Только там и жить

Что увидишь в Тамтожé,

Не забыть тебе уже.

Дождь из пальцев, немосты;

Треугольные версты;

Фиолетовые ночи;

Пешеход с лицом из точек;

Оживающие вещи;

Страх, сдавивший, словно клещи.

Стало вовсе не отрадно.

Может, всё это неправда?

Детский стишок

Уилтон спешно стёр жижу и открыл глаза. Кладбище пропало, вместо него была тёмная узкая комната. Без окон и дверей, коробка или… гроб. Стены, если зрение не подводило, были из грязи, словно в земле кто-то вырубил помещение. Или вырыл. Пол припорошило снегом, воздух был немного холоднее уличного. Первое, что царапнуло внимание, — среди белых сугробов стояли чёрные снеговики с тусклыми лампами в сучковатых пальцах. Лишь благодаря их свету можно было что-то различить. Второе, что бросилось Уилтону в глаза, был его брат. Воллес приходил в себя в паре шагов, постанывая под нос. Уилтон присел на корточки, чтобы помочь ему. — Что это за место? Что это за шум? — выдавил Воллес, с болезненным видом осматривая пространство вокруг. Уилтон хотел отшутиться, чтобы успокоить свои нервы и брата заодно, но споткнулся об одно-единственное слово. Шум? В комнате стояла гробовая тишина, что вызвало очередные неприятные ассоциации с захоронением. Может, чёрная жижа втащила обоих под землю через открывшийся проход? Неужели они попались в ловушку, и их похоронили заживо? Воллес с трудом поднялся, и стало понятно, что ему действительно нехорошо. Если Уилтон ощущал себя вполне комфортно — ему хватало воздуха, и ничего не болело, — то брат гримасничал всё больше. — Что с тобой? Ты ранен? — Этот ужасный звук сводит меня с ума! — Воллес заткнул уши и отшатнулся. — Откуда он идёт? Уилтон ничего не слышал. Про такую тишину говорят «звенящая», но то было бы обманчивое описание, потому что в этой комнате ничто не звенело. Воллесу становилось всё хуже. Он сильнее вдавливал ладони в череп, краснел и жаловался на жужжание, свист и какофонию. Уилтона начала одолевать паника. Он заметался по комнате, не представляя, как выбраться из этой могилы. Потом прокричал имена Грюкена и Пертесона. Вдруг они снаружи и каким-то образом расслышат его через дыру в земле? Время шло, и ничего не менялось. Воллес снова упал на колени, мучаясь от боли. Тогда Уилтон, повинуясь не то наитию, не то отчаянию, обратился к единственным, кто имел хоть сколько-нибудь человеческий вид, — к снеговикам. Чёрные на белом снегу. Это было бессмысленно и нелогично — вполне в духе Тамтоже. Белые бусины вместо глаз и точек рта, у одного был повязан красный шарф. Самый дальний, скромно притаившийся в углу, носил картонный пакет вместо шапочки. — Пожалуйста, помогите моему брату! Я не понимаю, что с ним происходит! И — о чудо! — ближайший из трёх дёрнулся, заскрипел сучками, и из плотного чёрного комка раздался голос: — Оне прошло сюде незаконно, — глухо отозвался снеговик, коверкая слова. — В каком смысле? — Одно из вас попало сюде незаконно и будет наказано. Уилтон оглянулся на стонущего Воллеса и нервно покусал губу. Эти снеговики казались чертями из детских сказок. Выглядели жутко, были чёрного цвета, говорили загадками… Загадки! Уилтон понял, что имелось в виду под «незаконным проникновением». Воллес не ответил на вопрос, но вцепился в руку брата и тоже был втянут в это место. Случайно. — И что мы можем сделать, чтобы это исправить? — Вы на границе с Тамтоже, — отозвался второй снеговик, стоящий у левой стены. — Чтобы пройти дальше, покажите Ключ. — Я не хочу дальше! Я хочу вернуться назад! — выпалил Уилтон. Ему надо было увести несчастного Воллеса от границы, пока у того не лопнули перепонки. Да и сам он не собирался ни в какую страну-под-боком. У него даже Ключа не было! — Сколько глаз у фиолетового? — спросил первый снеговик. Уилтон едва не