The Right to Care / Право на заботу

Среда, 16 августа

Вэй Ин и А-Юань примерно раз в неделю ездят в город на общественном транспорте. Им нравится ходить в Музей современного искусства, Институт Франклина или в музее «Пожалуйста, потрогай». Они ищут кости динозавров, ползают по гигантскому сердцу, а потом устраивают пикник в парке Шуйлкилл-Ривер. Сейчас среда, вторая половина дня, и А-Юань играет на детской площадке рядом с парком для выгула собак, крича во всё горло, как обычный счастливый четырёхлетний мальчик. Вэй Ин просматривает фотографии своего последнего проекта, пытаясь понять, что с ним не так. Иногда помогает сфотографировать его и посмотреть со стороны. Иногда от этого просто начинает болеть голова. лань чжань!!!: Привет. Он чуть не роняет телефон. Он садится на бетонный выступ, граничащий с детской площадкой, так резко, что у него болит копчик. Я: привет лань чжань!!!: Как дела? Я: хорошо Это кажется неубедительным. Этого недостаточно. Что он может сказать? Я: просто тусуюсь с Аюаном Я: мы на детской площадке Я: мне скоро нужно будет вернуться Я: молись за меня чтобы его не укачало в троллейбусе Я: это как американские горки лол Что ж, это всё ещё звучит неубедительно, но никто не может обвинить его в том, что он говорит недостаточно. Лань Чжань долго печатает. лань чжань!!!: Тебя подвезти? лань чжань!!!: Я в городе. У меня машина напрокат. А-Юань случайно толкает другого ребёнка, затем тот толкает его в ответ, сильнее. Он падает, и сразу же начинаются слёзы. Вэй Ин подбегает, чтобы осмотреть его. Ни крови, ни даже царапины – он просто испугался. Через минуту он уже снова носится по округе. Я: мы собирались в Джермантаун, это довольно далеко, но всё равно спасибо лань чжань!!!: Это не проблема. Я был бы только рад. Вэй Ин очень не любит ездить на троллейбусе. От этого у А-Юаня кружится голова, но это самый дешёвый способ добраться до района, где живёт бабушка. Я: в комплект аренды входит автокресло? хаха лань чжань!!!: Да. Я: правда? лол я просто шутил лань чжань!!!: Оно встроено в заднее сиденье. Складывается. Я: ну ну ну Я: лань чжань Я: ты действительно добился своего Я: ладно, если ты не против Я: было бы неплохо прокатиться Я: Отправил гео-позицию. Вэй Ин и А-Юань гоняют футбольный мяч, когда появляется Лань Чжань. Он легко паркуется на узком пространстве рядом с полем и подходит к ним. Вэй Ин не может сдержать улыбку, хотя кажется, что она может исчезнуть в любой момент. Он чувствует себя лучше, чем раньше. Теперь с ним всё в порядке, и это не ложь. Но, боже, как же приятно его видеть. Он слишком хорош, чтобы описать его словами: в обтягивающих белых джинсах, с узким ремнём и в белой футболке с длинными рукавами, которая почему-то не промокла от пота. А-Юань беспорядочно бьёт по мячу, и тот улетает далеко, но Лань Чжань ловит его носком своего синего кожаного ботинка. Он медленно и точно бьёт ногой в ответ, прямо под ногу А-Юаню, и А-Юань без возражений принимает его в игру. В парке громко стрекочут насекомые, движение вялое, голубое небо украшают облака. Через некоторое время А-Юань берёт Лань Чжаня за руку – непонятно, кого из взрослых он, по его мнению, хватает, просто схватил того, кто был ближе всего, – и тянет его к одеялу, где они оставили свои сумки. Он готов перекусить после того, как израсходовал столько энергии в погоне за мячом. Вэй Ин садится на корточки и роется в сумке, вытаскивая упаковку крекеров "Золотая рыбка" и "Капри сан". – Держи, редиска, – говорит он, протягивая закуски А-Юаню, и, не подумав, добавляет Лань Чжаню: – Держи, зайка. Лань Чжань замирает, рука всё ещё протянута за пакетом крекеров. Вэй Ин слишком поздно понимает, что он сказал. – Бл… – он бросает взгляд на А-Юаня. – Извини, Лань Чжань. Это было глупо с моей стороны. Лань Чжань снова приходит в движение, открывает пакет с золотыми рыбками, передаёт его А-Юаню и забирает нераспечатанный пакет. А-Юань откусывает рыбе хвост, не подозревая о мелодраме, разыгрывающейся в полуметре от него. Он также протягивает свой пакет с "Капри сан", чтобы Лань Чжань взял соломинку. – Ничего страшного, – говорит тот наконец. – А-а, ладно. Слушай, с твоей стороны было мило приехать сюда, но если тебе нужно куда-то ещё – я даже не знаю, как долго мы здесь пробудем. Тебе не обязательно торчать здесь. – У меня не было никаких планов на сегодня, – говорит Лань Чжань, стараясь сохранять нейтралитет, – но я уйду, если ты этого хочешь. Я не хотел навязываться. – О, ты не навязываешься, – слишком поспешно говорит Вэй Ин. – Я не хочу, чтобы ты уходил, ты просто… не обязан оставаться. Не позволяй мне так сильно давить на тебя, ха. – Я буду иметь это в виду. А-Юань уловил только самую важную часть этого разговора. – Богатый-гэгэ, ты можешь покатать меня на качелях? – А-Юань! – в ужасе восклицает Вэй Ин. – Ты не можешь просто так называть его Богатый-гэгэ! – Но у него есть машина, – возражает А-Юань. – Я покатаю тебя на качелях, – говорит Лань Чжань, – после того как ты закончишь есть. – Всю упаковку? Лань Чжань кивает, и А-Юань с убийственным намерением ныряет в золотую рыбку. Вэй Ин смотрит на это, не веря своим глазам. – Ах, Лань Чжань, почему тебе так легко далось? Я никогда не могу заставить его есть так же хорошо, как ты. С ним это всё равно что воду из камня добывать. Он легонько тычет А-Юаня в ямочку на щеке. А-Юань, снова уделяя внимание происходящему лишь наполовину, широко улыбается, обнажая зубы, перепачканные крекерами. – Ты тоже ешь, – говорит Лань Чжань, открывая второй пакет с золотыми рыбками и вручая его Вэй Ину. Вэй Ин обнаруживает, что подчиняется ещё до того, как осознаёт, что ему отдали приказ. Это может стать проблемой.

