Final loss

Ночью моросил дождь и дуло холодным ветром с самого моря, надвигалась явная непогода. Небо заволокло тучами, но время от времени оно озарялось вспышками молнии. Такое время суток и погода нравились Зелине больше всего. Она сидела на кухне своего небольшого уютного домика, пила недавно вскипяченую воду и наслаждалась чтением книги. Поначалу ей было сложно не выживать, но сейчас Миллс-старшая готова признать, что ей не хочется с кем-то соревноваться и стараться превзойти какого-то человека, ей нравится эта простота жизни, которую она смогла обрести. Иногда ей снова хочется попросить прощения у сестры за все, что она сделала, но понимала, что Реджина слишком отходчива и давно простила ей это (хотя она не смогла бы). В своей комнате на втором этаже спит ее дочь, в нескольких кварталах находится дом, где живет ее сестра и племянник, а с некоторыми жителями Сторибрука она почему-то очень быстро нашла общий язык. Она удовлетворенно вздохнула, дочитав последние слова. Зелина обнаружила, что ей нравятся ретеллинги на заезженные истории и сказки. Сейчас она изучила такой на сказку о Золушке. Взяв блокнот и ручку, Зелина вернулась к столу и, укрывшись пледом, начала писать заметки и мысли. Перечитывая один и тот же фрагмент второй раз, женщина отнеслась к нему по-другому. Да, конечно она знала, что при перечитывании одной и той же книги, человек может обращать внимание на абсолютно разные нюансы. Тем более, знала она, читая в первый раз, ты обращаешь внимание на сюжет, возможно на героев. Читая второй раз, ты обращаешь внимание на стилистику или язык, а потом ты открываешь все больше и больше новых слоев одно и той же книги. Она глубже зарылась в кресло, укрылась пледом и стала перечитывать книгу, параллельно разглядывая иллюстрации. Однозначно, толкового анализа сегодня не выйдет, но ей интересно уловить моменты в том, что же пошло не так. Зелине нравилось, как красиво и тонко было написано, словно кто-то вдыхал жизнь в каждое слово, оживлял каждую букву, говоря правду, а не ванильную историю об очередной малолетней идиотке, считающей, что она самая-самая в чем бы то ни было. Мрачность иллюстраций добавляла этой красоте свое очарование. Она определенно оставит эту книгу в своей библиотеке и подарит такую же сестре, чтобы та перестала читать свои финансовые книжонки и взялась за чтение чего-то действительно интересного. Неожиданно за окном мелькнула чья-то фигура, и, успевшая это увидеть Зелина напряглась, ведь дождь и позднее время не предполагают гуляющих сторибрукцев. Стук в дверь еще больше напряг женщину. Держа свое орудие наготове, она посмотрела в дверной глазок и, закатив глаза, поспешила открыть дверь. – Какого хрена ты так поздно ошиваешься рядом с моим домом? – Чего ты шипишь на меня, как змея, – проворчала гостья. – Я прогуливалась по городу и подумала, что можно зайти к тебе. – У меня, что, неоновая вывеска "Все бродяги города сюда"? У меня нет желания встречать гостей, и Робин уже спит, поэтому если ты разбудишь ее, я отправлю тебя в Оз. – Хорошо, – посмеялась гостья, – я в общем-то и не собиралась громко себя вести, чтобы ты знала. Они прошли на кухню, где рыжеволосая заварила две чашки листового черного чая. Поставив одну перед гостьей, женщина вперила в нее свой выжидающий взгляд. Гостья по ту сторону долго молчала, пила чай и раздумывала, стоит ли делать комплемент хозяйке, потому что, по ее мнению, чай получился довольно приятным и вкусным. – У меня странное предчувствие и иногда мне кажется, что я чувствую запах того, кого уже нет в Сторибруке, – вдруг признается пришедшая. Зелина вся обратилась в слух, потому что теперь она не может отрицать того, что