взвыл. Снова загадки! Одна для входа, другая для выхода. В эту минуту парень уже не мог так же играючи подобрать безумный ответ, пока на него давила ситуация. Стоны Воллеса сводили с ума, и все умные мысли разбегались кто куда. — Не знаю, в количестве зелёного? Или бесконечность! Минус бесконечность? Снеговики молчали. Уилтон всё-таки взвыл и задрал голову к потолку. Почему он не мог быть таким же эффектным фантазёром в сложные и ответственные моменты? Это ещё раз доказывало, что даже его воображение не справляется с безумными выкрутасами Тамтоже. Уилтон впился в чёрные комки пальцами, как будто взял снеговика за грудки. Коже тут же стало холодно, снег легко отошёл от общей массы и остался на ладонях. — Это всё ошибка! Недоразумение! Я требую это прекратить! — Ваше наименование? — бесстрастно отозвался снеговик. Парень не сразу сообразил, что от него требуется. — Уилтон. Уилтон Шенгир. — Есть совпадение. — Голос впервые подал третий снеговик. Он был выше своих собратьев и имел более низкий тембр. — Уилтон Шенгир, на вас подан иск в Тамтоже. — Чего?! Если это была несмешная шутка или очередная загадка, то весьма не вовремя. Мозг Уилтона уже готов был задымиться, а ведь его даже не пытали таинственной музыкой, от которой Воллес разве что по полу не катался. — Уилтон, я не могу! — закричал старший брат. — На вас подан иск в Тамтоже, — повторил снеговик ровным тоном. — Просим вас принять это к сведению и отправиться в Тамтоже для дальнейшего разбирательства. Этот умник в шапочке звучал, как офисная крыса. Ближайший был косноязычным, а второй… Уилтон дёрнул головой, заставляя себя сосредоточиться. Его просили пойти в Тамтоже, а не набрасывались и заламывали руки, потому что законы страны-под-боком не распространялись на людей, живших вне её. Получалось, что Уилтон мог отказаться. — Кто подал на меня в суд? — Вам расскажут на месте. Пройдите… Уилтон подбежал к снеговику, гневно сорвал с его макушки картонную шапочку и напялил на себя. И вдруг его посетила идея, словно перетекла в его сознание из упаковки. — Я пойду в Тамтоже, если в обмен вы вышвырните моего брата обратно в мир людей! И без ваших глупых загадок! — потребовал Уилтон. Он не знал, почему это должно быть убедительным. Торговаться с чёрными комками было сумасшествием, и парень ощущал себя участником школьного спектакля, где актёры разговаривают с чучелами и бутафорией. — Минуту на уточнение возможностей, — попросил снеговик и вдруг растаял, оставив после себя чёрную лужицу. Уилтон нахмурился: у Воллеса не было минуты! Однако выбора не предвиделось. Парень вернулся к брату и постарался утешить его, положил руку на плечо и стал говорить какие-то банальности. Воллес ничего не соображал, и из ушей в самом деле потекла кровь. Уилтон молился всем богам сразу, чтобы повреждения были обратимыми. Спустя несколько минут снеговик вернулся. Он неожиданно возник комковатой фигурой справа от Уилтона, чем напугал того до полусмерти. — Запрос рассмотрен. Второй может покинуть границу. Вы пройдёте в Тамтоже для дальнейшего разбирательства. — Да-да, пожалуйста! Я готов! Уилтон вскочил на ноги и приблизился к «офисной крысе». Комья в груди снеговика раздвинулись, образуя ровную дыру… нет, дверь! — Дайте мне обещание, что брат вернётся на кладбище! — Только после вашего перехода через границу. Поверить этим снежкам было сложно, но какой выбор? Может, эти садисты, любившие помучить нарушителей правил, сами очень бережно относятся к правилам и обещаниям? Уилтон скрестил пальцы на удачу, бросил прощальный сочувствующий взгляд на Воллеса и шагнул в неизвестность. Тогда его потащили по кочкам и ухабам, сквозь прорези и бреши, проталкивая через горлышки бутылок и спиральные трубки. Так Уилтону и казалось, но ведь