Часть 8. Панацея
30 сентября 2025 г., 21:18
Среда, 1 февраля
Лань Чжань вернулся в Филадельфию, и Вэй Ин не сможет спокойно дышать, пока не увидит его. Лань Цижэнь приглашает его и Лань Сичэня на ужин в «Моримото», и Вэй Ин тоже приглашён. Он приглашён, потому что является частью жизни Лань Чжаня, он знакомится с его семьёй, он... Ух ты. Он собирается познакомиться с семьёй своего парня. Он никогда раньше этого не делал. Даже не хотел. Лань Чжань просит его прийти пораньше, чтобы они могли провести время вместе перед ужином, но у А-Юаня выдался тяжёлый день, и Вэй Ин едва успевает забежать домой и переодеться, прежде чем ему приходится мчаться обратно в центр города с ещё влажными волосами. Он встречает их в «Моримото», опоздав. Когда он входит, все уже сидят за столом, и ему приходится извиняться и надеяться, что Лань Цижэнь так же снисходителен к постоянным опозданиям Вэй Ина, как и Лань Чжань. Лань Чжань встаёт, чтобы поприветствовать его, и они неловко обнимаются, а потом слишком быстро расходятся. На его лице застыло самое напряжённое нейтральное выражение, и Вэй Ин мысленно ругает себя за то, что испортил первое впечатление. Ему просто нужно будет их очаровать. Ничего страшного, он справится. Вэй Ин ведёт себя наилучшим образом по отношению к Лань Цижэню, который вежлив, и Сичэню, который взволнован встречей с ним. Лань Цижэнь совещается с официантом и заказывает разнообразные блюда к столу; он уже заказал бутылку шампанского, которую приносят вскоре после прихода Вэй Ина. – Сегодня вечером нам есть что отпраздновать, – говорит он, поднимая бокал. – За Берлинский филармонический оркестр. – Дядя, – жалобно произносит Лань Чжань. – О, вы их видели, пока были там? – с любопытством спрашивает Вэй Ин. Лань Чжань уже много раз ставил ему записи БФО. – Сегодня утром моему племяннику предложили место в одном из лучших оркестров мира, – говорит Лань Цижэнь. – Берлин был твоей мечтой с тех пор, как тебе исполнилось... Сколько тебе было, Ванцзи? Четырнадцать? Но отвечает Сичэнь: – Тринадцать. Мы видели, как они исполняли «Жар-птицу», когда были в Берлине на выставке антиквариата. Это был вечер, который изменил нашу жизнь. Он наклоняется к брату, радуясь возможности похвастаться. Вэй Ин автоматически улыбается, но внезапно у него кружится голова. – Я никогда раньше не видел такого выражения на лице Ванцзи. В ту ночь он принял решение, а он очень упрямый, мой младший брат! Я бы больше удивился, если бы ему не предложили эту работу. – Я ещё не решил, соглашусь ли я, – говорит Лань Чжань, глядя на свой бокал с шампанским, который стоит на столе нетронутым. Лань Цижэнь ставит свой бокал на стол, нахмурив брови. – Что? – говорит он. В его голосе больше растерянности, чем злости, но Вэй Ин подозревает, что злость не за горами. – Мне нужно будет ознакомиться с предлагаемым контрактом, взвесить все варианты... – Какие варианты? – говорит Лань Цижэнь. – Это же Берлин. Ты хочешь сказать, что ещё не подписал контракт? – Давай поговорим об этом позже, – говорит Лань Чжань, старательно не глядя на Вэй Ина, но все и так это чувствуют. – Да, у нас полно времени, чтобы обо всём этом поговорить, – непринуждённо и весело говорит Сичэнь. – Вэй Ин, Ванцзи сказал мне, что ты переехал в Филадельфию, чтобы учиться в колледже. Тебе здесь нравится? Вэй Ин чувствует, как