***

– Надолго ты в городе? – спрашивает Вэй Ин, переключая радио в машине на WXPN. – По какому поводу? – Я вылетаю завтра, – говорит Лань Чжань. – Снова в Берлин, да? – Вэй Ин пытается изобразить наигранный энтузиазм, как будто это не самый важный разговор, который они могли бы сейчас вести. – Да. – Как твоя работа? – Всё в порядке. Ладно, Вэй Ин может и сам догадаться, им не обязательно об этом говорить. Он смотрит, как за окном проносится Шуйлкилл, и говорит только для того, чтобы подсказать Лань Чжаню дорогу или ответить, когда А-Юань задаёт ему вопрос. (Мы всё ещё едем домой? – Да, но нам нужно ехать другим маршрутом. – Почему? – Потому что мы на машине, а не в троллейбусе. – Почему? – Потому что Лань Чжань оказывает нам услугу. – Почему? – Потому что он очень милый. – Почему?) – Ах, ах, посмотри в окно, А-Юань, там вертолёт! Ты его видишь? – Я его не вижу, – говорит А-Юань, приложив грязную руку к окну и пытаясь что-то разглядеть. Он любит вертолёты. – Вон там, над водонапорной башней. Ты его не пропустишь! – Это птица, гэгэ, – в голосе А-Юаня слышится насмешка. Вэй Ин всплескивает руками. – Ах, ты так говоришь! В любом случае, теперь этого нет, так что кто знает, кто прав, а кто виноват? – Это была птица, – говорит Лань Чжань, и Вэй Ин готов поклясться, что слышит, как он сдерживает улыбку. – Видишь? – злорадствует А-Юань. – Все постоянно меня задирают, – дуется Вэй Ин.