это не может быть правдой! Его тело не из глины и не способно ужиматься и растягиваться. Всё это магия или иллюзии, не более. А потом парень очутился в зале суда. Во всяком случае, он был похож на место важного и торжественного собрания. По центру стелилась красная ковровая дорожка. Она вела к небольшому постаменту, на котором стояли стол и королевского вида кресло из красного бархата и тёмного дерева. Витые колонны подпирали свод, уходивший в стеклянный купол, через который лилось яркое солнце. По залу прыгали солнечные зайчики, и они в самом деле имели форму зайцев. И в этом месте Уилтон очутился сразу же после общения со снеговиками, без пауз и отсрочек. Его это поразило до глубины души, ведь не мог же суд так быстро собраться. Сколько его волокли в это место? Пару минут? Полчаса? По ощущениям, прошло не больше часа, так откуда все эти личности в масках, кто их успел позвать? Всё это было слишком неожиданным. Уилтон представлял, что его оставят в очередной необычной комнате с лимонадом, а через сутки или вроде того позовут в зал. Парень успеет расспросить тамтожемцев о подробностях дела, придумает оправдательную речь, может, договорится с адвокатом. Не тут-то было! Уилтон растерялся. На него беззастенчиво пялился десяток пар глаз, все через прорези в масках, забрала или полупрозрачные ткани. Парень ощутил себя голым и смущённо пригладил растрёпанные волосы. Картонная шапочка потерялась при переходе. Уилтону тоже захотелось спрятать лицо за какой-нибудь вуалью, а ещё лучше просто провалиться сквозь землю. — Фих, без маски? — словно прочитав его мысли, пробасил некто на троне. Судя по расположению и размеру стула, символизировавшему значимость персоны, перед Уилтоном был судья. — Как некультурно! Хотя чего с вас, туристов, взять? Носатая маска судьи выглядела старой, потрескавшейся в нескольких местах. Раскрашенные красным щёки не сочетались с нарисованным оскалом. — Простите. Извините, — промямлил Уилтон и закрыл лицо рукой, надеясь, что она сойдёт за маску. Со стороны толпы послышался знакомый болезненный кашель, и парень, отреагировав на звук, заметил знакомую сухонькую фигуру — согнутую, в забрызганном смокинге, правда, уже не полосатом. Макушка господина блестела на солнце, и Уилтона пробрало дежавю. — Мидгиш! Старик на пару секунд приспустил маску, показывая, что это он. Препротивно улыбнулся Уилтону, но его триумф испортил приступ кашля. Мидгиш выглядел ходячим трупом: бледным, со впалыми щеками и огромными, до неприличия глубокими синяками под глазами. Памятую рассказы о его болезни, Уилтон поразился, как этот господин до сих пор не отдал концы. — Так это вы! — рассвирепел парень, вмиг догадавшись, кто подал на него в суд. — Ваша честь, я обратился к вам для рассмотрения крайне щепетильного дела. — Мидгиш натянул маску и повернулся к судье. — Этот парень обокрал меня! Он залез в мой дом и унёс часть моей библиотеки! Уилтон вытаращился на старика. Он подумал, что Мидгиш поднимет старую историю, в которой парень помешал его планам. Но тогда действия господина были, вероятно, не вполне законными, да ещё проходили на чужой земле, вне их странного мира. И старик придумал кое-что поинтереснее — оклеветать Уилтона. Из вредности или просто от злости, кто ж его разберёт! Он был болен, а ещё безумен, как и все жители Тамтоже. Парню было на двадцать процентов страшно и на восемьдесят любопытно, как Мидгиш собрался доказывать правдивость столь вопиющей лжи. — Давайте по порядку, господа. — Судья поднял ладонь, призывая не торопиться с обвинениями и оправданиями. — Соблюдайте порядок действий. Ах, да, ты же не знаешь о процедуре. — Он приподнялся над столом, глядя в упор на Уилтона. — Я расскажу, как проходят суды в нашей стране. Что ты вообще