его губы раздвигаются, произнося ответ без участия мозга: – Ну, я не уехал, так что. – Значит, тебе должно нравиться. – Это... – Грязно, но можно пройти; знакомо и в какие-то сезоны кажется волшебным, как в сказке, а летом – изнурительным. Но он не может сказать всего этого, поэтому просто говорит: – Дом. – В каком колледже ты учился? – спрашивает Лань Цижэнь, и в его голосе нет той непринуждённости и спокойствия, которые есть у Сичэня. Это больше похоже на допрос. – PAFA, – говорит Вэй Ин и почему-то раздражается, когда ему приходится пояснять: – Пенсильванская академия изящных искусств, а также степень бакалавра в Университете Пенсильвании Лань Цижэнь вежливо кивает. Вэй Ин не сдерживает желание добавить: – Я, конечно, бросил учёбу. Моя семья так гордилась мной. Тишина затягивается на секунду, прежде чем Сичэнь говорит: – Несомненно, полученные вами знания всё ещё приносят пользу, даже без диплома. Это спасательный круг, и Вэй Ин им не пользуется. – Не совсем, – говорит он, немного расслабляясь теперь, когда понимает, что происходит. – Я не думаю, что вам нужно знать о перспективе и анатомии, чтобы продавать дорогой алкоголь пьяным туристам. – К цели можно прийти разными путями, – говорит Сичэнь, по-прежнему любезный и ни капли не снисходительный. Вэй Ин, наверное, ненавидит его за это. – В любом случае, уроки, которые ты усвоил, теперь твои. Никто не может забрать это у тебя. – О, я вообще больше не пользуюсь своим образованием, – беспечно смеётся он. – Думаю, некоторые люди просто созданы для чёрной работы. Не каждый может быть звездой. Он знает, что говорит гадости, но не может остановиться. Лань Чжань смотрит на него широко раскрытыми глазами выглядит несчастным. – Очень разумный взгляд, – соглашается Лань Цижэнь, хотя его тон звучит не слишком одобрительно. – И как давно вы с моим племянником?.. – Друзья? – предполагает Вэй Ин. – Вместе, – поправляет Сичэнь с терпеливой улыбкой. – Как долго вы вместе? Он спрашивает это любезно, но Вэй Ин чувствует – или воображает, что чувствует – скрытый за вопросом подтекст: «Из-за тебя мой брат отказывается от мечты всей своей жизни? С чего ты взял, что имеешь на это право?» – Недолго, – говорит он. – Совсем недолго. Он не смотрит на Лань Чжаня, потому что не хочет видеть, что с ним делают его слова. Сичэнь и Лань Цижэнь некоторое время разговаривают о чём-то другом, но их голоса звучат в ушах Вэй Ина, как далёкий гул. Он так старается не думать об этом непростительном ужине, что подпрыгивает, когда в кармане жужжит телефон. Сообщение от Линцзяо: А-Юань снова закатил истерику, может заберешь его на ночь? – Мне нужно идти, – резко говорит Вэй Ин, вставая. Три пары глаз удивлённо смотрят на него. – Извините, мне написали с работы. Должен пойти успокоить кричащего трёхлетнего ребёнка. – Вэнь Юань – с ним всё в порядке? – обеспокоенно спрашивает Лань Чжань. – Нет, у него истерика. Я не знаю... Посмотрю, когда приеду. – Я провожу тебя. – Не волнуйся, я найду дверь. – Его смех звучит фальшиво и грубо. Лань Чжань всё равно встаёт, но Вэй Ин лишь иронично кланяется Лань Цижэню и Лань Сичэню: – Было круто познакомиться с вами, ребята, извините, что так быстро ухожу. Лань Чжань, я напишу тебе завтра. Завтра. Они всё исправят завтра. И Вэй Ин уходит – не так быстро, чтобы это можно было назвать бегством.
