал пламенную речь Дадзая. Серебристое лезвие танто с хирургической точностью перерезало верёвку, и детектив с громким криком "Ой!" рухнул прямо на Анго.       Оба мужчины упали в живописной куче рук и ног, при этом Дадзай умудрился так неудачно приземлиться, что его локоть оказался в солнечном сплетении полицейского, а нога — где-то в области печени Анго. — Ауч... — простонал Анго из-под детектива. — Дадзай... ты... тяжелее... чем кажешься... — Это потому что моя душа отягощена грузом нераскрытых тайн бытия, — философски заметил Дадзай, но тут же охнул от боли. — И, кажется, твоя коленка находится в весьма неподходящем месте...       Рядом с кучей-малой из двух взрослых мужчин остановилась маленькая фигурка. Кёка Идзуми стояла в позе опытного воина, держа в руке танто, лезвие которого ещё блестело в лучах заходящего солнца. Её тёмные глаза горели праведным гневом, а на юном лице было выражение человека, который крайне устал от идиотизма окружающих. — Дадзай-сама, — ровным тоном произнесла она, — если вы не перестанете устраивать эти театральные представления каждый раз, когда кто-то упоминает слово «могила», «смерть» или «вечность», я начну прятать все верёвки в доме. — Кёка-чан! — всхлипнул Дадзай, с трудом распутываясь с Анго. — Как ты можешь быть такой жестокой к своему наставнику? Я же хотел продемонстрировать Анго-куну красоту краткости бытия! — Красота краткости вашего бытия продемонстрируется мной лично, если вы не перестанете, — ледяным тоном ответила девочка, элегантно убирая танто в ножны.       Анго, наконец выбравшись из-под Дадзая, поправил очки и попытался восстановить остатки достоинства: — Спасибо, Кёка-чан. Иногда мне кажется, что ты единственный здравомыслящий человек в этом доме. — Не льстите себе, Анго-сан, — невозмутимо ответила девочка. — Я просто не хочу объяснять полиции, почему в нашем доме висит труп детектива.       Люси, которая всё это время сидела с широко открытыми глазами, наконец обрела дар речи: — Господин Дадзай... это у вас... регулярно происходит? — О, мисс Монтгомери! — Дадзай мгновенно преобразился, превратившись из потенциального самоубийцы в галантного джентльмена. — Простите за небольшое недоразумение. Это была всего лишь художественная импровизация на тему бренности бытия. — Художественная импровизация, — повторила Люси, всё ещё не веря своим глазам. — А петля всегда висит у вас под потолком? — Конечно! — с гордостью ответил детектив. — Вместе с запасными верёвками в шкафу, ядом в тайнике и острым ножом в ящике стола. Человек должен быть готов к встрече с прекрасным в любой момент! — Дадзай-сама, — тихо, но угрожающе произнесла Кёка, — может быть, вы расскажете Анго-сану о нашей проблеме? Или мне рассказать о ваших попытках самоубийства его жене?       Лицо детектива мгновенно стало серьёзным: — Ах да, конечно. Анго-кун, у нас действительно серьёзная проблема. И нам нужна твоя помощь.       Анго насторожился — он достаточно хорошо знал Дадзая, чтобы понимать: когда тот становится серьёзным, дело действительно важное. — Слушаю, — сказал он, усаживаясь поудобнее.       Следующие полчаса детектив и Кёка излагали Анго все подробности дела о похищении Ацуши. Кёка рассказывала о своих находках в доме пропавшего с присущей ей методичностью, Дадзай добавлял собственные выводы, а Монтгомери дополняла картину деталями о характере и привычках своего помощника.       