The Right to Care / Право на заботу

Среда, 2 ноября

Сейчас пол-одиннадцатого вечера, и в баре, как обычно, полно бизнесменов, туристов и молодых специалистов, пришедших на свидания. Двадцать минут назад вошла группа молодых парней, уже пьяных и желающих напиться ещё больше. Они дорого одеты и оплачивают напитки в своих номерах (все они находятся на престижном 12-м этаже, а стоимость номеров начинается от 700 долларов за ночь). Мэн Яо лично встретил их, когда они пришли, официально поклонился и поприветствовал их на китайском. Такое происходит пару раз в месяц. Вероятно, это деловые партнёры Цзинь Гуаншаня, владельца отеля. Или, судя по среднему возрасту участников группы и общей атмосфере раздолбайства, отпрыски его деловых партнёров. Вэй Ин наливает им смехотворно большое количество смехотворно дорогого алкоголя и наблюдает, как они напиваются до беспамятства. Богатые люди – такая обуза. – Чжань-Чжанннь, – протягивает самый крутой из них, размахивая рюмкой перед лицом друга так, что половина напитка выливается. Друг – единственный в компании, кто не пьёт: он сухо попросил воду с лимоном и с тех пор постоянно её пьёт. – Чжань-Чжань... – он замирает, не то чтобы отшатываясь, но очень похоже на то. – Чжань-Чжань. Выпей с нами. Выпей, а то я подумаю, что ты не хочешь быть моим другом. – Нет, спасибо, – отвечает Чжань-Чжань ледяным тоном. Ему явно некомфортно, он смотрит на полированную барную стойку из красного дерева. С тех пор как он вошёл, он ни разу не встретился взглядом ни с кем, даже с Вэй Ином, когда тот принимал его заказ. Однако теперь он поднимает взгляд, потому что Вэй Ин ловко выхватил рюмку из рук придурка и осушил её. На секунду у этого типа отвисает челюсть, он пытается понять, перешёл ли Вэй Ин черту или нет. Прежде чем он успевает обидеться, Вэй Ин с грохотом ставит рюмку на стол и говорит: – Хочешь, чтобы твой третий глаз взорвался? Он достаёт бутылку 1800 Colección и демонстрирует её типу, как трофей. Он изображает из себя «Я не такой, как другие бармены, я крутой бармен», потому что придурок достаточно глуп, чтобы это сработало. Бляденыш кивает; перенаправить его даже проще, чем А-Юаня. Вэй Ин наливает порции текилы на сумму около тысячи долларов для бляденышей. №1–3. 1800 Colección – это не текила для шотов, но ему лень их поправлять. Затем он угощает их чем-то, чтобы они могли запить выпивку, а затем проверяет, как там бедный измученный Чжань-Чжань. – Спасибо, – говорит Чжань-Чжань, не двигаясь. Он милый. На самом деле, и это правда, он чрезвычайно красив. Может быть, даже больше. Его чёлка зачёсана на традиционный пробор, но в его бледно-голубом толстом свитере, серебряных ожерельях на шее и кольцах на пальцах есть что-то модное. Его острый подбородок и длинные низкие скулы могли бы быть высечены из алебастра. – Эй, это всё часть работы, – говорит Вэй Ин, вкладывая в свой голос особую теплоту и сверкая глазами, глядя на этого великолепного мужчину во всей его красе. Губы красавца Чжань-Чжаня слегка приоткрываются. Он спрашивает: – Неужели? – Ну, я бы не стал делать это на глазах у управляющего отелем, – извиняется Вэй Ин. – Но ты выглядел, и я надеюсь, что ты не обидишься, но ты был чертовски несчастен. – Я постоянно это слышу. Это просто моё лицо. – Нет, нет, – говорит Вэй Ин, – теперь я не верю. Видишь ли, минуту назад ты хмурился так, будто хотел врезать вон тому парню, но теперь твой хмурый взгляд говорит... – он наклоняется, и глаза Чжань-Чжаня расширяются на долю миллиметра. – Твоя ночь только что стала намного лучше. Чжань-Чжань усмехается и отводит взгляд, и Вэй Ин понимает, что он прав. В течение следующего часа, между тем как он наливает и убирает напитки, а также моет стаканы, Вэй Ин проводит время в конце барной стойки с этим великолепным мужчиной. Чжань-Чжань – это (нежелательное) уменьшительно-ласкательное прозвище Лань Чжаня, как он сообщает Вэй Ину. Раз или два этот придурок возвращается, чтобы