Наследник без имени

      Солнце уже зашло, но окончательно не стемнело, когда Элендиль, Неллэ и Лаусиан выехали из поместья. Впрочем, в темноте отлично видели все трое, так что это никак не мешало.       Снег лежал на дороге, на деревьях и на крышах домов. Снежинки медленно кружили в воздухе, создавая особое настроение, которое бывает только зимой. До эльфийского нового года было две недели, но в Морвейне его не праздновали. Впрочем, насколько было известно Элендилю, Лаусиан даже не знал, что теряет.       — Редко удаётся путешествовать с кем-то, — сказал Лаусиан. — Может, я должен знать что-то ещё перед тем, как мы доберёмся и начнём расследование?       — Я уже всё рассказал, а вам мало?! — возмутился Неллэ.       — Я буквально раз в сутки узнавал информацию, которая меняла всё моё представление о ситуации. — Лаусиан с улыбкой взглянул на Неллэ. — Мне не мало, я просто хочу знать всё.       Неллэ вздохнул.       — Мне больше нечего вам сказать, Лаусиан. Это вся правда.       — Хорошо, — кивнул тот. — Мой черёд рассказывать что-то? Если вам, конечно, интересно.       Неллэ кивнул.       — Да! Расскажите мне что-нибудь о себе.       — Задавайте вопросы. Моя жизнь далеко не такая интересная, как у вас, но Элендилю почему-то до сих пор нравится со мной разговаривать. — Засмеялся Лаусиан.       — «Почему-то», — недовольно прокомментировал Элендиль. — Так говоришь, как будто это не ты знаешь всё на свете.       — Я не знаю «всё на свете», Элендиль. Я просто люблю читать. — Пожал плечами Лаусиан. — Ты бы тоже мог столько знать, если бы вместо драк и пьянок читал книги. Без осуждения! — Снова посмеялся он.       Элендиль медленно кивнул.       — То есть ты не ходил со мной на большую часть пьянок?       Лаусиан замялся.       — Не будем о прошлом.       — Как зовут вашу лошадь? — внезапно спросил Неллэ. — Серая... такая красивая!       — Вам она кажется красивой? Я её выбрал, потому что она порвала мне чертёж с рунами. Так и назвал — Руна, — сказал Лаусиан.       — Да, она у вас красавица, — сказал Неллэ и погладил свою лошадь по шее. Она была редкой и красивой изабелловой масти — молочно-белая с голубыми глазами.       — Она со мной дружить сначала не хотела. — Лаусиан потрепал гриву Руны и усмехнулся. — Прямо как Элендиль. Возможно, это судьба. А как вашу зовут?       Неллэ неожиданно смутился.       — Неважно.       — Это секрет?       Элендиль посмеялся, а Неллэ отвёл взгляд.       — Её зовут Звёздочка.       Лаусиан улыбнулся.       — Очаровательно.       Неллэ рассмеялся.       — Ну она же вылитая звёздочка! Разве нет?       Элендиль и Лаусиан серьёзно закивали.       Неллэ потрепал Звёздочку по загривку.       — Рад, что вы со мной согласны. — Он очаровательно улыбнулся, глядя на Лаусиана, а тот смущённо отвёл взгляд.       Неллэ пожал плечами.       — Элендиль, а вы не хотите завести себе свою лошадь?       Элендиль усмехнулся.       — Глядя на вас двоих, так и хочется. Но только если будем с вами вдвоём кататься.       — Думаете, это будет романтично? — Неллэ встрепенулся.       — Определённо, — кивнул Элендиль.       Лаусиан засмеялся.       — Я вам ещё скажу, куда можно поехать. Для романтики. Не думайте, что я очень романтичный, но немного разбираюсь.       — И куда же? — поинтересовался Неллэ.       — Потом на карте покажу. В конце леса есть обрыв, где по ночам сияют волшебные огни, — сказал Лаусиан. — И вид на галактику красивый.       Неллэ мечтательно вздохнул.       — Лаусиан, вы просто чудо.       — Подтверждаю, — улыбнулся Элендиль.       Лаусиан покачал головой.       — Ну конечно, — он перевёл тему. — Кто ещё знает, что вы вместе?       — Анна, — ответил Неллэ, — мы работали вместе, когда я был слугой. Она застукала нас и сама догадалась, что я на самом деле не Лирулин.       — И Ариен с мужем, — добавил Элендиль.       — Пышная будет свадьба у вас с милордом, — усмехнулся Лаусиан.       — Если ты будешь пить за троих, то вполне, — спокойно сказал Элендиль.       Лаусиан поперхнулся.       — Я вообще-то никогда столько не пил!       Элендиль пожал плечами.       — А вы приедете? — с надеждой спросил Неллэ.       — Ну как же я пропущу такое? — улыбнулся Лаусиан. — А что, очень хотите меня видеть?       — Вы же лучший друг Элендиля. Конечно, я хочу, чтобы вы пришли, — кивнул Неллэ.       — Я готов побыть главным заводилой, если... других вариантов не будет, — Лаусиан усмехнулся.       Неллэ расхохотался.       — Вы? Главным заводилой? — Он покачал головой и провёл рукой по светлым волосам, в которых запутались снежинки.       — А что? Не зря я пятнадцать лет жил в одной комнате с душой компании! — рассмеялся Лаусиан.       — Он способный ученик, верьте ему, — сказал Элендиль.       Лаусиан поклонился, и теперь смеялись они оба.       Неллэ вздохнул и сделал важное лицо.       — Господа, будьте серьёзнее. — Потом он не выдержал и прыснул.       Лаусиан приподнял бровь.       — Боитесь, важность свадьбы своим настроем преуменьшу?       Элендиль едва сдержал смех.       — Если говорить серьёзно, то твой настрой нам сделает лучшую свадьбу среди всех аристократов.       — Это точно, — ответил Неллэ.

* * *

      На третью ночь они прибыли в город на окраине Альтариса — страны, где люди, эльфы и вампиры жили вместе. Что, впрочем, гарантировало, что половина города точно будет спать ночью, в отличие от Морвейна.       Лаусиан остановился у постоялого двора.       — Нам сюда. Тут до нужного места пешком пара минут, — тихо сказал Лаусиан. — Через час жду вас у себя: запомните номер комнаты, которую мне дадут. Покажу вам, что такое магия в том формате, в котором ей нельзя пользоваться. — Он подмигнул и улыбнулся.       — Вы уже меня заинтриговали, господин Лаусиан, — лукаво улыбнулся Неллэ. Лаусиан резко отвернулся, но Элендиль заметил, как покраснели кончики его ушей, и тихо посмеялся.       Через час они собрались в номере Лаусиана.       — Итак? — спросил Неллэ. — Какой план? Или мне снова придумывать всё самому?       Он подпёр талию рукой.       — Обижаете, — улыбнулся Лаусиан. — Минимум половина уже готова.       Он протянул Элендилю и Неллэ две одинаковых подвески.       — Я зачаровал их. Отводят ненужные взгляды и, даже если на вас посмотрят, что вряд ли, внешность запомнить невозможно. Можете забрать... на память. Ну, знаете, у парочек вроде принято носить что-то одинаковое, — он пожал плечами и добавил: «Эльфийская традиция».       Элендиль посмеялся.       — Я знаю только про традицию с обручальными кольцами.       Лаусиан махнул рукой.       — Ты не романтичный. Берите уже.       Элендиль взял подвеску и надел её на себя.       Неллэ тоже надел подвеску.       — Спасибо, Лаусиан. А я уже было привык проникать в закрытые и охраняемые помещения без какой-либо отводящей внимание магии. — Он рассмеялся.       — Расслабляться всё равно не стоит. На каждую магию есть её противоположность. — Он замялся. — Кроме... умертвляющей. Никогда не верьте некромантам.       — У тебя какие-то проблемы с некромантами? — в недоумении спросил Элендиль.       Лаусиан нервно посмеялся.       — Это магия, которая основывается на том, чтобы бросить вызов природе. Лесные эльфы презирают её по умолчанию. Высшие же... не всегда.       Он взглянул на Элендиля, который всё ещё смотрел непонимающе.       — Я видел, чем занимаются некроманты. Меня туда пригласили, пообещав доступ к знаниям, которые другие ищут десятилетиями. Никогда не видел, чтобы высших эльфов так превозносили над остальными расами. — Лаусиан поморщился. — А про остальное лучше не знать.       Элендиль закусил губу.       — Тебе обидно за те знания?       Лаусиан кивнул.       — Но знаешь, лучше я буду изучать их десятилетиями, чем... — Он замолчал.       Элендиль кивнул.       — В твоём случае это будет быстрее нескольких десятилетий.       Лаусиан тихо рассмеялся.       — Давай не нахваливай меня.       Неллэ задумался.       — Не думаю, что некромантия — абсолютное зло.       — Я тоже так не думал, — пробормотал Лаусиан. — Пока не поговорил в первый раз с тем, кто умер.       На какое-то время Неллэ замолчал.       — Это может использоваться как во вред, так и во благо, Лаусиан. Иногда это бывает полезно. Например, чтобы найти убийцу.       — Полезно — не значит гуманно.       — У тебя разве кто-то умирал? — напряжённо спросил Элендиль.       Лаусиан тяжело вздохнул.       — Нет, я говорил с тем, кого я не знал лично.       Неллэ покачал головой.       — Мне всё равно на гуманность. Я считаю, что самое главное — это добиться цели. Если ради того, чтобы спасти сто существ, нужно помучить или убить одно, я это сделаю, — уверенно заявил Неллэ. — Это называется «рациональный подход».       Лаусиан странно посмотрел на него.       — Вы, кажется, не понимаете, о чём идёт речь, милорд, — сказал он тихо. — Некроманты не работают на общество. Если бы речь действительно шла о том, чтобы допросить одного мертвого ради поимки убийцы, как вы говорите, я бы не сбежал оттуда. Они делают это ради собственной выгоды.       Он вздохнул.       — Воскрешение для мёртвого — всё равно, что тревожный сон для живого. Им страшно, они не знают, как из этого выбраться, их сводит это с ума. А некроманты повторяют это из раза в раз, чтобы вытащить знания или создать бесплатное орудие.       Неллэ отвёл взгляд.       — Когда-то и я пренебрегал чувствами других и законом в угоду своим потребностям.       — Пренебрегать чувствами живых — не то же самое, что пытать тех, кто заслужил покоя, — возразил Лаусиан.       — Возможно, — ответил Неллэ и замолчал.       Через некоторое время он спросил:       — А с кем вы говорили? Тогда, с помощью некромантии.       Лаусиан бросил быстрый взгляд на Элендиля. Тот, кажется, тоже был заинтересован.       Лаусиан прокашлялся.       — На самом деле... с матерью Элендиля.       — Что?       Если честно, Лаусиан не знал, как описать эмоцию, возникшую на лице друга. Он грустно улыбнулся.       — Я не знал, как это работает. Но мне сказали, нужно попробовать.       Неллэ напряжённо покосился на Элендиля.       — Что она сказала? — шёпотом спросил Элендиль.       — На самом деле не особо много: оказалось, мёртвые не очень хотят говорить с живыми. Но она обрадовалась, когда я сказал ей, что ты выпустился из приюта. Я не знал тогда, куда ты уехал, но мне пришлось пообещать, что с тобой и Ариен всё хорошо, иначе она не хотела... засыпать. — Он помолчал несколько секунд. — Тогда же я узнал всё, что я сказал до этого. И её имя. Лианель — очень красивое.       Элендиль закусил губу. Неллэ подошёл к Элендилю и переплёл свои пальцы с его. Элендиль мягко улыбнулся и сжал руку Неллэ в своей.       Лаусиан похлопал Элендиля по плечу.       — Ну, нас ждут дела.       Неллэ задумался, а затем спросил:       — Может, оживим магичку?       Лаусиан вскинул брови.       — Нет.       Элендиль нервно посмеялся.       — Мы сначала изучим её записи, а потом опросим всех, кто с ней общался или взаимодействовал с этим артефактом, — добавил Лаусиан.       — ...и, если ничего не найдём, оживим магичку, — дополнил Неллэ.       Лаусиан вздохнул.       — Мы что-нибудь найдём. Какой план по взлому её квартиры?       — Я взломаю чёрный вход. Если там будут охранники, мы с Элендилем их вырубим, — они переглянулись, — потом я свистну. Это будет сигнал — сразу после этого вы, Лаусиан, должны прийти к нам.       — Хорошо, — кивнул Лаусиан. — Тогда выходим.