знаешь о судебных процессах? Уилтон понял, что впервые в жизни ему пригодится общее образование. На судах он никогда не был, но читал о них и многое слышал от болтливых знакомых отца. На том же гольфе помимо политики любили распекать неудачливых обвинённых. — На человека подают в суд. Ответчик приходит с адвокатом, который защищает его от обвинений, собрав заранее доказательства невиновности или проявляя чудеса красноречия. Обвинитель (или истец) приходит с прокурором, который доказывает вину человека. Судья слушает, потом присяжные выносят вердикт. Это, кстати, они? Уилтон указал на посторонних, вставших у стены. Судья ответил на его предположение шелестящим смехом. — Нет, у нас не бывает присяжных. И адвокатов. И прокуроров. Теперь послушай о наших судах. А пока я говорю, принесите ему уже кто-нибудь эту проклятую маску! Кто-то сорвался с места и выбежал в проём за спиной Уилтона. — У вас есть какие-то правила? — удивился парень. — Я думал, в Тамтоже нет правил, только сумятица и неразбериха. — Даже сумятица и неразбериха должна иметь какой-то порядок, строящийся на порядочном беспорядке, — глубокомысленно изрёк судья, но Уилтон ничего не понял. Ему показалось, что несколько масок посмотрели на него с сочувствием. Весь этот суд виделся ему сплошным фарсом. Если в Тамтоже слышали о презумпции невиновности, то не Уилтону предстояло доказывать своё отсутствие в чужом доме, а Мидгишу — присутствие парня в своём. И сделать этого без хитростей и уловок не получится, ведь Уилтон никогда не был в Тамтоже! Это должно быть очевидно для любого жителя страны-под-боком. Однако парень начинал беспокоиться, что правила суда окажутся совсем невменяемыми и не имеющими отношения к справедливости и логике. Например, может статься, что участники процесса должны перетанцевать оппонента. Тот, кто пляшет лучше, и будет прав. Или ещё какие невероятные традиции, в которых Уилтон не желал участвовать. Поэтому прежде, чем судья начал рассказывать о процедуре, парень заговорил: — Слушайте, я ни в коем случае не пытаюсь оскорбить вашу страну и её законы, ваша честь, но любое разбирательство не имеет смысла. Вы поймёте, что я просто не мог пробраться в дом Мидгиша, когда узнаете, что у меня нет ключа. А у вас без него, насколько мне известно, далеко не уйдёшь. — Враньё! — тут же выпалил Мидгиш, но его вопль никого не впечатлил. Уилтон развёл руками в стороны и уже хотел откланяться. Маска судьи приняла насмешливое выражение, удивив парня своей пластичностью. — В самом деле? А мне сообщили, что тебя нашли с тамтоженским Ключом. Уилтон фыркнул и тут же почувствовал, что задний карман его штанов что-то оттягивает. Парень достал из него предмет — серебряный ключ с маленьким аметистом на головке. Вместо обычного закругления были красивые дугообразные переплетения. Ключ был немногим крупнее обычного, используемого людьми для запирания дверей. — Такой маленький, почти как из вашего мира. — Судья подумал о том же. — Мы посчитали было, что ты украл его, но личность хозяина не установлена. Ключ вернулся к тебе в карман, хотя тебя ввели в зал без него. Получается, что он твой. Вокруг послышались приглушённые шепотки. Уилтон вытаращился на небывалое явление. Он впервые видел этот ключ, понятия не имел, откуда тот взялся в его кармане. Стало жарко, и Уилтон впервые пожалел, что на нём тёплый свитер. — Его подбросили! — Это невозможно, мой мальчик. Не в нашем мире. Ключи уникальны и весьма крепко привязываются к хозяевам. Мы потом расспросим тебя, у какого ключника ты его получил, а пока вернёмся к процессу. О, самое время! В помещение зашёл тамтоженец и вручил Уилтону маску. Парень всё ещё изумлённо разглядывал ключ, невесомо лежащий на ладони, и нехотя взял принесённую вещь. Маска была