Анго слушал внимательно, делая заметки и задавая уточняющие вопросы. По мере развития рассказа его выражение становилось все более серьезным. — Если ваши выводы верны, — медленно произнес он, закрывая блокнот, — мы имеем дело не с обычными работорговцами. Подобные операции требуют серьезной организации и международных связей. — Именно поэтому нужна твоя помощь, — сказал Дадзай. — Мои возможности ограничены. — Дадзай, я не могу объявить крестовый поход против международной преступной сети на основании показаний и дедукций, — возразил Анго.       Кёка молча подошла к столику и взяла лежавшие там документы и небольшую склянку с жидкостью. — У нас есть доказательства, — сказала она, протягивая материалы. — Документы из тайника Токи, который она вскрыла прошлым днём, из подозрений, что тот замешан с какими-то контрабандистами, а они в свою очередь с похищением. И это странное вещество из дома Ацуши. Анго взял документы и пробежал глазами. Его лицо постепенно бледнело. — Боже мой... — пробормотал он. — Это список. Имена, даты, суммы... И переписка с иностранными контактами...       Он осторожно взял склянку и поднес к свету. Жидкость медленно перелилась, странно светясь в полумраке. — А это химическое вещество связано с мотивами похищения, — добавила Кёка. — На этикетке написано что-то о подавлении трансформаций. — Трансформации... — задумчиво повторил Анго. — Что это может означать? — Наш пропавший переводчик не так прост, как кажется, — сказал Дадзай. — У него могут быть особые способности. Способности, которые заинтересовали определенных людей.       Анго долго изучал документы и склянку. Наконец поднял голову. — Хорошо, — решительно сказал он. — Дело серьезное. Я подключу к расследованию Оду. В столичном управлении он заведует делами о международной преступности.       Дадзай заметно оживился. — Отлично! Нам понадобится настоящий штаб для координации. Кёка-чан, принеси все материалы. Анго-кун, связывайся со своими людьми… — Момент, — вмешалась Люси. — А кто такой этот Ода? — Наш старый друг, — улыбнулся Дадзай. — Очень надёжный человек и отличный следователь. Правда, у него есть одна странность — никогда не причинит вреда человеку. — Это странность? — удивилась американка. — В нашей работе — да, — мрачно заметил Анго. — Иногда приходится выбирать между человечностью и эффективностью. — Не приходится, — твёрдо возразил Дадзай. — Приходится искать третий путь. Ода всегда его находит.       Люси задумалась. Все роли в этом спектакле были распределены. Ей было некомфортно в этой ситуации. Из-за собственной беспомощности. — Тогда я буду думать, — добавила Монтгомери. — Кажется, это единственное, что я умею делать в данной ситуации. — Мисс Монтгомери, — улыбнулся Дадзай, — думать — это самое ценное, что можно делать в расследовании. — Кстати, — спросил детектив у Анго, — а как дела у Эдогавы Рампо? Его аналитические способности были бы кстати.       Анго грустно вздохнул. — К сожалению, он уплыл в Англию. Дело в Лондоне, довольно крупное. Вызвать обратно не получится — слишком долго добираться, а времени мало. — Жаль, — искренне расстроился Дадзай. — Хотя работать с ним всегда... испытание для нервов.       Кёка между тем разложила на столе большую карту портового района и свои записи. Рядом она аккуратно разместила украденные документы и другие улики.