* * *

      — Стойте и смотрите, чтобы никого не было, — приказал Неллэ Элендилю, садясь на корточки перед закрытой дверью.       Элендиль кивнул.       Через пару минут Неллэ взломал замок и прошмыгнул внутрь. Внутри никого не оказалось, и он свистнул.       Элендиль, а через минуту — Лаусиан зашли внутрь.       Сразу за коридором шла гостиная. Всё было в полном беспорядке. На полу валялись книги по магии и кое-какие записи. Край ковра был отогнут, и виднелся полустёртый рисунок рун мелом.       — Жуть, — прошептал Лаусиан.       Элендиль прошёл дальше, в следующую комнату. Спальня, соединённая с кабинетом. Разбитое зеркало было измазано кровью, на столе лежали открытые тетради и листки бумаги. Много раз повторялся портрет одной и той же женщины, а остальное было исписано магическими формулами, рунами и записями на эльфийском. Элендиль, хоть и был эльфом, эльфийский знал не так уж хорошо: все в его жизни говорили на общем. Но Лаусиан знал оба языка идеально — должен разобраться.       — Эй, Лаусиан? — позвал Элендиль.       Тот подошёл и внимательно посмотрел на завал на столе.       Неллэ тоже подошёл ближе.       — Что тут написано? — спросил он.       Лаусиан ткнул пальцем в одну строку.       — Это была её сестра. И у неё были большие проблемы с тем, чтобы отличить себя от неё.       В комнате повисла тишина.       Неллэ отвернулся и подошёл к окровавленному зеркалу. В каждом осколке отражался он...       Хотя нет.       Лирулин?!       Он отшатнулся.       — Я схожу с ума, — пробормотал он, — я схожу с ума...       — Что такое? — взволнованно отозвался Элендиль.       — Я...       «Ты? А может быть мы?» — послышался голос в его голове.       — Нет, я существую отдельно! А ты мёртв! — рявкнул Неллэ.       «Тогда почему ты видишь моё отражение?» — рассмеялся Лирулин.       — Потому что... на мне проклятие. А ты — плод моего воображения.       «Ты действительно так думаешь? Что ж. В таком случае...»       В каждом осколке отражался не он, не Неллэ — а хохочущий Лирулин. Он смеялся и смеялся, пока Неллэ не упал на колени и не схватился за свою голову, крича.       Элендиль сел рядом, положив руки Неллэ на плечи. Он смотрел очень встревоженно.       — Лаусиан, нужно что-то делать!       — Тише, тише, сейчас, — напряжённо пробормотал тот, взяв в руки тетрадь. Он быстро просматривал страницы и перелистывал их одну за другой.       Элендиль прижал Неллэ к себе.       — Неллэ, я рядом, — прошептал он. — Он не настоящий. Мы справимся с этим вместе, верите?       Неллэ тяжело выдохнул и весь затрясся. Громкий смех в его ушах не прекращался.       — Прекрати, пожалуйста... — прошептал он. — Лирулин, прекрати... Почему ты мучаешь меня даже после своей смерти?       «Потому что ты — это я».       Лаусиан резко поднял голову.       — Поцелуй его!       Элендиль посмотрел вопросительно.       — Потом объясню. Но нужно прямо со страстью.       Элендиль не стал ничего спрашивать, осторожно приподнял подбородок Неллэ и впился губами в его. Он чувствовал, как Неллэ дрожит, не до конца понимал, для чего он это делает, но настойчиво целовал, потому что верил Лаусиану.       