***
Уже больше восьми, когда Вэй Ин добирается до дома А-Юаня. Он слышит его голос в коридоре: мальчик больше не кричит, а издаёт эти ужасные стонущие звуки, которые означают, что он слишком измотан, чтобы даже плакать. На кухне повсюду стоят бутылочки с маслом «Восходящее солнце» и витаминами. Волосы Линцзяо в беспорядке, лицо раскраснелось. – Я отстаю от графика по этим заказам на несколько недель, – рявкает она. – Мне нужна тишина. – Я заберу его к себе, не беспокойся. Он опускается на колени рядом с А-Юанем, который лежит на полу перед диваном; на его толстовке спереди виднеются пятна от слёз. – Привет, редиска, – говорит он очень мягко. – Тяжёлый день? А-Юань вяло протягивает руки, и Вэй Ин подхватывает его. Одной рукой он собирает сумку с самыми необходимыми вещами, накидывает на плечи пальто А-Юаня, не опуская его на землю, и выходит на улицу, чтобы поймать такси. Он сажает мальчика к себе на колени в машине и поднимается с ним на три этажа в свою квартиру. Всё это время А-Юань не перестаёт издавать этот ужасный звук. Вэй Ин даёт ему стакан воды, как только они переступают порог. А-Юань жадно пьёт, немного давится, у него начинается икота, и его рвёт прямо на рубашку Вэй Ина. – О боже, – говорит он, поглаживая мальчика по спине и укладывая его над раковиной. – Эй, дружище, тебе нехорошо, да? Тебя тошнит? А-Юань плохо реагирует на это: он начинает метаться и вырываться из объятий Вэй Ина, рыдания возобновляются, он вопит так сильно, что неудивительно, когда его снова тошнит. По крайней мере, на этот раз Вэй Ин успевает поднести его к раковине, и большая часть жидкости оказывается там. Выходит немного – в основном та вода, которую он только что выпил. Вэй Ин ждёт, пока А-Юань перестанет всхлипывать, затем хватает миску с сушилки и несёт ее вместе с ребёнком в спальню. Он кладёт почти чистое полотенце на кровать, укладывает мальчика сверху, ставит рядом миску, снимает с него обувь и куртку. Его всё ещё трясёт после рвоты; Вэй Ин удивился бы, если бы в желудке что-то осталось. Ему бы не помешал Pedialyte или хотя бы Gatorade. Но у него ничего нет, и он не может оставить А-Юаня одного, чтобы сходить за ними. – А-Юань, – пытается он, – можешь сделать для меня маленький глоток воды? Совсем чуть-чуть, не целую чашку. Попробуешь? Он вливает в А-Юаня около трёх столовых ложек воды, но больше рисковать не решается. Он включает «Унесённые призраками» на своём ноутбуке, убавив громкость и снизив яркость, просто чтобы дать А-Юаню что-то знакомое, за что можно зацепиться. Он укутывает мальчика в одеяла и играет с его волосами, пока тот, измученный, наконец не засыпает. Вэй Ин наблюдает за тем, как он спит: его тонкие ресницы трепещут на бледных щеках, а маленькие кулачки сжаты на одеяле. Он не сказал ни слова с тех пор, как Вэй Ин забрал его. Вэй Ин раздумывает, стоит ли ему снова поднимать тему педиатра с Линцзяо, но он не уверен, что это принесёт какую-то пользу. Он получает деньги неофициально, без контракта и гарантий. Всё, что Вэнь Чао знает о его работе с А-Юанем, – это то, что ему рассказывает Линцзяо. Если он разозлит её, она действительно может просто взять и уволить его. Что тогда будет с мальчиком? Он переодевается из испачканной одежды в спортивные штаны и футболку и забирается в постель рядом с А-Юанем. Он засыпает, не сказав ни слова.***