***

Лань Чжань паркуется перед домом и выгружает сумки, пока Вэй Ин достаёт А-Юаня. Он без особого энтузиазма чистит встроенное автокресло. – Ах, им придётся пропылесосить здесь всё, когда ты вернёшь машину, – извиняющимся тоном говорит он. – Он просто везде оставляет крошки, куда бы ни пошёл. Я даже не знаю, что это за штуки. – Это не проблема. – Сянь-гэгэ, у меня не закружилась голова! Можно мы завтра снова поедем на машине? А-Юань прыгает кругами, чтобы показать, что у него не кружится голова. – Нет, дружище, прости. Это было один раз. – Можно Богатый-гэгэ войдёт? – Я не знаю, я спрошу. Эй, Богатый-гэгэ, не хочешь зайти? А-Юань прижимается к бедру Лань Чжаня и хлопает ресницами так, как четырёхлетний ребёнок не должен уметь делать. Маленький манипулятор. Конечно, это работает, и Лань Чжань запирает машину и следует за ними в дом. К этому моменту уже довольно поздно, и весь мир залит тёплым, мягким светом. Если бабушка и удивлена тем, что Вэй Ин привёл домой гостя, то не подаёт вида. Она привыкла к тому, что люди заглядывают к ней, чтобы отведать её стряпню и пообщаться. Вэй Ин достаёт из холодильника банку пива, предлагает её Лань Чжаню, зная, что тот откажется, и открывает её для себя. Они следуют за А-Юанем на задний двор. Он исчезает на несколько минут в соседнем дворе и возвращается с Цзычжэнем на буксире. Они носятся по двору, визжа, как маленькие банши, а Вэй Ин и Лань Чжань сидят на качелях на крыльце, не касаясь друг друга плечами, и пьют пиво и холодный чай соответственно. Качели на крыльце приятно скрипят, а вокруг слышны звуки возвращающихся с работы соседей, хлопанье дверей машин, приветствия людей. Это… мило. – Ты теперь здесь живёшь? – спрашивает Лань Чжань. – Да. Из-за того, что у меня сменилось несколько работ, я не мог позволить себе жить на прежнем месте. Но это даже хорошо: бабушка Вэнь даёт мне кров и еду, пока я присматриваю за А-Юанем, а по утрам я работаю в кофейне, пока он на занятиях. – Какие у него занятия? – По понедельникам и четвергам – китайские, а по вторникам у него занятия музыкой. Мне приходится возить его туда: бабушка ненавидит общественный транспорт – думаю, он научился этому у неё, ха-ха. А теперь, когда ты дал ему почувствовать вкус роскошной жизни, он станет самым избалованным ребёнком в округе. – Это невозможно, – говорит Лань Чжань, – избаловать маленького ребёнка. Они смотрят, как А-Юань и Цзычжэнь спорят о том, кому достанется ведро с грязью. Это вполне цивилизованная ссора, в которую не стоит вмешиваться. Они оба так избегают конфликтов. Вот бы здесь был Цзинъи… – Его отец? – спрашивает Лань Чжань. Вэй Ин делает глоток пива, чтобы дать себе время придумать ответ, который не будет звучать как в тюрьме в ожидании суда за то, что нанял людей, чтобы меня подставили и отправили в больницу. Они хорошо проводят время, не стоит всё портить. – Он сейчас довольно занят. – А-а. – На самом деле это к лучшему. Бабушка всегда хотела проводить с ним больше времени. И ему полезно иметь свой двор. Цзычжэнь – это просто бонус. Даже если у него есть собака. – И ты здесь. – Ну да. Я же не могу его бросить, верно? Лань Чжань поворачивается, чтобы посмотреть на него, и на этот раз Вэй Ин не может понять, что выражает его лицо. Наверное, прошло слишком много времени, и он разучился это делать. Они не виделись почти столько же, сколько были вместе, даже если считать все те переписки. В любом случае сейчас не время об этом думать. Бабушка зовёт их умываться перед ужином.