позлить Лань Чжаня, и Вэй Ин отвлекает его, угощая алкоголем. Конечно, он просто заботится о своих посетителях и старается помочь всем хорошо провести время, как и положено. Но, надо признать, ему тоже доставляет удовольствие пытаться заставить этого пастельно-розового Адониса улыбнуться. Мянь-Мянь бросает на него взгляд, в котором читается и раздражение, и поддержка, после того как заканчивается его смена, а он всё ещё не уходит. – Я должен спросить, Лань Чжань, почему ты подвергаешь себя такому риску? Почему-то мне кажется, что ты не их телохранитель. Лань Чжань качает головой: – Меня попросили составить компанию Су Шэ. – Который из них? – спрашивает он, наклонившись, чтобы эти придурки не услышали, как он о них отзывается, а ещё чтобы вдохнуть прохладный, чистый, древесный аромат, исходящий от Лань Чжаня. – В верблюжьем свитере. Значит, не так плохо, как тот, кто пытался напоить Лань Чжаня, но хуже, чем тот, кто всю ночь просидел в телефоне. – Тяжёлая работка, – сочувствует Вэй Ин. – А за сверхурочные платят? – Нет, но эта должность временная, – отвечает Лань Чжань. – Как только он уйдёт, я тоже уйду. – Что ж, готовься уходить, – говорит Вэй Ин, оглядываясь. «Верблюжий свитер» выглядит так, будто его может сбить с ног даже падающий лист. Он пьян сильнее, чем обычно позволяет Вэй Ин, но Мэн Яо сказал ему, что это особые гости и им нельзя ни в чём отказывать. Хорошо, что у них у всех здесь есть комнаты; ни один из них не в состоянии оплатить счёт в баре. Лань Чжань допивает воду и встаёт – впервые за весь вечер. Он выше Вэй Ина и более крепко сложен. Его пухлые, надутые губы розовые и слегка блестящие. Его хмурый взгляд ангельский. Он произвёл чертовски сильное впечатление, хотя почти ничего не говорил. Вэй Ин будет сожалеть о его уходе. Если бы Лань Чжань хоть немного с ним пофлиртовал, он мог бы попросить его… – Когда заканчивается твоя смена? – бесстрастно спрашивает Лань Чжань. Вэй Ин ухмыляется: – О, моя смена закончилась десять минут назад. Мне просто было неловко оставлять тебя с друзьями. Лань Чжань кивает: – Я спущусь через несколько минут. Потом мы уйдём. – Мы – куда уйдём? – Вэй Ин в восторге от такого поворота событий; также, следует сказать, суровый властный тон действительно действует на него. – К тебе или ко мне. Как тебе больше нравится. – Я… ха-ха… о, я, – разумно отвечает Вэй Ин, пока его мозг самопроизвольно перезагружается. – Ты бы предпочёл этого не делать? – вежливо спрашивает Лань Чжань. – Возможно, я неправильно понял… – О нет, ты всё правильно понял, – поспешил успокоить его Вэй Ин. – У тебя… есть номер комнаты или… – Я не останусь в отеле, – говорит Лань Чжань. – Встретимся в холле. Я ненадолго. Он уводит Су Шэ, не оглядываясь. Десять минут спустя Лань Чжань встречает Вэй Ина, который подпрыгивает на носочках в углу вестибюля. Не говоря ни слова, он выходит с ним на улицу. – Мой дом недалеко, – предлагает Лань Чжань, ловя такси. – А мой сосед сегодня гуляет со своей девушкой. – К тебе. Через десять минут он уже сбрасывает ботинки у входа в роскошную квартиру Лань Чжаня на Фитлер-сквер и бросает пальто на пол. – Хочешь выпить? Я могу тебе что-нибудь найти… Вместо ответа Вэй Ин бросается вперёд и целует его. Лань Чжань отвечает на поцелуй, хватает Вэй Ина за бёдра и тащит его в свою комнату, не прерывая контакта. Вэй Ин захлопывает за собой дверь и прижимается к Лань Чжаню, тихо постанывая ему в рот, потому что он, честно говоря, просто настолько хорошо целуется. Длинные пальцы Лань Чжаня проворно расстёгивают пуговицы рубашки на Вэй Ине, отбрасывают её в сторону и переходят к ремню. Вэй Ин пытается снять с Лань Чжаня одежду, но тот гораздо более координирован, чем он, и каким-то образом Вэй Ин оказывается единственным, кто остаётся голым, прислонившись спиной к двери. Вэй Ин слегка оттягивает ворот его свитера, желая, чтобы они оба разделись, но Лань Чжань отстраняется. – Успокойся, – говорит Лань Чжань, серьёзно