Утром Вэй Ин просыпается от потока сообщений от Лань Чжаня. лань чжань!!!: С Вэнь Юанем всё в порядке? лань чжань!!!: Мне жаль, что ты узнал об этом таким образом. Ничего не решено. лань чжань!!!: Я получил предложение вчера утром. Я надеялся сообщить тебе об этом лично перед ужином, чтобы ты не удивился. лань чжань !!!: Пока ничего не решено. лань чжань !!!: Пожалуйста, позвони мне, когда будет возможность. лань чжань!!!: Пожалуйста. Я: у нас с аюан неприятности я сегодня буду очень занят лань чжан!!!: Он болен? Я: я не знаю, лан чжань Я: я поговорю с тобой позже Он отключает уведомления от Лань Чжаня и переключает внимание на более насущную проблему. Первое, что ему нужно сделать, – это дать А-Юаню немного еды и жидкости. Он заказывает Pedialyte, коробку хлопьев, молоко и редис в Instacart. Пока заказ готовится, он моет рисоварку и ставит новую порцию риса. Заказ из Instacart доставлен, рис готов, а А-Юань всё ещё спит. Вэй Ин проверяет его состояние каждые пятнадцать минут, а потом и каждые пять, боясь, что он перестанет дышать. В конце концов он просыпается. Вэй Ин садится рядом с ним на кровать, держа в одной руке миску с рисом, а в другой – бутылку Pedialyte. – Думаешь, ты сможешь помочь мне с этим рисом? – спрашивает он, стараясь говорить как можно спокойнее. – Не знаю, правильно ли я его приготовил. – Попробуй, – говорит А-Юань. – Если я попробую, ты тоже попробуешь? Я не хочу есть один. А-Юань колеблется, но затем кивает. Он забирает ложку у Вэй Ина, кормит его с ложечки, а затем съедает кусочек сам – поменьше. – Что думаешь? – спрашивает Вэй Ин. – Ничего? Он добавил немного соли и сахара, чтобы было вкуснее. Боится переборщить, чтобы у А-Юаня снова не расстроился желудок. – Всё в порядке, – говорит А-Юань. – Сянь-гэгэ, я наелся. Вэй Ин сдерживает рвущееся наружу разочарованное рыдание. – Как насчёт сока, который у меня есть? – он соблазнительно размахивает Pedialyte. – Можешь сделать глоток? – Я не люблю сок, – говорит А-Юань, глядя вниз. – Что ты хочешь вместо этого? Я могу принести тебе всё, что захочешь съесть или выпить. Хочешь молока? А-Юань качает головой. – Тогда, может, выпьешь немного воды? Я знаю, что после сна мне всегда хочется пить. Как насчёт воды? На то, чтобы скормить А-Юаню остатки риса и полстакана воды, уходит полчаса. Вэй Ин пытается сдержать свою панику, но он знает, что мальчик её чувствует, и это ничем не помогает. Но хотя бы он не отказывается от еды – и это уже кое-что. Они смотрят фильмы на ноутбуке, и где-то около полудня А-Юань засыпает. Вэй Ин пишет Линцзяо: «А-Юаня вырвало, но сейчас ему немного лучше». Она отвечает лишь: «Как раз то, что мне нужно. Можешь оставить его у себя до вечера? У моего гомеопата до этого времени нет свободных мест». Вэй Ин прикусывает губу, швыряет телефон через всю комнату, поднимает его и пишет в ответ: «Конечно».***
После сна Вэй Ин и А-Юань вместе читают: сначала «Элоизу», потом доктора Сьюза, а затем новую «Бабочку и стрекозу» – ту, где нет слов. А-Юань сам объясняет историю Вэй Ину. Иллюстрации сделаны специально большими, усеяны символами из мира бабочек и стрекоз, чтобы мальчик мог выбирать, о чём будет история. – Бабочка любит есть только вредные продукты, поэтому ему нужны лекарства, чтобы снова стать здоровым. И он больше не будет есть конфеты, потому что конфеты – это плохо. И фрукты – это тоже плохо. И рис плохой, и сыр плохой, и хумус плохой. И... – он указывает пальцем. – Это солнце, и солнце всем управляет, и когда солнце покажет «восемь», Стрекоза вернётся домой. Вэй Ин сидит, обняв тёплого, мягкого малыша, и думает: он и правда самый маленький. Такой маленький, такой тихий, такой напуганный. Боится перемен. Боится, что я уйду. Боится еды. Он смотрит на бугорки позвонков на шее А-Юаня. На едва заметные ямочки на его щеках. – Эй, Бабочка, – говорит Вэй Ин, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и нарочито ворчливо, как он всегда говорит со Стрекозой. – Эй, Бабочка, кто тебе даёт лекарства? – М-м-м-м... – А-Юань задумчиво прикусывает палец. – Солнце. – А на что оно похоже, Бабочка? Ответ тот же: оно похоже на солнце. Вэй Ин задаёт ещё один вопрос: – Где солнце хранит лекарство? – В её ванной, – говорит А-Юань. Он внезапно напрягается и с подозрением смотрит на Вэй Ина. – Сейчас мне это не нужно. Я не болен. – Хорошо, – смеётся Вэй Ин, и этот смех звучит кукольно, но он вполне устраивает а-Юаня, который продолжает говорить об облаках.***