чувствует сама. Но об этом она умолчит. Пока что. – Какого рода твое предчувствие? И гостья рассказала, что она чувствует надвигание чего-то непонятного, нового и чуждого для их городка. Словно вселенную кто-то разрежет и смешает все реальности, вплетет туда другую вселенную. Словно какая-то магия либо появится, либо уйдет из этого маленького городка. Последнее было сказано со смешком-оскалом. – А еще запах. Иногда посреди дня или ночи я могу уловить запах Свон. Как будто она иногда бывает здесь, но прячется. И как будто ее запах усиливает это предчувствие. Как будто это ее угроза, понимаешь? И эта новость ударила Зелину. Эмма Свон? Какого черта? Ей уже нет места в этом городе. Она счастливо свалила со своим муженьком. Что ей нужно от них теперь? – Ты уверена? – Абсолютно. Этот запах я знаю достаточно давно, можешь мне поверить. – Реджине мы об этом пока не скажем. Сначала разберемся с этим, а потом все обсудим уже с сестрицей, ладно? – тревога захлестнула женщину, – и Генри. Ему тоже ни слова. Как же так? На кой черт эта блондинистая идиотка снова появилась в этом городке? Петь о любви очередному несчастному человеку? Или притворяться все с той же? Или, ее последняя любимая фишка, говорить, что она до гробовой доски подруга для ее сестры? Зелина разозлилась. На ее шее начали появляться пятна, светло-голубые глаза потемнели. Ненависть зехлестывала, окутывала, обрушивалась волнами океана, почти не оставляя шанса выбраться. – Зелина, пожалуйста, вернись сюда, – гостья аккуратно, почти невесомо коснулась локтя рыжеволосой женщины, подушечки пальцев очертили косточку. – Ты здесь, я с тобой, – кулак расслаблялся, плечевые мышцы становились мягче – Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы не подпустить ее к Миллсам, ладно? Взгляд той, что в начале этой встречи обещала гостье путешествие в Оз, постепенно стал осознанным. Она согласно кивнула, а потом предложила сменить тему. Ей хотелось поговорить о чем-то другом, о нормальном, о том, чего с ней никогда не будет. – Я хочу путешествовать по этому миру. Хочу начать с путешествия хотя бы по США. Я уже присмотрела парочку городов, куда хотела бы в первую очередь. Да и Генри приглашал к себе. – Я как-то бывала в других городах. И это действительно ощущение свободы. – Почему так и не уехала отсюда? – Ну, как минимум потому, что здесь меня держали обязательства по кафе бабушки, а сейчас – по собственному. – Покажешь мне как-нибудь города, где ты побывала? Пока гостья взахлеб рассказывала о том, что успела увидеть своими глазами и найти в интернете, Зелина потеплее укуталась в свой кардиган, глядя на гостью, сидящую в одной футболке. В ее доме не было сильного холода, но и зверского отопления тоже не было. Они разные, понимает для себя Зелина, но ей так комфортно рядом с этой женщиной. Они проговорили еще около часа, обсуждая, кто куда и за чем поехал бы в другой штат, другую страну. И Зелина поняла, что ей действительно было бы интересно отправиться в путешествие именно с этим человеком. Перед тем, как гостья покинула ее дом, Зелина более настойчиво (что очень даже в ее духе) выдвинула предложение совместной поездки, на что та обворожительно (как показалось рыжеволосой) улыбнулась и ответила согласием. Закрыв дверь и отправившись убирать кружки, Миллс никак не могла отойти от мыслей о гостье, от ощущения комфорта рядом с ней и чего-то теплого, что разливается в груди при встрече или мысли об этом человеке. Глупая улыбка не озарила лицо Зелины, потому что женщина по своему горькому опыту понимала, что счастье уйдет быстрее, когда ты позволишь себе его испытать. Эта неделя выдалась на удивление холодной, чему удивились