глядя на Вэй Ина, – или я не буду тебе отсасывать. – Я неподвижен, я могу быть статуей, – бормочет Вэй Ин, поднимая руки. Губы Лань Чжаня начинают скользить по его телу. Он проводит пальцами и языком по татуировкам Вэй Ина. Все они – изображения, которые он нарисовал сам: колонны животных в стиле сяи, бегущих вверх и вниз по его грудной клетке. Лань Чжань задерживается на татуировке кролика-обманщика на боку Вэй Ина, а затем спускается ниже. Всё ещё прижимая Вэй Ина к двери, он опускается на колени и обводит языком кончик его члена. Его большой и указательный пальцы образуют кольцо у основания, когда он обхватывает губами всю длину. Это исключительно умелый минет, отстранённо думает Вэй Ин. Его голова парит где-то вне тела, пока Лань Чжань заглатывает его член. К тому же эффективный; это не займёт много времени. О, он великолепен: губы и подбородок сияют, одной рукой он поглаживает выпуклость в собственных штанах. Его глаза сосредоточенно закрыты, ресницы отбрасывают тонкие чёрные тени на щеки. Лань Чжань отстраняется ровно настолько, чтобы сказать: «А теперь кончи в мой рот». И к тому времени, как он снова обхватывает его губами, Вэй Ин уже подчиняется, беспомощно подчиняется. Он тяжело прислоняется к двери, ноги дрожат и внезапно становятся ватными. Лань Чжань плавно поднимается на ноги и заключает Вэй Ина в крепкие объятия. Он по-прежнему выглядит так, будто готов к выходу на подиум, за исключением того, что его сочные розовые губы испачканы спермой, а член стоит колом. Вэй Ин лениво протягивает руку и взъерошивает волосы Лань Чжаня, так что они выбиваются из пучка и падают ему на лицо. – Красивый, – мечтательно произносит он. Лань Чжань внимательно смотрит на него, не говоря ни слова. Затем он с лёгкостью поднимает его, относит на кровать и осторожно укладывает. Вэй Ин протягивает руки, и Лань Чжань охотно падает в них, и они снова целуются. От прикосновения к обнажённой коже Лань Чжаня, его свитера, мягкого, как облако, у Вэй Ина по всему телу бегут мурашки. Руки, ласкающие его тело, тёплые и крепкие, они заставляют его издавать звуки, которые он не в силах сдержать. Он всё ещё чувствителен после оргазма и снова возбуждён, хотя Лань Чжань старается не приближаться к его восстанавливающемуся члену. Вэй Ин обхватывает рукой эрекцию Лань Чжаня, ощущая её очертания через штаны. Он слегка просовывает пальцы под свитер, не надавливая. Он чувствует гладкость кожи, напряжение и расслабление мышц живота, когда Лань Чжань трётся о его ладонь. – Эй, – говорит Вэй Ин, чувствуя себя обновлённым и полным сил, – хочешь меня трахнуть? Он всегда быстро приходил в себя. Лань Чжань многозначительно хмыкает, роется в прикроватной тумбочке в поисках смазки и презервативов и переворачивает Вэй Ина на четвереньки. Он начинает с одного пальца, затем с двух, а потом, крепко держа одну руку на бедре Вэй Ина, входит в него. Вэй Ин сопротивляется его напору, прикусывая губу, чтобы заглушить шестьсот унизительных стонов, которые вот-вот вырвутся из его груди. Им требуется несколько минут, чтобы привыкнуть друг к другу, и Лань Чжань находит очень особый угол проникновения, после чего стоны вырываются быстрее, чем Вэй Ин успевает их сдерживать. Лань Чжань молчит как рыба, но Вэй Ин считывает все подсознательные сигналы по тому, как его руки сжимают, тянут и мнут, а также по учащающемуся ритму толчков. Он протягивает правую руку и в нужный момент гладит Вэй Ина, и тот снова кончает с криком. Не успевает он закончить, как Лань Чжань тоже кончает – так же тихо, как громко стонет Вэй Ин. Они падают на бок, потные и тяжело дышащие. Вэй Ин видит перед глазами точки, похожие на психоделических светлячков. Он нечасто кончает дважды подряд. Только в самой лучшей компании. – Чёрт возьми, – говорит он непринуждённо, когда снова может дышать. Он поворачивается, чтобы посмотреть на Лань Чжаня, но тот спит – или, по крайней мере, его глаза закрыты. Вэй Ин целует его