В тот день он привозит А-Юаня обратно, потому что должен это сделать: если он этого не сделает, то будет считаться похитителем. Но у него внутри всё переворачивается, когда он видит, как А-Юань выходит за дверь вместе с Линцзяо, чтобы встретиться с гомеопатом. – Ты бы мог запустить посудомоечную машину, прежде чем уйти, – говорит Линцзяо, захлопывая за собой дверь. Вэй Ин запускает посудомоечную машину. Затем он взламывает замок на двери спальни Линцзяо, заходит в её ванную и заглядывает в ящики. На полках рядами стоят витамины Rising Sun. Внизу, почти пустая, – большая упаковка с надписью: «Детокс для жизненной силы!». Инфографика на боковой панели рекламирует всевозможные преимущества для здоровья: от общих (восстановление основных путей, оживление меридианов) до конкретных (повышение сексуальной активности). Вэй Ин вытряхивает в ладонь таблетку: она маленькая, круглая, оранжево-жёлтая, с рельефным узором в виде солнца. Он возвращает её в пузырёк, плотно закрывает, переворачивает и читает скудную предупреждающую этикетку: Этот продукт не одобрен Управлением по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США. Не давать детям.***
По дороге домой Вэй Ин набирает номер Вэнь Чао, который сохранился в его телефоне с тех пор, как он только устроился на эту работу. Раньше у него не было причин им пользоваться. – Санлайн Фармасьютикалз, чем я могу вам помочь? – Это даже не его настоящий номер, а просто рабочий телефон. – Здравствуйте, это няня его сына. Могу я поговорить с мистером Вэнем? – Боюсь, что мистер Вэнь сейчас на совещании. Могу я попросить его перезвонить вам завтра? – Вообще-то нет, – говорит Вэй Ин. – Это своего рода чрезвычайная ситуация. Следует пауза. Затем: – Подождите, пожалуйста. Вэй Ин замирает. Из динамиков доносится резкая музыка, и он вздрагивает. Его руки дрожат и немеют. Он одет не по погоде; с минуты на минуту пойдёт дождь или снег. Он считает до десяти, потом до ста, не двигаясь с места. – Это Вэнь Чао. Что происходит? – в его голосе слышится нетерпение. Вэй Ин снимает трубку с громкой связи, чуть не сбросив звонок. – Мистер Вэнь, здравствуйте, это Вэй Ин. – Да, я слышал. Что случилось? С Юань-Юанем всё в порядке? – Вообще-то, он был у меня дома прошлой ночью, и ему было довольно плохо. Его пару раз вырвало. – Ой, прости, что тебе пришлось с этим разбираться. – Судя по голосу, Вэнь Чао собирается повесить трубку. – На самом деле я просто хотел узнать, могу ли я отвести его к врачу, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. – Поговори с Линцзяо, она за всё это отвечает. – По каждому нетерпеливому слову ясно, что Вэнь Чао не считает это чрезвычайной ситуацией. Но он должен понять. Вэй Ин обязан заставить его увидеть. – Да, она водила его к своему гомеопату, но я подумал, что один визит к педиатру не повредит. Я могу его отвезти, ничего страшного. Тебе просто нужно подписать пару бланков, подтверждающих, что я могу отвезти его к врачу. Я могу отправить их тебе: нужно будет только распечатать и подписать, и… – Я сказал, что Линцзяо всё уладит. Она диетолог, она знает, что делать. – Но… – Послушай, Ин, Линцзяо в жизни А-Юаня дольше, чем ты. Она любит его, как родного сына. Смотри, не переходи границы, слышишь меня? – Я понимаю, что вы хотите сказать, мистер Вэнь, но я беспокоюсь за А-Юаня. – Вэнь Чао начинает что-то говорить, но Вэй Ин продолжает: – Он сильно похудел и ведёт себя странно. Он больше не любит играть, боится еды. Я думаю, она даёт ему что-то, что не должна давать. – Ты издеваешься? – Вэнь Чао звучит недовольно, но это уже шаг в правильном направлении. – Я просто думаю, что его должен