полностью белой, без рисунков и узоров, с прорезями только для глаз. И такая круглая, словно изначально её делали сорокалетнему толстяку с тремя подбородками. — А теперь слушай внимательно, любитель перебивать и вставлять неуместные замечания, — проговорил судья, когда Уилтон нацепил маску. — Маска не простая. Это одновременно твой адвокат и твой прокурор. Всё, что ты скажешь под ней, будет отпечатываться на её поверхности вместе с твоими чувствами и мыслями. В конце мы считаем, что получится у тебя и господина Мидгиша. Если показания сойдутся, дело быстро закроют. Если возникнут противоречия, дело попадёт на стол к детективам. Кстати, я крайне удивлён, что с таким запросом вы сразу не обратились к ним, господин Мидгиш, а пошли в суд. — Зачем напрягать уважаемых детективов расследованием, когда я и так знаю, кто виноват, — прокряхтел Мидгиш, только что закончивший кашлять. — Я видел этого парня вместе с его нагловатой подругой крадущимися из моей библиотеки! — Это пустые наговоры! — воскликнул один из присутствующих. Девушка с медными волосами резким движение сняла деревянную рогатую маску, и Уилтон признал в ней Шушум. Она сердито воззрилась на Мидгиша и лишь на мгновение перед тем, как снова спрятать лицо, глянула на старого знакомого. — У нас сегодня все так и норовят расстаться со своими лицами, — простонал судья. — Итак, господин Мидгиш, расскажите подробно, в чём суть вашей претензии. — Как-то поздно вечером меня одолевал особенно сильный приступ, и я спустился на первый этаж за водой. И когда проходил мимо библиотеки, увидел, как из неё выбегают двое. Я человек известный, и у меня часто берут книги. Но в этот раз я что-то почувствовал… что-то неладное. Посудите сами: это странно, что кто-то пришёл ночью за книгами, когда всегда мог зайти днём, не таясь. Я окликнул незнакомцев, но те лишь заторопились к выходу. Я ускорился и… и… — Мидгиш зыркнул в сторону Шушум, и глаза в прорезях сверкнули недобрым блеском. — Я вцепился в волосы девушки и выдрал клок. Можете сами убедиться, какого они цвета! Он достал из кармана маленький комочек. Уилтон сказал бы, что это ничего не доказывает, кроме ненормальности старика: ну кто будет всё время до суда носить в кармане клок чужих волос? Также Мидгиш мог подговорить любого рыжего, но решил не вмешиваться раньше времени. — Когда это случилось? — Две недели назад. Спросите у неё, где она была две недели назад! — Мидгиш указал на Шушум. Девушка принялась горячо оправдываться. Мидгиш часто перебивал её, брызжа слюной, которая застревала в маске и иногда стекала ниже подбородка. Остальные молчали, и Уилтон в очередной раз задумался, для чего они здесь. Он почти не прислушивался к перебранке и вскоре потерял нить происходящего. — Вам скучно, молодой человек? — обратился к нему судья, игнорируя спорящих Шушум и Мидгиша. Уилтон удивился, как тот догадался, ведь на лице маска. Может, она меняется и показывает эмоции для окружающих? — Зачем вообще нужны суды, если ваши волшебные маски показывают правду? Нацепите её на двух спорщиков, и истина сама найдётся. К чему этот зал, эм, вы? — Нет, турист, ты не понял, — рассмеялся судья. — Маски не показывают истину, они призваны запечатлеть слова и эмоции, иногда мысли участников процесса. Подавляемый самим фактом суда, слабохарактерный преступник такого наговорит и надумает, что его вина ярко отпечатается на поверхности. Опытный лгун же настолько хорошо контролирует свои слова, мысли и эмоции, что даже маска не поможет. — Тогда какой в ней смысл? — Такой же, какой и в адвокатах. Это помощь, но не панацея. Адвокат может защищать злодея и выиграет процесс, потому что лучше знает законы и умеет ими манипулировать. Так же и виртуозный лгун использует маску на пользу