во влажную, раскрасневшуюся щёку и, насвистывая, начинает собирать разбросанную одежду. Он особенно хорошо свистит, у него отличный рот для этого, а полированные деревянные полы и аскетичная мебель в спальне Лань Чжаня создают приятную акустику. Погрузившись в свои мысли, он не замечает, когда Лань Чжань открывает глаза и поднимается с кровати. Но он чувствует, как его рука, прохладная и сухая, ложится на его обнажённое плечо. – Ты. – Кто? – Вэй Ин изо всех сил пытается вытащить нижнее бельё из вывернутых наизнанку штанов. – Усянь. Лань Чжань делает неестественный, прерывистый жест руками, который привлекает внимание Вэй Ина, и внезапно он понимает, что видел эти руки. Длинные пальцы, элегантные, мозолистые. Знакомые. – Ни за что блядь, – глупо отвечает Вэй Ин. – Ни за что на свете. – Да, – говорит Лань Чжань и услужливо добавляет: – За что. Из него вырывается пузырь недоверчивого смеха. – Лань Чжань, Ванцзи, ты – вау. Боже мой. Боже мой? Лань Чжань пристально смотрит на него. – Чёрт! У нас только что был секс. – Да, – соглашается Лань Чжань. – Я был там. Его голос звучит сухо, веки опущены. – Это просто... – говорит Вэй Ин, изо всех сил стараясь, чтобы то, что говорит его сердце, совпадало с тем, что говорят его губы. – Я столько раз представлял себе это, но каждый раз думал, что по крайней мере буду знать, что это ты. Я не думал... чёрт возьми. Чёрт возьми. – Ты это себе представлял? Вэй Ин нервно смеётся. – Только иногда, – говорит он. Чёрт. Он... Он хочет спросить: «Ты меня себе представлял?», но не может заставить себя сделать это, поэтому вместо этого спрашивает: – Ты в порядке? – В порядке? – повторяет Лань Чжань, хмуро глядя на половицы. – С... эм. С этим. Что у нас только что был секс. Что я – это я. Двадцать минут назад ты приказывал мне кончить тебе в рот. Бледные щёки Лань Чжаня розовеют. – И я это сделал! Я не посмел ослушаться! А теперь ты даже не смотришь на меня. Лань Чжань, Лань Чжань, что мне думать? Скажи мне, что думать, я в растерянности. – Я тоже думал, – шепчет Лань Чжань. Теперь он смотрит вверх, прекрасный, в тысячу раз прекраснее, чем минуту назад, когда он был просто незнакомцем из бара. – Ты делал это? – с надеждой спрашивает Вэй Ин. – И что? – Я не воздал тебе должное.

***

Вэй Ин не собирается оставаться и снова заниматься сексом. На самом деле он не собирается этого делать: уже почти полночь, завтра ему рано вставать, и, честно говоря, он уже выдохся. Но они не могут перестать целоваться, и каждый раз, когда Вэй Ин поднимает с пола какую-нибудь вещь, Лань Чжань снова выбивает её у него из рук. Он не виноват в том, что уже раздет и возбужден, и не виноват в том, что пальцы Лань Чжаня так жадно обхватывают его, снова доводя до эрекции, хотя у него уже не осталось сил. На этот раз всё происходит дольше. На этот раз всё лучше. Лань Чжань наполняет его, вдалбливая в матрас, и боль сменяется острым, всепоглощающим удовольствием. Затем он зарывается лицом в плечо Лань Чжаня и глубоко вдыхает чистый, прохладный аромат его футболки, смешанный с запахом пота и секса. Пока Лань Чжань меняет постельное бельё, Вэй Ин идёт по коридору в ванную и включает душ. Он включает музыку на телефоне на полную громкость. Он берёт все модные гели для душа Лань Чжаня. Он рисует сердечко на стеклянной двери душевой кабины, затем превращает его в редиску, а потом в бабочку. Он подпевает музыке, фальшивя из-за того, что охрип, крича в постели Лань Чжаня. Он всё ещё поёт, когда выходит, отжимая свои волосы до плеч, и с него капает на толстый коврик. Он втирает лосьон для тела в ноги, когда раздаётся внезапный настойчивый стук в дверь. – Сейчас выйду! – кричит он. – Эй, этот "Ла Мер" твой, верно? Мой брат ни за что бы не купил... Дверь распахивается с такой силой, что ударяется о стену. Вэй Ин смотрит в раскрасневшееся, очень испуганное, очень сердитое лицо соседа Лань Чжаня по комнате. – Что ты делаешь в моём доме? – кричит Цзян Чэн.