осмотреть настоящий врач. Я отправлю вам бланки, как только вернусь домой. Мне просто нужен ваш электронный адрес… Вэнь Чао без предупреждения говорит ему, куда он может засунуть свои бланки. Вэй Ин ошеломлённо моргает. – Мистер Вэнь, – говорит он, стараясь не кричать, не ругаться, не бить кулаком в стену. – Мистер Вэнь, я думаю, что она, возможно, причиняет боль А-Юаню. – Это грёбаная шутка? – Вэнь Чао взрывается, и теперь он орёт, по-настоящему орёт. Вэй Ину приходится держать телефон подальше от уха, но он всё равно слышит каждую брань, каждое обвинение, каждое оскорбление. – Я доверяю ей больше, чем тебе, мелкий извращенец! Ты, блядь, уволен! Держись нахуй подальше от моей семьи! Связь обрывается как раз в тот момент, когда начинается ледяной дождь.***
Когда он возвращается в свою квартиру, он весь мокрый от дождя, слишком ошеломлённый, чтобы чувствовать холод. Лань Чжань ждёт снаружи, дрожа на крыльце под зонтом. – Что ты здесь делаешь? – Его голос звучит скорее устало, чем резко, но Лань Чжань всё равно вздрагивает. – Я волновался. За тебя. За Вэнь Юаня. Могу я войти? – Почему бы и нет. Вэй Ин молча открывает дверь и заходит. Лань Чжань следует за ним до квартиры, соблюдая осторожную дистанцию между ними. Вэй Ин сбрасывает ботинки и промокшее пальто. Он оглядывает свою убитую квартиру. Он не может позволить себе такое жильё, работая барменом, если только не сможет убедить начальство увеличить ему смены. Если он быстро не найдёт что-нибудь другое, то не сможет остаться здесь. А что он может найти взамен того, что теряет? Две работы с частичной занятостью, полный рабочий день без льгот, без подушки безопасности. Без учёбы. Он даже не знает, как подать заявление в Службу защиты детей, ему придётся это выяснить. – Вэй Ин. – Лань Чжань стоит рядом с ним, осторожно положив руку ему на поясницу, и смотрит на него с ужасом. Он с трудом возвращается в настоящее. – Берлин, Лань Чжань. – Вэй Ин не знает, что делают его лицо и голос, но что бы это ни было, это ранит. Боль на всём лице Лань Чжаня. – Ты просто… не сказал мне. – Я этого не планировал. Клянусь. Место освободилось неожиданно, они так быстро организовали прослушивание. Обычно я бы даже не рассматривал это. Я уверен, что они хотели взять кого-то из местных, но дядя знает главного альтиста, и он включил меня… включил меня в список. Всё произошло так поспешно. Послушай, Вэй Ин, это не то, что я планировал. – Круто, ладно, как скажешь, ты этого не планировал, но, чёрт возьми, Лань Чжань, неужели тебе было так сложно просто сказать, что ты идёшь на прослушивание? Ты заставил меня думать, что это просто… Я не знаю, что я думал. Но не это. – Я не хотел. Я не хотел лгать. – Нет, ты просто хотел сказать неправду. Чёрт, это ужасно. Они ссорятся, но это не та ссора, к которым привык Вэй Ин. Это ссора, в которой, как он думает, он не сможет победить. Он садится на край кровати, внезапно почувствовав такую усталость, что не может стоять. Его волосы спадают на плечи, раздражая его. – К тому времени, как это произошло, – говорит Лань Ванцзи, – я уже был… не уверен. – Не уверен в чём? – Не уверен, что мне это ещё нужно. – Лань Чжань безуспешно пытается привлечь внимание Вэй Ина. – Но ты всё равно пошёл. – Я не думал, что они предложат мне работу. Вэй Ин не может думать. Он не хочет ссориться с Лань Чжанем. Он не хочет потерять Лань Чжаня. Но глупо хотеть чего-то или думать о чём-то, кроме реальной чрезвычайной ситуации. Есть маленький мальчик, которому больно, которого намеренно и регулярно обижают, а Вэй Ин ссорится со своим парнем, с которым встречается всего несколько месяцев. Сейчас это не самое важное в его жизни. Если бы он мог спасти только что-то одно, это было бы не это. – Вэй Ин, – говорит Лань Чжань, опускаясь перед ним на колени и беря его за