Наследник без имени

В коридоре перед столовой было очень шумно. Каждый хотел чем-то поделиться с друзьями после нескольких часов, проведённых в тишине, пока всех не впустили обедать. До Элендиля то и дело доносились крики, но сейчас это было не так важно. Он искал своего нового друга. Они жили в одной комнате с того самого момента, как Элендиль попал в приют после смерти родителей, но стали общаться лишь недавно. Лаусиан неохотно сближался с кем-то из воспитанников и производил впечатление довольно скрытного мальчишки, заботящегося лишь о своём благополучии. Светлые, аккуратно причесанные волосы всегда выглядели так, будто их обладатель был потомственным аристократом, а не сиротой при живых родителях. О прошлом Лаусиана говорили мало — а если говорили, то обязательно тихо, оглядываясь по сторонам. Ходили слухи, что у него были братья и сестры, вот только никто не мог их вычислить, а сам Лаусиан об этом молчал. — Меня ищешь? — небольшая ухмылка и заинтересованно блестящий взгляд возникли перед лицом как всегда неожиданно. Элендиль никогда к этому не привыкнет! — Кого же еще? — Элендиль попытался обхватить Лаусиана за плечи, приветственно обнимая, но того дёрнули за руку, оттаскивая в противоположном направлении. — Я не договорил! — услышал Элендиль голос ученика на пару лет старше и непроизвольно сжался. Совсем недавно он хорошо так подрался с таким же. Получили по шее оба: и друг от друга, и от старшего, который их разнимал, и от воспитателей. — Зато я договорил, — невозмутимо ответил Лаусиан. — Издеваешься? Ты мне на вопрос ответь! Или я всем расскажу, что ты сделал со своим младшим братом! Элендиль понял, что друга задели за живое. — У меня нет младших братьев. И никогда не было, — холодно ответил Лаусиан. — Еще и отнекивается! — обидчик закатал рукава и скрестил руки на груди. — Давно не получал? — Я не дерусь. Вокруг уже собиралась небольшая толпа, а Элендиль уже знал, кто сегодня на самом деле получит. Он расстегнул воротник рубашки и выступил вперед. Лаусиан жестом попросил его отойти, но было слишком поздно. — А ты давно? — самодовольная улыбка, еще совсем детский голос и сжатые кулаки. — Ты ещё кто, мелкий? — старшеклассник мгновенно переключился, словно ему было все равно, с кем подраться. — Я Элендиль. Запомни на случай, если захочешь снова привязаться к моему другу. — Я сам разберусь, — немного раздражённо сказал Лаусиан, хватая друга за предплечье, но Элендиль лишь скинул руку с себя, с вызовом глядя на старшеклассника. — Риардон. Запомни на случай, если тебя спросят, кто стёр с твоего лица самодовольство, — передразнил тот. Элендиль ударил первым. Он не стал бы так делать, будь он совсем немного старше и опытнее, но сейчас, ещё не освоившийся в приюте, он действовал наугад. Риардон, выругавшись, схватился за живот. Удар был сильнее, чем он ожидал от такого юного мальчишки. Он попытался ударить по ногам, чтобы Элендиль споткнулся, но тот отскочил назад, посмеиваясь. Ещё пара ударов в воздух, и он, не выдержав, рассмеялся: — Это все, на что ты способен? Он потерял часть концентрации и не уследил, как ему прилетело прямо по носу под крики одобрения со стороны старшеклассников. Вот как, значит. Но чтобы стереть с лица Элендиля самодовольство нужно как минимум быть Ариен. Его второй и третий удары пришлись точно по противнику, в то время как Риардон и прицелиться не успевал. А нечего было Лаусиана трогать! — Ты, ублюдок! Как ты смеешь? — Риардон тем временем едва не плакал от обиды и возмущения. — Смею что? Быть сильнее тебя? — смех разнесся по коридору новой волной. Он был разбит. Целиком и полностью. А когда Элендиль победоносно улыбнулся, оглядываясь в поисках Лаусиана, он никого не нашел. И на обеде к нему никто не подсел.

***

После занятий Лаусиан сбежал первым, а Элендиль, замешкавшись, не посмотрел, куда тот направляется. В комнате друга тоже не было и, не зная, куда идти, Элендиль оббежал все места, где сейчас было позволено находиться воспитанникам приюта. Безрезультатно. Оставались места, где было нельзя. Ноги сами привели его на низкую крышу сарая: недавно найденное место, о котором мало кто вспоминал. Лаусиан сидел там, свесив ноги и качая ими. — Ты чего ушел? Я зачем дрался? — подсев, спросил он. Лаусиан молча посмотрел и отвернулся. — Эй? — Не учили не лезть не в свое дело? — Какое такое «не свое»? Ты мне как родня! — Во-первых, никогда не говори, что мы родня. Во-вторых — не вступайся. Я сам способен за себя постоять, — грубо, резко ответил он. У Лаусиана не было настроения терпеливо все объяснять. — Но я же… — Нет, Элендиль. Если бы ты хотел, как лучше, ты бы послушал меня. — Почему не говорить, что мы как родня? Лаусиан замолчал на несколько секунд, словно обдумывая, стоит говорить или нет. — Неважно. Мы с тобой не родственники — и это имеет значение. Минут пятнадцать они сидели в тишине. Элендиль не трогал Лаусиана, молча присутствуя рядом, а тот был ему благодарен за это. — Моего младшего брата отправили в другой приют из-за меня, — признание сорвалось с губ как будто случайно. И только потом Элендиль поймет, насколько нелегким оно было. — Что? У тебя есть брат? — Да. Нас били в семье, и я не хотел, чтобы он был знаком с кем-то из старших. — Так у тебя их еще и несколько?! Повисло молчание. В глазах Лаусиана заблестели слезы, но он не стал их смахивать. Просто смотрел, уставившись в одну точку. — Прости, прости. Ты… правильно поступил, — прошептал Элендиль. — Ты так думаешь? — одними губами произнес Лаусиан. — Еще спрашиваешь! — в его голосе вновь проснулась бодрость. Слезы закапали с щек Лаусиана на рубашку, а у Элендиля не было платка, чтобы их стереть. Он не стал лезть руками и использовал рукав своей рубашки. Лаусиан улыбнулся на попытки не измазать ему лицо, а Элендилю только это и нужно было. — Улыбаешься, — заметил он. — Это ты смешной. — Как скажешь, — пожал плечами Элендиль. Сейчас он был готов быть каким угодно, лишь бы его другу стало лучше. — Мир тогда? — Мир, — Лаусиан протянул руку, и Элендиль пожал её. — Если ты ещё больше будешь плакать, мне придётся выжимать рукав, — улыбнулся он, глядя на свою рубашку. Лаусиан сначала удивлённо моргнул, а после — тихо рассмеялся. Искренне и легко. — Ты дурак, Элендиль. — Какой есть, — довольно усмехнулся тот. — Спасибо тебе, что ты есть, — прошептал Лаусиан. Элендиль сделал вид, что не расслышал, но от этих слов стало тепло как в летний день. Он пихнул друга плечом и спросил: — Ну что, в следующий раз дерёмся за тебя вдвоём? — Да ни за что! — Да давай, пусть знают, как к тебе лезть! — Нет! — Да! — Элендиль! — Я шучу, расслабься. Не лезу больше, — он рассмеялся. Лаусиан скрестил руки на груди и окинул друга внимательным взглядом. Вздохнул и рассмеялся тоже. Поверил. Это была не последняя их размолвка, но, очевидно, что-то укрепилось после того дня и поселилось в их сердцах как росток, глубоко пустивший корни.