все сторибрукцы. Максимальная температура воздуха достигала всего 45 °F, хотя на дворе стояло начало июля. Жизнь текла своим чередом, стала более размеренной и спокойной, как жители города в эту погоду, однако дети не отказывали себе в резвых играх, походах в кино и посиделках в кафе города. Но Руби чувствовала, что что-то идет не так. Она чувствовала тот самый запах, который за многие годы стал бы узнаваем даже во сне или в коме. Незваная гостья теперь не пряталась. Ее запах теперь гораздо чаще мелькал посреди дня, пару раз даже рядом с домом мэра, однако все жители все еще вели себя так, словно ни разу не видели ее с коронации Миллс. Вероятно, так оно и есть. И вот сейчас Руби бежит в сторону пляжа, потому что запах Свон ведет ее именно туда, а игнорировать его она уже не в силах. И она не ошиблась: блондинка стояла у самого края моря в конце пляжа, где обычно не гуляют даже самые отъявленные отшельники. Песок заглушал шаги Руби, но она была уверена, что Свон знает, где она, что именно ее она постоянно заманивала. Руби слишком поздно поняла, что стала рыбкой, которую Эмма Свон поймала на свою удочку и теперь притянула, чтобы забрать трофей. – Я думала, ты быстрее начнешь искать меня, – не оборачиваясь, сказала блондинка. – Не видела в этом необходимости, – грубо ответила брюнетка. – Почему ты здесь? Ты вернулась спустя несколько лет, чтобы что? – Я разошлась с Киллианом, – вместо этого ответила она. – Это не ответ на мой вопрос, Свон, – сказала Лукас после недолгого замешательства. – Что за черт ты тут устроила, какого хрена вообще заявилась сюда? – Мне кажется, я ошиблась тогда, выбрав его. – Серьезно? Ошиблась? Свон, у тебя ребенок от него. Ты что задумала вообще? – Я хочу вернуть все, – ответила она, наконец поворачиваясь к бывшей подруге. И Руби не узнала ее: некогда зеленые глаза стали серыми, белок покраснел, а черты лица стали жесткими. Если она снова превращается в темную версию себя, то это очень плохо – вот, что понимает Руби. – Нет, Эмма, – она старается говорить несколько мягче, чтобы Свон не разозлилась и не натворила чего-нибудь, что будет расхлебывать не она. – Это не то, что стоит делать. Они только начали справляться с тем, что тебя больше нет в этой семье, они только начали смелее открываться друг другу. А ты сейчас придешь и разнесешь все это в пух и прах. Так нельзя. – Нет, Руби. Я не хочу портить это, хочу просто быть частью семьи Миллсов. Я наложу заклятье, чтобы мы вернулись на семь лет назад, как раз когда у Реджины завязывались отношения с Робином. Я убью его или отправлю в зачарованный лес, но они не будут вместе. Зато буду я. Я буду рядом, поддерживать, успокаивать и давать опору, когда это надо, – голос был все той же громкости, но казалось, что он уже перебивал шум прибоя. Серое небо сгущалось, темнело, словно показывая, как это будет. Становилось страшно до дрожи. – Это мое место рядом с ними, это я должна была стать любимицей Реджины, а не какое-то лесное чучело, – ее голос резко перешел в шепот, в нем было так много пустоты, заключающей в себе угрозу, что все инстинкты Руби кричали ей "беги", но ноги не двигались, словно она попала в зыбучие пески и медленно тонула. Голова кружилась, почему-то в нос ударил запах крови, прелых листьев, разлагающихся трупов. Теперь это – запах Эммы Свон, женщины, что когда-то была спасительницей всего их магического города, а теперь его губительница. – Но тогда у тебя не будет Хоуп, –прошептала Руби в надежде вразумить женщину. – Она еще будет нужна мне, – сказала Эмма Свон. Что значило "еще" Руби поняла еще до ее слов, по взгляду. Дикому, хищному, голодному, как тени мира мертвых. Наступают темные времена.

