Final loss

Мероприятие, которое норовилось вот-вот сорваться, прошло более чем успешным образом: многие познакомились с пушистыми питомцами, оставили свои адреса и номера телефонов, кто-то успел пройти собеседование на приобретение хвостатого друга — все, что могло произойти хорошего — произошло. В тот день люди много общались с волонтерами, знакомились с другими людьми и планировали пополнение в семье в виде домашних питомцев. Руби была счастлива, когда узнала, что на счет питомника многими гостями были переведены деньги. Теперь там была хорошая сумма. Прибавив к этому наличные, которые тоже удалось собрать в тот вечер, волчица поняла, что тот день не прошел даром. Так и начался ремонт в приюте. Мэр Миллс выводила очередные цифры в своем ежедневнике, структурируя эту информацию скорее в голове, чем на бумаге. Ей нужно было время. Очень много времени, чтобы справиться со всеми задачами и документами. Впереди всех их ждало закрытие квартальных отчетов, что было крайне досадно — еще одно дело, забирающее драгоценное время. Стук в дверь прервал ее мысленные расчеты. Внутренне чертыхнувшись, женщина продолжала сосредоточенно писать, параллельно считая что-то на калькуляторе. Человек же, ожидавший за дверью, явно не намеревался ждать, поэтому открыл дверь, громко здороваясь. Это была Бэль. Та самая, что еще около десяти лет назад была замухрышкой в подвале больницы. Сейчас же она стала наглой и заносчивой женщиной, оставаясь простушкой. — Реджина, — с нажимом сказала она, понимая, что ей не уделяют внимания. — Не сейчас, — коротко бросила мэр, сбившись и заново вводя цифры на калькуляторе. Рыжеволосая моль, как окрестила ее сама мэр Миллс, наглым образом отодвинула стул — его ножки мерзко проскрипели по кафелю, отдаваясь болью в зубах, — и усадила свое туловище, не забыв цокнуть, привлекая внимание. Миллс сжала челюсти, понимая, что раздражающий фактор, сидящий напротив нее, ужасно мешает сосредоточиться, но все же решила уделить должное внимание цифрам, а уже потом — наглой выскочке. Так прошло двадцать минут, которые, казалось, ни капли не смутили Бэль, что продолжала сидеть за переговорным столом, даже ни разу не уткнувшись в телефон или хоть что-нибудь. — Что тебе надо, — со вздохом отложив ручку спросила Миллс, закончив все свои расчеты и проведя приблизительный срез задач. — Наконец-то ее величество снизошло, — решила съязвить Френч. — Бэль, мне нет дела до твоих эмоциональных возлияний. Либо говори, либо проваливай. — О, вижу, проснулось Ее Величество? Интересно, как ты заговоришь, когда я скажу, что знаю способ избавиться от Свон? — протянула моль. Она всячески изображала незаинтересованность в диалоге. — Твои комментарии по поводу моего статуса неуместны, — снова вздохнула Миллс. — И если ты думаешь, что я упаду к тебе в ноги лишь потому, что ты знаешь средство от Свон, — перебьешься. После этого в кабинете настала недолгая тишина. Женщины смотрели друг на друга, оценивая. Вот только Миллс не видела в ней ни соперницу, ни врага, ни кого-либо еще, кроме моли. А мисс Френч в этот момент поняла, что те рычаги, которые когда-то влияли на ее усопшего мужа, не повлияют на мадам мэр, хотя та тоже была из тех, кто не любит оставаться без ответа долго. Френч решила, что ей нужно придумать какую-нибудь плату, но, пока она думала, Миллс успела встать и пройти к двери, открывая ее. — Мисс Френч, — равнодушно сказала она задумавшейся Бэль, — Вам пора. Френч неохотно и нарочито медленно встала, все так же скрипя стулом по кафелю, скользнула деланно равнодушным взглядом по Миллс и ушла, так и не придумав, что сказать. Хоть бы подготовилась к ведению своей же игры, идиотка, подумала Миллс и вернулась за рабочий стол. Глядя на работу мэра со стороны, можно было бы подумать, что ей все равно и на Свон, и на город, и на жителей, однако на пару с сестрой она продолжала искать ответы на вопросы и способы обхода ее могущественной темной магии. Зелина: "Приходи домой раньше. У меня есть новости". Сис: "Насколько срочные? Значит ли это, что мне нужно немедленно телепортироваться?" Спустя пару минут молчания ушло еще одно сообщение: "Ты же не сожгла мой дом в попытке что-нибудь приготовить?" Зелина: "Господи, да нет. Тем более мне слишком нравится твой ремонт". Решив, что на сегодня в мэрии с делами покончено, Миллс собрала некоторые документы, с которыми хотела поработать дома, и вышла на улицу. Морозный августовский ветер тут же хлынул ей в лицо, путая длинные волосы. В попытке разобраться с волосами, Миллс чуть не оступилась, но оказалась ловчее и как можно быстрее спустилась, остановившись только у последней ступени, чтобы все же лучше поправить волосы и дойти до припаркованного мерседеса. Сев в машину и заведя двигатель, Миллс почувствовала, что замерзла сильнее, чем ожидала. Женщина захотела заехать в кофейню к Руби за стаканчиком кофе навынос, поэтому вырулила с парковки и отправилась в противоположную от дома сторону.