себе. Уилтон, с одной стороны, расстроился. Он надеялся, что маска покажет истину и тем самым снимет с него любые обвинения. С другой стороны, объяснение успокоило парня. Получить ответ на любое противоречие с помощью маски — это как-то легко и не достойно существовать в реальности. — Голубки, вы закончили? — насмешливо спросил судья, и Мидгиш с Шушум замолчали. — Я предлагаю выслушать обвиняемых и сделать перерыв, пока температура в зале не накалилась до опасной отметки. Итак, уважаемый турист, расскажите, где вы были и что делали две недели назад. Уилтон, узнавший чуть больше о работе масок, представил, как бы он естественно сочинял небылицу, если бы был виновен. Ему стало любопытно, сможет ли он ввернуть в свою историю парочку красочных деталей так, чтобы на маске они отпечатались как правдивые — такие, во что парень сам верил? Однако Уилтон отбросил исследовательский интерес и неожиданно сухо и кратко сказал: — Дома. В постели. — Подробнее, пожалуйста. — Как и любой скучный человек моего скучного мира, я провожу ночи в кровати. В последний раз я устроил ночную вылазку лишь сегодня, но ходил на городское кладбище с братом. Библиотеку я посещал год назад, и то по просьбе матери. У господина Мидгиша в гостях никогда не был. — Это неточная формулировка: «в гостях». Конечно, вас в гости не приглашали! Вас в этом и не обвиняют. Вы забирались к нему домой ночью? — Нет. Я никогда не переступал порога его дома. — Уилтон с досадой отметил, что вновь использовал неточную формулировку. Пролезть можно и через окно, что не будет противоречить его словам. — Я вообще не был на территории дома Мидгиша. И не брал книг из его библиотеки. Судья удовлетворённо кивнул. Настала очередь Шушум. Девушка глубоко вздохнула и ровным, безэмоциональным голосов выдала: — Я действительно забиралась в дом Мидгиша обозначенной ночью, но у меня не было цели нанести ему материальный ущерб. Уилтон опешил. Хотя чему тут удивляться? Эта девица — мастак лазить в чужие дома, это он уже выяснил. — И какая же была цель? — спросил судья. — Любопытство. Я подозревала господина Мидгиша в совершении преступных действий. Мне нужно было кое-что проверить. Его книг я не брала. — А ваш спутник? — Я была одна. — Хорошо, — кивнул судья. — Давайте сюда свои маски. Я изучу их в перерыв. Проследите, чтобы они не переубивали друг друга в моё отсутствие. Судья ударил по клавишам на столе, невидимые Уилтону с его позиции, и по пространству разнеслась зловещая мелодия. Затем обратился к кому-то в зале и получил пару кивков. Уилтон, Шушум и Мидгиш отдали маски. Сколько будет длиться перерыв, озвучено не было. Парень облегчённо вздохнул, ощутив, как вместе с судьёй из зала вытекло напряжение, и доброжелательно улыбнулся подошедшей Шушум. — Привет. — Надо обсудить кое-что. — Она взяла Уилтона под локоть и повела в другой угол. От волос Шушум пахло миндалём. Девушка ступала твёрдо и решительно, и Уилтон не стал сопротивляться. Она ничуть не изменилась, разве что волосы стали немного короче. Шушум была одета в красную блузку и брюки, без каких-либо украшений. На шее на верёвочке висел её Ключ. — Ты ведь понимаешь, что Мидгиш использует тебя как предлог, чтобы добраться до меня? — тихо спросила Шушум с таким суровым видом, словно собиралась избить Уилтона за неправильные ответы. — Э-э… Нет. — Ну да, следовало догадаться. — Шушум закатила глаза. — Логика Тамтоже сложновата для тебя, да? Ладно, объясню. Мидгиш знает, что я залезла к нему в дом. У него есть два варианта: обратиться к детективам или сразу в суд. Первый вариант он почему-то избегает. Вероятно, у него проблемы с Ключом, или он его потерял. Для иска в суд Ключ не нужен. Ты сейчас спросишь, почему он не подал в суд на меня. Этого нельзя сделать. Так