***

После ужина А-Юань уговаривает Лань Чжаня сыграть в «Уно». Это довольно запутанная игра, потому что А-Юаню приходится постоянно объяснять правила Лань Чжаню, который, как подозревает Вэй Ин, играет плохо только для того, чтобы А-Юаню было что исправлять. Он уважает эту технику, которую сам иногда использует, когда они практикуются в китайской грамматике. А-Юаню очень очень нравится объяснять. Потом приходит время ложиться спать, и А-Юань настаивает, чтобы Лань Чжань почитал ему, но Сянь-гэгэ тоже должен слушать, и сегодня вечером у него будет четыре книги, а не три, потому что у них компания. – Три книги, А-Юань, ты не можешь менять правила в процессе игры, – начинает Вэй Ин. – А что, если мы прочитаем три длинные книги? – предлагает Лань Чжань. Глаза А-Юаня загораются. Но шутка оборачивается против него, потому что голос Лань Чжаня такой низкий, медленный и успокаивающий, что он укладывается в одну книгу максимум. Невероятно. Вэй Ин не хочет, чтобы это заканчивалось. Они сидят на заднем крыльце, наблюдая, как последние лучи серого света исчезают за горизонтом. Они сидят так до тех пор, пока не начинают досаждать насекомые, кусая Вэй Ина за руки и шею, которые остаются открытыми футболкой. Они возвращаются в дом; там тихо, если не считать шума генератора белого шума на лестничной площадке второго этажа. Бабушка, наверное, читает в постели или уже спит. – Ты хотел… – говорит Вэй Ин, поворачиваясь, и Лань Чжань целует его, обвивая руками талию. Вэй Ин знает, что скоро ему будет больно, он знает, что заплатит за это, но он так долго этого хотел, и вот это случилось. В любом случае уже слишком поздно, они уже это делают. Он затаскивает Лань Чжаня на чердак, закрывает за ними дверь и всю дорогу целует его. Лань Чжань осматривается, пока его глаза привыкают к темноте: в углу стоит стол для рисования, а кровать с печным матрасом Вэй Ин никогда не утруждает себя тем, чтобы расстелить нормально. – Это не может, – говорит он очень серьёзно, – быть полезно для твоей спины. – Не думаю, – Вэй Ин смеётся, потому что это было забавно, то, что только что сказал Лань Чжань, и потому что это правда, и потому что он должен смеяться, иначе сделает что-нибудь похуже. Лань Чжань ждёт, пока он перестанет хихикать, а потом они снова целуются. Его руки скользят по телу Вэй Ина, ощупывая его сквозь одежду и под ней. Затем его рубашка легко снимается, и Лань Чжань начинает целовать его в рёбра и плечи, находя татуировки по памяти, ведь при таком освещении он их не видит. Его пальцы скользят по зажившему ожогу на груди, замирают и скользят обратно. – Что случилось? – Как, чёрт возьми, ты вообще можешь его чувствовать? – Вэй Ин смеётся, задыхаясь. – Я сам почти не чувствую. Шрам хорошо зажил, он почти не выпирает, лишь немного ровнее и блестит, чем окружающая его кожа. В темноте его не заметишь, если только не знаешь, что он там есть. – Вэй Ин... – Почему на тебе так много одежды? – Вэй Ин явно пытается сменить тему. Лань Чжань, помедлив ещё мгновение, позволяет ему это сделать. Вэй Ин стягивает с него рубашку и джинсы и теряет дар речи, увидев, что Лань Чжань набрал мышечную массу, его плечи и бицепсы заметно увеличились, а линия талии стала ещё более выразительной. – Чёрт, что ты с собой сделал? – спрашивает он, смотря, как измученный жаждой идиот, которым он и является. – Ты никогда не давал мне тренироваться, когда я должен был это делать, – напоминает ему Лань Чжань. – Кто-нибудь, найдите моего прошлого я и врежьте ему, – говорит он очень искренне. Он толкает Лань Чжаня на кровать, стягивая нижнее белье с длинных мускулистых ног. Лань Чжань в основном возбужден и твердеет под рукой Вэй Ина. Вэй Ин скучал по этому члену. И неважно, что у него не было никого с тех пор, как они расстались, он думает, что это единственный член, который ему когда-либо понадобится. Он благоговейно опускается на колени между раздвинутыми бёдрами Лань Чжаня и прижимается к нему. От них обоих немного пахнет потом после целого дня, проведённого на жарком солнце, но даже это кажется привлекательным, а вкус под слоем пота такой же, как у Вэй Ина в его снах. Он жадно заглатывает его. Прошло уже достаточно времени, и ему приходится снова привыкать, подавляя рвотный рефлекс, но он всё равно предпочитает не торопиться и растянуть удовольствие. Он не знает, будет ли у него ещё такой шанс, поэтому должен воспользоваться им по полной. Он обхватывает пальцами основание члена Лань Чжаня, ласкает его яйца и внутреннюю поверхность бёдер и заглатывает его так глубоко, как только может. Этого недостаточно, этого недостаточно, он хочет, чтобы он попал прямо в его