***

      На следующий день Монтгомери вернулась к Дадзаю, ожидая найти своих японских знакомых за планированием дальнейших действий. Вместо этого она обнаружила настоящий оперативный штаб.       Главная комната была преобразована. Низкий стол завалили картами, схемами и документами. Вдоль стен стояли дополнительные столики с оборудованием — от увеличительных стекл до химических принадлежностей.       За центральным столом сидели знакомые ей Дадзай, Анго и Кёка, но к ним присоединились новые люди.       Двое полицейских в форме изучали хаотичные записи Дадзая. Рядом расположился мужчина в гражданской одежде — судя по уверенной манере, это был Ода из столичного управления.       Но больше всего внимание привлекал человек, сидевший в стороне от основной группы. Мужчина лет сорока с поразительной внешностью — седые волосы при молодом лице, строгие черты и абсолютно бесстрастное выражение. На коленях у него сидел черный кот, который мурлыкал от внимания, в то время как хозяин сохранял совершенный покерфейс. — Мисс Монтгомери! — поднял голову Дадзай. — Добро пожаловать в наш командный центр. Как видите, время мы не теряли.       Он указал на незнакомого мужчину с котом. — Позвольте представить — Фукудзава Юкичи. Он дедушка Кёки.       Монтгомери заморгала, переводя взгляд с явно не старше сорока пяти лет мужчины на четырнадцатилетнюю девочку. — Дедушка? — удивилась она.       Фукудзава кивнул с тем же невозмутимым выражением, продолжая гладить кота. — Приемный дедушка, — пояснил Дадзай. — Кёка попала к нему после неприятных обстоятельств. Фукудзава-доно взял на себя ее воспитание и обучение. Ах да, я хоть здесь и постоянно живу, но дом принадлежит Фукудзаве-доно. — Понятно, — медленно сказала Монтгомери. — А я думала, что в Японии люди действительно медленно стареют. Нам рассказывают удивительные истории о восточной медицине...       Кёка почти незаметно улыбнулась. — Дедушка выглядит молодо благодаря здоровому образу жизни, — объяснила она. — Ежедневные тренировки и отсутствие вредных привычек. — А также полное отсутствие способности волноваться по пустякам, — добавил Дадзай. — Фукудзава-доно обладает завидным спокойствием.       Фукудзава посмотрел на него взглядом, способным заморозить кипяток, но промолчал. Кот мурлыкнул громче. — Итак, — сказал Дадзай, возвращаясь к карте, — позвольте изложить план.       Он начал объяснять, указывая на различные отмеченные точки. — Согласно карте безопасных мест позавимсвтенную из желища Накаджимы-сана, все обозначенные точки находятся в местах, где нет прямого выхода к морю. Это означает, что секта, предположительно, действительно работает с контрабандистами, и их операции связаны с морскими перевозками.       Он перевел палец на восточную часть карты. — Обратите внимание — безопасные места расположены преимущественно в западной части страны. Это означает, что восточное побережье для Накаджимы небезопасно. Почему? Скорее всего, потому что именно там и распространено их влияние.       Анго кивнул, следя за логикой рассуждений. — Из крупных портов восточного побережья у нас есть Токио, Йокогама и Сендай, — продолжал Дадзай. — Теперь давайте подумаем логически. Центр операций не может быть в Йокогаме — здесь власти постоянно воюют с преступниками за морской контроль, слишком много переменных, влияющих на работу. В Токио тоже небезопасно держать основную базу — слишком много правительственных структур, полиции, иностранных представительств.       Он обвел пальцем область севернее. — Сендай кажется логичным выбором, но это слишком далеко от основных торговых маршрутов. Логистически неудобно для отправки кораблей. Остается...       Его палец остановился на небольшом портовом городке. — Иваки. Достаточно далеко от крупных центров, чтобы избежать излишнего внимания, но достаточно близко к основным морским путям. Климат подходящий, инфраструктура достаточная для их нужд. Именно туда, я уверен, направляются контрабандисты с Ацуши.       Ода, который до этого молча изучал документы, поднял голову. — Логично, — согласился он. — Но у нас нет возможности организовать там засаду. Слишком мало времени на подготовку, слишком мало людей, слишком много неизвестных факторов. — Именно поэтому мы не будем пытаться их схватить, — сказал Дадзай. — Вместо этого мы проследим их маршрут, выясним все детали операции, определим всех участников сети. А уже потом, имея полную картину, нанесем точечный удар. — Звучит разумно, — кивнул Анго. — Но это означает, что кому-то из нас придется отправиться в Иваки и провести там несколько дней под прикрытием.       