получается, что все иски забываются, теряются или не доходят до процесса. Считай это привилегией моей семьи. Но Мидгиш меня видел, а со мной кого-то ещё. И этого второго он принял за тебя. Раз на меня нельзя подать в суд, остаёшься ты. Я всё равно оказываюсь втянута, так как защита моей семьи действует только в отношении прямых исков. — Значит, ты правда влезла к нему. И была не одна. Ты соврала! — Да. И маска это покажет, поскольку я не смогла очистить мысли в тот момент. Но это уже мои проблемы. Со мной будут беседовать детективы, а вот ты… — Шушум нахмурилась сильнее. — Тебя бы сразу отправили домой, но этот Ключ… Зачем ты его вообще приобрёл? Это всё осложняет! Теперь к тебе появятся лишние вопросы! — Это не мой Ключ, и он мне не нужен! — Уилтон сжал его и протянул Шушум. — Забирай хоть сейчас! — Ты его украл? – Нет! Его положили в мой карман перед началом суда. Другого объяснения я не вижу. — Уверен? Уилтон раздражённо дёрнул плечом. Его уже порядком выводила из себя кутерьма с судом, неадекватные правила Тамтоже и чьи-то попытки очернить его, простого парня из Фогбурда. Чтобы отвлечься, он спросил: — Кто все остальные? Газетчики? Зеваки с улицы, которые ходят в суд как на представление в театре? Шушум мельком глянула на восьмёрку неизвестных, не снимавших масок даже сейчас, когда сварливый судья вышел из зала. Конечно, «маски» — это общее название, ведь у какого-то парня на лицо была намотана тряпка. Ещё один прятал личину под металлическим шлемом с забралом. Женщина, стоявшая возле выхода, опустила чёрную вуаль, словно играя вдову в трауре. Маски остальных были более-менее обыкновенными, но у одного неизвестного она была вытянута и закручивалась в виде восьмёрки. — О, нет. — Шушум махнула рукой. — Их привела воля случая. То есть они имеют какое-то отношение к этой истории с пропажей книг Мидгиша, но некоторые могут даже не знать какое. Сейчас они ждут подробностей и решения суда, чтобы разобраться в своей роли. Среди них я вижу доктора. Скорее всего, кому-то станет плохо, наверное, даже Мидгишу. Ещё двое или трое, похоже, детективы. О других ничего сказать не могу. Повисло неловкое молчание. Уилтон помнил, что Шушум была не особо приветливой в прошлой раз и оттаяла только после того, как парень помог вернуть Ключ, но всё же… Два года прошло, неужели она совсем по нему не скучала? Её чёрствость и серьёзная мина заставляли усомниться, что Шушум звала Уилтона в гости и ему не померещилось. Конечно, нахождение в суде не располагало к тёплым беседам и хорошему настроению, но разве парень не заслужил капли дружелюбия? — Как ты жила эти два года? Пока складывалось впечатление, будто ничего не изменилось. Вообще. Словно вместо двух лет была дыра во времени, заполненная пустотой. Или знакомые Уилтона провели это время в заморозке, потому как Шушум и Мидгиш всё так же, как и в прошлую встречу, собачились друг с другом. — В тщетных попытках доказать, что Мидгиш — преступник, каких Тамтоже ещё не видела, — зашептала Шушум, косясь на обвинителя. Уилтон заметил, что старик, не отрываясь, смотрел лишь в их сторону, и под ложечкой неприятно засосало. — Ему явно помогают. Не думаю, что он сам до всего додумался. — Да я… не об этом спрашивал, — смутился Уилтон. — Какие же вы, тамтоженцы, бестолковые! — вырвалось у него, когда Шушум вопросительно уставилась на него. И тут же смутился ещё больше. — Странно, что это я говорю тебе, а не наоборот. В зал вернулся судья. В первый раз Уилтоноу показалось, что тот исчез прямо в стене, но теперь парень заметил сливавшуюся со стеной дверь в углу зала. Словно она стыдилась того, что была дверью, и стремилась въесться в любой предмет внутри помещения. — Здорово, что во время моего отсутствия никто не умер и не сбежал. — Судья