Лаусиан снова уткнулся в тетрадь. Но не потому что читал. А потому что ощущал что-то странное, наблюдая за Элендилем и Неллэ.       Неллэ широко распахнул глаза. Сердце билось, как бешеное, словно так и норовило выпрыгнуть из грудной клетки. Когда Элендиль поцеловал его, Лирулин медленно затих, и Неллэ обхватил руками шею возлюбленного, прижимаясь к нему.       Спустя несколько минут Лаусиан прокашлялся. Элендиль отстранился, с волнением глядя на Неллэ.       — Ну как?       — Зачем вы меня поцеловали? — недоуменно спросил Неллэ.       — Ну... — Элендиль посмотрел на Лаусиана.       — Он затих? — невозмутимо спросил тот.       — Да, — кивнул Неллэ.       — Объясняю: чтобы мозг отвлёкся от размышлений о том, кем вы на самом деле являетесь, нужно яркое физическое ощущение. Например, в дневнике нашей магички описана боль. Но я решил, что незачем вас бить, когда есть другие варианты. — Пожал плечами Лаусиан. — В самом крайнем случае пришлось бы зайти чуть дальше поцелуев, но я рад, что до этого не дошло. — Смущённо посмеялся он.       Неллэ рассмеялся.       — А что, я не против. В следующий раз начинайте с этого.       — Неллэ! — воскликнул Элендиль.       У Лаусиана покраснели кончики ушей, и он уставился в тетрадь.       — Да? — Неллэ усмехнулся.       — Я не собираюсь заниматься чем-то подобным при Лаусиане! — возмутился Элендиль.       — Да я так-то тоже не горю желанием это видеть, — пробормотал Лаусиан.       Неллэ расхохотался.       — Да я же шучу. Два зануды.       — Я увольняюсь, — невозмутимо сказал Лаусиан. — Я тоже шучу, если что, — добавил он спустя несколько секунд.       Неллэ отвёл взгляд и затих.       — У меня, к слову, плохие новости, — тихо сказал Лаусиан.       Элендиль посмотрел на него.       — Её смерть связана с проклятием. — Лаусиан закусил губу.       Неллэ вздрогнул.       — То есть... и я умру? — тихо спросил он.       — Нет, этого не может быть, — прошептал Элендиль.       Лаусиан сначала две минуты молчал и, наконец, отложил тетрадь.       — Ну, как сказать. Она пишет, что ей кажется, что она вот-вот умрёт. И описывает симптомы. Теряет сознание без причины, забывает какие-то промежутки времени. Ещё она пишет, что перестала выходить из дома. Возможно, имеется в виду смерть одной личности. Но я не могу сказать точно, какой. — Он тяжело вздохнул. — Но, если честно, мне кажется, что это погубило обе личности вместе с телом.       Неллэ замолчал. У него затряслись руки, и он молча встал и вышел из комнаты.       — Неллэ? — тихо позвал Элендиль, бросившись за ним.       — Я не хочу умирать, Элендиль, — прошептал тот, обнимая себя за плечи.       — Мы что-нибудь придумаем, я обещаю! Лаусиан точно найдёт выход, он всегда находит! Правда же, Лаусиан? — Элендиль обернулся.       Лаусиан сидел на полу, не поднимая взгляд.       Элендиль до боли закусил губу. Всё же не может так закончиться, не может!       Неллэ посмотрел на Лаусиана. Он всё понял. Ему суждено умереть.       — Давайте съездим в то место. С волшебными огнями.