***

Медлить уже было невозможно. Почти месяц многие жители города испытывали странные чувства: тяжесть в груди, как от расставания с кем-то, кого любишь, апатию и безразличие к жизни, нервозность и вечную сонливость на пару с беспокойным сном. Дети стали рассеянными, злобными, замкнутыми и довольно бледными. У кого-то была постоянная испарина. Но казалось, что никто не замечал этих изменений, никто не видел, что люди спали прямо на лестницах домов или магазинов, рассеянно сидели на лавочках в скверах и парках. Город тонул в печали и серых тонах. Генри успел уехать до всего этого, а Миллс не подхватывала общее заболевание, словно у нее имелся иммунитет к такому. Но о случившемся нужно было поставить в известность тех, кто имел хотя бы какое-то отношение к магии. Конечно же, в первую очередь было необходимо поставить в известность мэра города, но это Руби предоставила своей рыжеволосой приятельнице в наказание за то, что та настаивала на молчании целый месяц, не объясняя причин. Мэр Миллс молча смотрела перед собой, желваки не двигались, тело не было вытянуто, словно струна, как обычно это описывают в разных книгах и показывают в фильмах. Внешне она словно поставила себя на паузу, услышав новость о Свон, хотя в голове уже крутились шестеренки в поисках решения этой проблемы. И будь Зелина проклята, но она абсолютно, на все сто процентов, была уверена в том, что ее сестра находится в состоянии между раздражением и тревогой. – Почему я узнаю об этом только сейчас? – решила уточнить глава города. То есть все ее поиски причин этой проблемы крылись в одном не в меру наглом человеке? И все те книги, что она прочитала, зелья, что сварила, и заклинания, что произнесла, были напрасны только поэтому? – Не в тот день, когда Руби предположила о ее нахождении здесь, или хотя бы в тот день, когда она впервые поймала эту женщину? Не тогда, когда мой сын находился здесь и был в опасности? – И теперь понятно ведь, отчего она не могла справиться с этим. Ведь она боролась с тем, чего не знала, чего не предполагала и не ожидала. Голова тяжелела, а мысли продолжали нестись со скоростью асела. И этот вопрос был задан совершенно справедливо. Почему ей не сказали об этом событии? И у Зелины был свой небольшой список причин: 1 причина – эта женщина снова бросила своего сына, чем причинила ему ужасную боль; 2 причина – эта женщина обещала крепкую дружбу, между делом – любовь, а потом показала кольцо на безымянном пальце; 3 причина – эта женщина ворвалась со своим пиратом на коронацию ее сестры. В тот вечер блондинка чуть не убедила Реджину бросить гостей и сбежать нахлестаться, что они и сделали бы, если бы не Руби с ее чутьем, уберегшая Реджину от этой ошибки; 4 причина – Зелина сама хотела разобраться с появлением этой блондинистой сволочи и не хотела признавать, что у нее это не получилось; 5 причина – Зелина была ужасно расстроена от мысли о том, что ей снова потребуется помощь сестры в вопросе магии, потому что сама она со своей новой магией с трудом смогла бы справиться с этим и скорее проиграла бы; 6 причина – завтра будет проходить та самая акция, которую Миллсы больше месяца организовывали для людей и бездомных животных, чтобы каждый из них нашел свою "родственную душу". Как минимум 6 причин мешали Зелине рассказать об этом недоразумении, но она лишь стыдливо опустила глаза, не зная, как смотреть на сестру. – Зел, – Миллс дождалась, когда сестра поднимет свой взгляд. Она стала мягче, – я не пытаюсь обвинить тебя или Руби в том, что никто из вас не сказал мне о появлении Свон в этом городе. Я просто хочу понять, почему вы посчитали, что это будет лучшим решением. – Потому что она и так уже задолбала тебя, – Зелина решила достаточно красноречиво обобщить свои 6 пунктов. – И мы пытались справиться с этим сами, но Руби сказала, что это что-то новое, чего в Свон еще не было, разве что со времен, когда она была темной. – Что ж, думаю, что эта ситуация показала всем нам, что две головы – хорошо, но хотя бы три – лучше. Мы отменим завтрашнее мероприятие и будем думать, что делать с этим сюрпризом. – Ей нужна ты, – сказала Зелина. – Она сказала Руби, что хочет добраться