стрельнул взглядом в сторону обвиняемого. Уилтон запоздало осознал, что его, в принципе, никто не охранял. Да и зал суда, вероятно, тоже, так что парень мог бы давно беспрепятственно уйти. Поразмыслив над этим, Уилтон тряхнул головой: ни за что и никуда он не пойдёт в этом ненормальном месте. Он рассчитывал, что суд закончится в его пользу и парня самого выведут в правильную дверь. — Анализ масок выявил совершенно непредвиденные вещи. Кто бы сомневался? — посмеялся судья. А вот Уилтону было не до веселья. — Маска господина Мидгиша подтвердила, что он видел двух человек в злополучную ночь. Во всяком случае, сам господин в это верит, и намеренной лжи с целью ввести суд в заблуждение в его словах нет. Маска госпожи Шушум говорит, что уважаемая привирает. Можете считать, что у нас на руках признание вашей ночной шалости. Шушум кивнула, а Мидгиш принялся злобно буравить её взглядом. — Дальнейшие разбирательства с вашим семейством мы отложим на вторую половину дня. Нужно позвать ваших родителей. Что же касается туриста Шенгира, то маска ничего не показала. Чистый лист, как если бы её нацепили на мертвеца. От такого сравнения у парня волосы на затылке встали дыбом. Он сглотнул и как можно более непринуждённо сказал: — Я так полагаю, случай обыденный? Я же турист и в Тамтоже не живу. — Вы не первый и не последний гость нашей страны, которого судят, так что не обольщайтесь. Маска не сработала не поэтому. — Вы же тут в Тамтоже привыкли, что всё у вас шиворот-навыворот, да? Наверняка у вас есть запасной вариант? — Есть, конечно. Хотя случай нетипичный, надо сказать, — задумчиво протянул судья. Впервые в его глазах появился заинтересованный блеск, до этого дело его не особенно интересовало. Уилтон даже думал, что судья откровенно скучает за процессом. — В моей практике маски срабатывали всегда, как непреложные законы физики. И оттого мне почти удивительно быть свидетелем подобного случая. Почти, потому что я всё-таки живу в Тамтоже и привык ничему не удивляться. Оптимизм судьи не воодушевил Уилтона. Парень спросил, что же теперь делать, и получил лаконичное: — Разговаривать словами с подозреваемыми — работа детективов. Тут же по залу растеклись шепотки. Заскрипели электрические перья, и Уилтон увидел, что по меньшей мере двое были журналистами, которые теперь спешно фиксировали информацию на клочках бумаги. Женщина в маске, похожей на корочку свежеиспечённого хлеба, выступила вперёд и обратила на себя внимание. — Эм, простите… — Она подёргала рукой. — Всем странностей и побольше, да! Я — Лаиса Минт, и я занимаюсь анализом аномалий. Если позволите, я бы могла провести экспертизу с целью проверить, не сломал ли кто-то маску злонамеренно до начала суда. — Было бы весьма кстати, уважаемая, — покивал судья. — Детективы, вы, полагаю, можете забрать туриста на допрос. Уилтон вышел из ступора, внезапно осознав: его вот-вот куда-то снова потащат! Этого никак нельзя было допустить! — Подождите, а что с моим братом? — повысил он голос, чтобы перекричать разраставшийся шум. — Я должен знать, всё ли с ним хорошо! — Брат? — Судья стал копаться в каких-то записях на столе. — Это тот парень, который попал в воронку вместе со мной! Спросите у снеговиков! — Да, точно. — Судья нашёл нужную запись. — Три дня назад турист Шенгир был обнаружен на границе с ещё одним человеком. Его выпроводили назад. Что с ним стало с тех пор, вне наших юрисдикций. — Три дня на… Подождите, это было всего час назад! Тамтоже уже успела заразить его мозг непредсказуемостью и неадекватностью, не иначе! Уилтон, всё ещё сбитый с толку, краем глаза приметил, как в его направлении выдвинулись двое. Парень занервничал, обернулся к выходу и вдруг, к собственному потрясению, рванул в проём на улицу.