***

– Со временем, – хрипит Вэй Ин, – ты начнёшь видеть в этом юмор. Он хрипит, потому что смеётся, а смеётся он, потому что он, в отличие от двух других, уже видит в этом юмор. – Ты должен был быть не дома! – ругает он Цзян Чэна. – Я не виноват. – Я плачу за аренду! Мне здесь разрешено находиться! Ради всего святого, может, ты накинешь полотенце? – Ладно, ладно, ладно, я знаю, что у всех нас много вопросов. Вэй Ин берёт с вешалки полотенце и оборачивает его вокруг талии. Оно такое мягкое и дорогое. Эти парни знают, как жить! – Но сначала. А-Чэн, Лань Чжань сказал, что ты был со своей девушкой. Лань Чжань, наблюдающий за происходящим из-за плеча Цзян Чэна, пожимает плечами. – Я был, – говорит Цзян Чэн, пощипывая переносицу, – но потом я вернулся домой, а это значит, что мне пришлось выслушать тебя, а это значит, что теперь я должен сварить свой мозг в кислоте! Почему ты такой громкий! Он тычет пальцем в грудь Вэй Ина, прямо в засос. – Не отвечай на это. А это моё полотенце, и я хочу, чтобы его вернули из химчистки! – Не меняй тему, – строго говорит Вэй Ин. – Девушка. Он чётко сказал "девушка". Но ты сказал кофе, так что теперь я не знаю, кому верить. Цзян Чэн вздыхает. – А, – говорит он. Попался. – Это был кофе. Теперь это девушка. – Ты встречаешься с Вэнь Цин? – Ну! – С моей бывшей соседкой по комнате? Ты бы осквернил святость отношений брата и соседа по комнате? – Ты... – Цзян Чэн всплескивает руками и уходит в свою комнату, хлопнув дверью.

***

Я: подожди как ты узнал? Я: что это был я Ванцзи: Ты насвистывал. Я: свистеть может каждый Я: это ничего не значит Ванцзи: Ты насвистывал мелодию, которую я для тебя написал. Ванцзи: Я никогда не исполнял её для кого-то другого. Вэй Ин идёт домой, старательно обходя кучи хрустящих листьев, валяющихся вдоль тротуара. Над головой нет звёзд, слишком сильное световое загрязнение. Но вокруг него звёзды – в виде светофоров, уличных фонарей, бликов и отблесков проезжающих машин. Он окружён звёздами, окружён светом. Я: это хорошая песня Я: моя любимая Я: засела у меня в голове Я: я даже не заметил что делаю это Я: я до сих пор не могу поверить... Я: подожди Я: как мне к тебе обращаться Я: ванцзи или лань чжань Ванцзи: Лань Чжань звучал приятно, когда ты стонал в третий раз. Вэй Ин останавливается посреди дороги, сердце замирает. Такси, пытающееся совершить незаконный разворот, сигналит ему, и он, спотыкаясь, идет дальше. Этого не может быть на самом деле. Лань Чжань не может быть настоящим. Я: лань чжань лань чжань лан чжаннннь Я: как скоро я смогу увидеть тебя снова Ванцзи: Как скоро ты бы хотел это сделать? Я: завтра Я: я заканчиваю работу в 6 Я: давай поужинаем после Я: я угощаю Я: мы почти не разговаривали ая хочу говорить с тобой без умолку Ванцзи: Тогда до завтра. Я: спокойной ночи дань чжань!!!!! Ванцзи: Спокойной ночи, Вэй Ин.