до тебя. Но, как мы предположили, пока кто-то из нас не сказал тебе о ее появлении, она сама не объявится. – Трусит? – и Миллс не удивилась бы, если бы Зелина ей ответила что-нибудь колкое, саркастичное, задиристое, но сестра просто покачала головой. – Скорее выжидает. Проверяет. – О чем ты? – Проверяет на стойкость Руби, возможно и меня заодно. Ну, в том, как долго мы будем держать тебя в неведении, а она за это время сможет начать реализовывать свой план. И мы, как две дуры, повелись на это. Не знаю, но уверена, что ей точно надо, чтобы мы сказали тебе о ней. Может, думает, это ее способ издалека типо наладить контакт и снова притвориться лучшей подружкой-поебушкой? – Прости? – опешила Миллс. – Ходят слухи, ну, ходили, что Свон переспала с доброй половиной горожан. И что удивительно – после этого все видели ее рядом с твоим особняком. – Этого не может быть, – перебила брюнетка. – Ты свечку держала? – рыжая бровь скептично изогнулась, – брюнетка поджала губы. Она не хотела говорить об этом. Она и сама знала, что скрывается за фасадом такой благодетельной спасительницы. – Я подумала, что ты можешь быть для нее просто средством достижения какой-то цели. – Как поняла? – Пробралась в голову волчицы, – отмахнулась Зелина, словно это само собой разумеющееся, – и увидела их разговор ее глазами. Ну и вообще все прочувствовала, как она тогда. – И? – И Свон было абсолютно насрать на тебя, сестрица. Она холодно говорила это. А теперь представь, что ты хочешь вернуть сына и близкую подругу. Вряд ли в такой ситуации от тебя будет исходить арктический лед. – Может, она скрывала свои истинные эмоции? Или вырвала сердце? – Сердце было на месте, а ей абсолютно по барабану на вас – вот и вся правда, – развела руками Зелина, повторяя такую больную правду. – Твоя едкость мне импонирует, дорогуша, – сказав последнее слово, Миллс насладилась видом сестры, которая скривилась от этого слова. – Ненавижу, когда ты превращаешься в копию Голда. Так что у тебя со Свон? У нее расчет, это понятно. – Где-то в глубине души я все еще люблю ее, но теперь это не то, чем было когда-то. Она больше остальных разбивала мне сердце, потому что ей я доверилась, как Генри. И ее присутствие будет для меня испытанием. Я не знаю, что она сделает, не знаю, что сделаю я, как обычная женщина, но я знаю, что больше не готова видеть ее в свое жизни в качестве близкого человека и что как мэр постараюсь сделать всё, чтобы она не добилась желаемого, – маленькая гордая улыбка на лице Зелины дала понять, что она поддержит сестру. Реджина Миллс никогда раньше не признавалась кому-либо в том, что у нее на душе, даже своему возлюбленному, который для нее в ее семнадцать лет был всем: и светом, и любовью всей жизни, и надеждой, и многим другим. Но вот она. Спустя десять лет после падения проклятия говорит о своих чувствах и переживаниях с Арчи Хоппером, время от времени с сыном и изредка с Зелиной. Женщина-мэр-мать спустя долгое время не чувствует себя, словно разогретое масло, в которое кто-нибудь вот-вот брызнет водой и заставит ее почувствовать себя так, будто она горит всю свою чертову жизнь, метаясь от безысходности. – Мне жаль, Редж. Мы придумаем что-нибудь с этим. Ты, главное, не отменяй это мероприятие, которое вы задумали. Робин очень хочет сходить посмотреть на кошек и собак. И что-то мне подсказывает, что сегодня мне придется поговорить с ней, чтобы завтра она не ревела на всю округу и не выпрашивала собаку, – представив эту картину, Зелина тепло улыбнулась, вместе с ней и Реджина. Она до ужаса любила свою племянницу. – В любом случае я должна сказать об этом Генри, – она словно развалилась на части на несколько секунд, но потом собралась, как подобает мэру. – Господи, как я должна ему сказать об этом? И когда? Он приедет через несколько часов, просто чтобы провести это мероприятие. А тут я с такой новостью. Я рада, что он уехал до того, как Свон начала свою очень активную атаку на сознание горожан. – Давай я об этом скажу? – Нет, Зел. Это моя ответственность. Я поеду домой, приготовлю ужин к его приезду. Собери всех волшебных существ, расскажи им все и держи меня в курсе по поводу всего этого.