руки. – Клянусь, дело не только в тебе. Вэй Ин невесело усмехается. Отдёргивает руки. – Я и не думал, что это так, поверь мне. – Мне было тяжело. Приспосабливаться после окончания учёбы. Пытаться понять, чего я всё ещё хочу, чего я хочу по-новому. – Это я, – с горечью говорит Вэй Ин. – Я – новое. Я не могу быть тем отвлечением, которое мешает тебе на самом деле хотеть. – Ты – то, чего я хочу. Я ни от чего не откажусь. Вэй Ин слышит его, но слова не доходят до сознания; его собственные мысли звучат громче. Они вместе всего несколько месяцев. Они ничем не связаны, по крайней мере, не обязаны друг другу. Вэй Ин не знает, что было бы хуже: если бы он попросил Лань Чжаня отказаться от того, что, по всей видимости, было мечтой его детства, или если бы Лань Чжань предложил, не дожидаясь просьбы, пожертвовать стольким ради человека, которого он едва знает. Оба варианта ужасны. Если Лань Чжань останется, их отношения будут навсегда запятнаны осознанием того, что он отказался от Берлина. Когда медовый месяц закончится – через неделю, год или десять лет, – эта жертва всё ещё будет ждать их. Разве не лучше немного потерпеть сейчас, чтобы потом терпеть было легче? Да и какая разница? Что может быть больнее, чем потерпеть неудачу, потерять А-Юаня? Как давно он разговаривал с Вэнь Чао? Ему нужно было позвонить в службу опеки по дороге домой; сначала он хотел посмотреть, что именно нужно сделать, на случай если потребуется что-то подготовить, но минуты превращаются в дни, и он представляет, что может случиться с А-Юанем, которого некому защитить. Ему не следовало отпускать его в ту квартиру. Ему не следовало звонить Вэнь Чао; это был неверный шаг. Он не должен был... – Не делай этого, Вэй Ин. Пожалуйста. – Я не хочу быть человеком, который разрушил твою жизнь, – грубо говорит он, потому что и так уже достаточно разрушил. – Ты этого не сделаешь. Ты бы не смог. – Я мог бы. Я сделаю это. – Он смотрит на Лань Чжаня, стараясь не показывать, как сильно он сейчас расстроен. – Ты пошёл на прослушивание, потому что надеялся, что они примут решение за тебя, верно? Что ж, они, блядь, сделали это. Тебе следует уйти. Я не собираюсь просить тебя остаться. Лань Чжань смотрит на него, всё ещё стоя на коленях, положив руки на бёдра Вэй Ина. В его глазах блестят слёзы, которым он ещё не позволил пролиться. Он выглядит несчастным, сломленным, растерянным. – Это неправильно, – говорит он надломленным голосом. – Как между нами может быть так? – Это легко, – холодно отвечает Вэй Ин. – Я никогда ничего не заканчиваю, разве ты не знал? Твой дядя успокоится. – Не говори так, – сердито отвечает Лань Чжань. – Не прячься за этим. Ты всегда так делаешь: говоришь так, будто бросить колледж – это единственное, что ты когда-либо делал... – Откуда тебе знать, что я всегда делаю? – злобно спрашивает Вэй Ин. – Ты знаешь меня всего пять минут. – Вэй Ин... – У меня много дел. – Он встаёт так резко, что Лань Чжань падает обратно на ковёр, который давно не пылесосили. – У тебя тоже. Тебе пора идти. – Ты правда это делаешь? – спрашивает Лань Чжань, жалобно глядя на него снизу вверх. – Ты правда расстаёшься со мной? И дело в том, что Вэй Ин не хотел этого, или не совсем хотел, но ему нужно, чтобы Лань Чжань ушёл: каждая прошедшая минута – это ещё одна минута, когда он подводит А-Юаня. Поэтому он говорит: – Да. Наступает болезненная, затяжная тишина. Лань Чжань неуверенно поднимается на ноги. – С Вэнь Юанем всё в порядке? По какой-то причине это худшее, что он мог сказать. Вэй Ин чувствует, что начинает проваливаться внутрь себя. Лань Чжань бросается вперёд, протягивая руки, чтобы поймать его, но Вэй Ин отшатывается и оказывается вне досягаемости. – Просто уходи, – выдыхает он. – К чёртовой матери, иди. Лань Чжань уходит. Вэй Ин закрывает и запирает за ним дверь.