В этот момент Монтгомери выпрямилась и решительно сказала: — Я поеду.       Воцарилась тишина. Все присутствующие — кроме Фукудзавы и Кёки — уставились на неё с выражением полного изумления. Даже черный кот перестал мурлыкать и поднял голову, словно тоже удивился. — Простите, мисс Монтгомери, — осторожно сказал Анго, — но вы понимаете, о чем говорите? Это будет крайне опасная миссия. Мы имеем дело с международными преступниками, которые не остановятся перед убийством... — Именно поэтому я подхожу идеально, — перебила его Монтгомери. — Я иностранка. Моя внешность и манера поведения не вызовут подозрений в портовом городе, где часто бывают европейцы и американцы. Я могу выдать себя за туристку, писательницу, исследовательницу — у меня есть документы, подтверждающие мою профессию.       Дадзай задумчиво потер подбородок. — Она права, — медленно сказал он. — Любой из нас привлек бы внимание. А мисс Монтгомери... — Кроме того, — продолжала женщина, — вы забываете одну важную деталь. Вы сами сказали, что дело касается западной мистики.       Она указала на лежавшую в стороне книгу — один из томов, найденных в доме Ацуши. — Если я правильно понимаю, секта каким-то образом связана с европейскими оккультными практиками. Кто лучше меня может разобраться в этих вопросах? Я изучала европейскую историю, религию, мифологию. Я читаю на немецком, французском, чуть-чуть на латыни. Если секта использует западные источники, мне будет проще понять их методы и цели.       Дадзай встал и начал ходить по комнате, что было верным признаком интенсивной мыслительной деятельности. — Она абсолютно права, — сказал он наконец. — Мисс Монтгомери — идеальный кандидат для этой миссии. Но, — он повернулся к ней с серьезным выражением лица, — вы понимаете, что это означает реальную опасность? Это не академическое исследование и не сбор материала для книги. Если вас раскроют... — Господин Дадзай, — спокойно ответила Монтгомери, — я приехала в Японию не для того, чтобы сидеть в гостиницах и записывать туристические впечатления. Я приехала изучать вашу страну, понимать вашу культуру, участвовать в вашей жизни. А борьба с несправедливостью — разве это не часть человеческой культуры?       Фукудзава впервые за всё время произнес несколько слов: — Решение разумное.       Его голос был глубоким и спокойным, с той особой интонацией, которая не терпит возражений. Даже кот на его коленях одобрительно мурлыкнул. — Ну что ж, — Дадзай хлопнул в ладоши, — тогда дело решено! Мисс Монтгомери отправляется в Иваки под видом американской писательницы, изучающей японскую культуру. Мы обеспечим её всем необходимым — документами, деньгами, средствами связи.       Он повернулся к собравшимся. — Анго-кун, займись официальным прикрытием. Ода-сан, организуй логистику и связь. Кёка-чан... — Я прикрою госпожу Монтгомери, — спокойно сказала девочка. — И готовить резервные планы на случай непредвиденных обстоятельств. — А я буду думать, — заключил Дадзай с характерной улыбкой. — И планировать наш следующий шаг, когда мисс Монтгомери предоставит нам необходимую информацию.       Он взял с стола одну из книг, найденных в доме Ацуши — толстый том в потертом кожаном переплете. — А пока, — сказал он, протягивая книгу Монтгомери, — познакомьтесь с этим. Это часть библиотеки нашего пропавшего переводчика. Судя по содержанию, молодой человек интересовался весьма специфическими вопросами.       Монтгомери взяла книгу и прочитала название на корешке. — "Lycanthropy: Historical and Medical Perspectives", — произнесла она. — Ликантропия: исторические и медицинские аспекты. Интересный выбор для чтения... — Особенно если учесть, что в его доме была целая коллекция подобной литературы, — добавил Дадзай. — Плюс некоторые... химические эксперименты, направленные на подавление трансформаций.       Монтгомери подняла голову, и её глаза блеснули профессиональным интересом. — Вы думаете, что Ацуши...? — Я думаю, что наш молодой переводчик далеко не так прост, как кажется, всё же я не верю в сверхъестественное, но если только в Харона, — ответил Дадзай. — И что секта, которая его похитила, знает об этом гораздо больше, чем мы.       