кровеносную систему. Лань Чжань слишком рано отстраняется от него. Вэй Ин пытается дотянуться до него губами, но Лань Чжань действительно сильнее. – Наверх, – говорит он напряжённым низким голосом. – Сейчас. Вэй Ин нащупывает под кроватью смазку и выдавливает немного на пальцы, сначала чтобы распределить по члену Лань Чжаня, а затем, чтобы смазать себя. Он не трогает себя пальцами, потому что хочет, чтобы Лань Чжань был первым, кого он почувствует внутри себя. Лань Чжань усаживает его к себе на колени лицом к лицу и придерживает член, чтобы Вэй Ин мог опуститься на него. Он тугой – Вэй Ин действительно отвык от этого – и ему требуется время, чтобы полностью заполнить себя. Они не могут перестать целоваться: в губы, в шею, в уши, в волосы – везде, куда могут дотянуться их губы. Когда задница Вэй Ина упирается в бёдра Лань Чжаня, он слегка надавливает, чтобы убедиться, что может войти ещё глубже. Лань Чжань приподнимает бёдра, положив горячую и тяжёлую ладонь на поясницу Вэй Ина, направляя его движения. Вэй Ин кладёт руки на плечи Лань Чжаня, чтобы приподняться и опуститься. Лань Чжань хватает его за бёдра и легко поднимает, почти отрывая от земли, а затем снова погружается в него. Вэй Ин чувствует себя невесомым, его поддерживают и несут, а внутри него нарастает жар. Лань Чжань вытягивает из него звуки, которые ему сейчас совсем не стоит издавать, будь то белый шум или что-то другое. Лань Чжань обхватывает одной большой рукой затылок Вэй Ина и прижимает лицом к своей шее. – Прикуси, – говорит он, и Вэй Ин подчиняется. – Сильнее. Вэй Ин, сильнее. – Я сделаю тебе больно, – выдыхает Вэй Ин. – Неважно. – Он прижимает руку к затылку Вэй Ина, притискивая его лицо к своему плечу, и Вэй Ин впивается в него зубами так сильно, что чувствует, как трескается кожа. Лань Чжань упирается в то самое место, на изучение которого он потратил столько часов. Там, где они соединяются, вспыхивает белая молния, и Лань Чжань едва успевает обхватить член Вэй Ина, как они оба кончают, дрожа в объятиях друг друга. Они так и остаются сидеть на краю кровати, и Лань Чжань медленно расслабляется внутри Вэй Ина. С этой стороны оргазма конец кажется таким близким. Вэй Ин готов расплакаться. Он облизывает губы и чувствует вкус крови. – Блядь! Лан Чжань, прости. – У него на горле розовое пятно. Рука Лань Чжаня тянется к ране, прижимая ее. – Я тебя об этом просил, – говорит он. – В любом случае, прости меня, – говорит Вэй Ин. – За то, что причинил тебе боль. Раньше. – Тебе не за что извиняться, – говорит Лань Чжань с такой добротой, что это похоже на удар под дых. – Я не злюсь. Он осторожно поднимает Вэй Ина, вытирается горстью салфеток из коробки, стоящей у кровати, и начинает одеваться. – Тебе нужен… – Приму душ у себя, – говорит он и замолкает, как будто это было полноценное предложение. Лань Чжань последним надевает рубашку, и когда он просовывает руки в рукава, Вэй Ин замечает это: тёмную тень высоко на его грудной клетке, чуть ниже левой подмышки. Он протягивает руку, чтобы не дать Лань Чжаню прикрыть это, и включает прикроватную лампу. Внезапная вспышка света причиняет боль им обоим, но Вэй Ин не обращает на это внимания, глядя на чернильное пятно. Кролик сяи, которого он нарисовал в шутку, теперь был запечатлён на гладкой коже Лань Чжаня. Он двигается в такт его дыханию, как живой. – Ты сам мне его подарил, – говорит Лань Чжань, немного оправдываясь. – Ты сказал, что я могу её сделать. Это была единственная татуировка, которую я хотел. – Ты, – Вэй Ин сглатывает. – Я рад, что ты не побоялся и сделал это. Было больно? Ребра могут болеть. – Я не почувствовал, – коротко отвечает Лань Чжань и заканчивает надевать рубашку. Вэй Ин сдерживает рыдания. Он уже расплатился за этот день; он думал, что у него будет немного больше времени. Лань Чжань проверяет карманы в поисках кошелька и ключей и целует Вэй Ина в щёку. – Тогда ладно, – говорит Вэй Ин. Он надевает боксеры, чтобы проводить Лань Чжаня до двери, но больше никаких поцелуев, ни единого прикосновения. Он запирает дверь на замок и ждёт, прислонившись лбом к прохладному дереву, когда услышит, как отъезжает машина Лань Чжаня. Он долго ждёт, прежде чем слышит звук. Он возвращается в свою комнату и без душа ложится на кровать. Он не засыпает до восхода солнца.

***

Вэй Ин целый месяц переживает эмоциональное похмелье, пока не понимает, что всё ещё ждёт, что Лань Чжань неожиданно напишет ему, что он всё ещё хочет его, хочет снова. Он удаляет номер Лань Чжаня, прежде чем успевает передумать. Месяцы превращаются в годы, жизнь продолжается, А-Юань становится сильнее, а Лань Чжань так и не появляется.