Он обвел взглядом собравшихся. — Господа, — торжественно объявил он, — мы отправляемся спасать не просто человека. Мы отправляемся спасать тайну. И эта тайна может оказаться гораздо более важной, чем мы себе представляем.       Фукудзава погладил кота и произнес с характерным для него спокойствием: — Тогда нам лучше не упустить эту возможность. — Именно! — воскликнул Дадзай, и его глаза загорелись тем особым огнем, который появлялся у него в моменты предвкушения интересного дела. — Итак, дамы и господа, добро пожаловать в игру, правила которой мы пока не знаем, но которую мы обязательно выиграем!       Анго тяжело вздохнул и потер переносицу — старая привычка. — И почему у меня такое чувство, что мы ввязываемся в нечто гораздо более сложное, чем простое похищение? — Потому что, дорогой Анго-кун, — ухмыльнулся Дадзай, — простые дела — это скучно. А скучные дела — это не для нас!       Черный кот на коленях у Фукудзавы промурлыкал что-то, что можно было интерпретировать как согласие. Или как предупреждение.       Оставшуюся часть дня провели в интенсивной подготовке. Монтгомери изучала карты, планы города, фотографии подозреваемых и все доступные материалы о деятельности секты. Анго занимался оформлением официальных документов и установлением связей с местными властями в Иваки. Ода координировал техническую сторону операции — средства связи, транспорт, возможные пути отступления. После он удалился, чтобы немедленно отправиться в Токио.       Кёка с присущей ей методичностью составляла подробные планы на все возможные сценарии развития событий, от самого оптимистичного до катастрофического. Фукудзава молча присутствовал при всех обсуждениях, изредка подавая реплику или задавая уточняющий вопрос, но в основном просто наблюдал, продолжая гладить своего кота.       А Дадзай... Дадзай думал. Он ходил по комнате, время от времени останавливаясь у карты или перед каким-нибудь документом, что-то бормотал себе под нос, строил теории, отвергал их, строил новые. Его ум работал как сложный механизм, перебирая варианты, анализируя возможности, предсказывая ходы противника.       К вечеру план был готов. Монтгомери должна была отправиться в Иваки на следующий день под видом американской писательницы, исследующей японскую провинциальную культуру. Её легенда была проста и убедительна — она собирает материал для книги о влиянии европейской торговли на традиционные японские портовые города. Кёка же была её помощницей, по факту же телохранительницей. Фукудзава выступил с тем, что будет также играть роль помощника, чтобы помочь своей внучке. — Помните, — сказал Дадзай на финальном инструктаже, — ваша задача — наблюдать и собирать информацию. Никаких попыток героизма, никаких попыток спасения Ацуши в одиночку. Вы видите что-то подозрительное — докладываете нам. Вы чувствуете, что вас раскрыли — немедленно уходите. — Понятно, — кивнула Монтгомери. — А как я буду с вами связываться? Кёка протянула ей листок, на котором был расписан способ шифровки сообщений. — Анго-сан получит доступ к городскому маяку, с помощью его огня вы будете передавать нам сообщения, используя шифр, — спокойно разъяснила Кёка. — Дедушкин способ.       Фукудзава погладил кота и промолчал, но в его глазах мелькнуло нечто, что можно было интерпретировать как удовлетворение. — Ну что ж, — Дадзай встал и торжественно поднял чашку с чаем, — предлагаю тост за нашу экспедицию! За мисс Монтгомери, которая отправляется в неизвестность во имя справедливости! За Ацуши, которого мы обязательно найдем и спасем! И за нас всех, потому что мы — лучшая команда сыщиков, которую когда-либо видела Япония! — И самая скромная, — сухо добавил Анго, но тоже поднял свою чашку. — Скромность — это для тех, кому нечем гордиться, — парировал Дадзай. — А у нас есть чем гордиться!       Даже Фукудзава поднял свою чашку, хотя выражение его лица осталось неизменным. Кот одобрительно мурлыкнул. — За успех операции, — спокойно сказала Кёка. — За справедливость, — добавила Монтгомери. — За то, чтобы всё прошло без дополнительных осложнений, — пробормотал Анго. — За приключения! — воскликнул Дадзай.       В тишине вечера черный кот Фукудзавы протяжно мяукнул — звук, который можно было интерпретировать как одобрение... или как предупреждение о грядущих испытаниях.