***

Кафе продолжало набирать обороты, хотя казалось, что оно только сейчас и стало каким-то уж очень известным: толпы подростков постоянно тянулись сюда, постепенно приводя кого-нибудь из взрослых. Таким образом вскоре взрослые тоже начали ходить в это заведение, заводить знакомства и проводить время, отказываясь от ежедневной суеты. В заведении только-только схлынул поток заказов, как зашла Миллс. Увидев количество занятых столиков, она поняла, что ждать свой заказ ей придется стоя. — Мисс Миллс, — добродушно сказал русоволосый юноша, — рад видеть Вас. Уже знаете, чего хотели бы или вам нужно время для выбора? — Здравствуй, Маттэо, — Миллс позволила себе небольшую улыбку. — Думаю, что сегодня я хотела бы попить горячего шоколада. И не мог бы ты забросить в заказ что-нибудь, что обычно берет моя сестра? — Вы уверены, что хотите брать это? Это ужасно нездоровая пища, — лукаво улыбнулся Маттэо, зная, что мисс Миллс не изменяя себе ест только здоровую пищу. — Тогда две позиции этой жутко нездоровой еды, — неожиданно сказала она. Дух противоречия взял над ней верх, тем более, что горячий шоколад, который ей резко захотелось выпить, тоже не был в списке ее обычных заказов. — Придется подождать около десяти минут. Напиток сразу сделать, — уточнил он. Миллс кивнула и подумала, что эти десять минут она проведет со стаканом своего напитка и пользой для здоровья — погуляет недалеко от кафе. Как только стакан коснулся стойки, она предупредила Маттэо о своем возвращении и покинула заведение. Бросив беглый взгляд на людей в заведении, Миллс ухмыльнулась, увидев нахохлившуюся женщину лет тридцати. Любопытство было не столь большим, чтобы узнать причину такого недовольства, но картина надувшейся взрослой женщины отпечаталась в сознании Миллс на несколько минут, сменившись мыслями о делах насущных. Сидя в ратуше, Миллс долго размышляла о ситуации, сложившейся в Сторибруке: вернувшаяся блудная спасительница, которая добивается чего-то известного только ей. Ребенок — один из ингредиентов для осуществления ее коварного плана, которого она собирается убить, вероятно даже не подозревает об этом, папаша... Стоп. Миллс остановилась посреди тротуара. Капитан подводка и их ребенок не могли быть слишком далеко. Даже если в Эмме нет материнских чувств, пират явно с меньшей охотой вытерпит большое количество времени наедине с дочерью. Это значит, что Свон нужно постоянно возвращаться в то место, где есть они, чтобы контролировать состояние Хоуп. Миллс быстро набрала номер волчицы и попросила ее прийди через двадцать минут. Женщина поняла, что ей нет смысла гулять так долго, и отправилась обратно в сторону кафе. Все это время шестеренки в ее голове крутились-крутились-крутились, не давая расслабиться. Кинув взгляд на все ту же угрюмую женщину, Миллс заметила карандаши бумагу, клячку и сам рисунок, которым, вероятно и была недовольна женщина. На бумаге красовался парк в день проведения благотворительной встречи с питомцами, но там было пусто. Как будто это картина после мероприятия. То самое "после", о котором редко кто говорит или показывает: фантики, перевернутые столики (Миллс помнит, какой ветер тогда поднялся. Она видела это из своего волшебного зеркала) и мрачное небо. Приблизительно настолько же мрачно лицо женщины, нарисовавшей это. Картина была немного жуткой, словно от долгого вглядывания в нее тоже начинаешь ощущать ветер, треплющий волосы и норовящий охладить кожу до промерзания, тучи, движущиеся все быстрее и быстрее и обещающие долгий ливень. — Жутковато, — вдруг прокомментировала Миллс, заставив женщину дернуться. Та подняла на нее взгляд, и Реджина увидела невероятное, что не видела никогда в жизни, но конечно же была наслышана — гетерохромия. Один глаз женщины был серым, как благородное блистающее серебро, а второй же напоминал траву после утреннего дождя — ярко-зеленый с черными вкраплениями. — Самой не нравится, тихо сказала женщина, опуская взгляд обратно. — Почему же не решаетесь выкинуть? — Не знаю. Наверное, это моя первая по-настоящему живая работа. Раньше никогда не удавалось перенести теорию, которую знаю, на практику, а тут... Это. — Если сложно выкинуть, могу помочь сжечь, — сказала Миллс, надеясь, что предложение будет принято. Однако собеседница покачала головой и с улыбкой ответила: — Не сегодня. Но спасибо за предложение. Очень мило с вашей стороны, — она снова бросила взгляд своих разноцветных глаз на Миллс. Та кивнула и решила удалиться, понимая, что разговор себя исчерпал. Наверное про это говорила Руби, рассказывая концепцию своей задумки: каждый тот, кем он является или хочет быть. Будь они в другом заведении, Миллс даже не заговорила бы с этой женщиной, не говоря уже о предложении помочь. Все будут смотреть на тебя. На Миллс всегда смотрели так, словно она цирковой медведь, которого привезли забавы ради и заставляют то на балалайке играть, то по канату ходить, то еще что-нибудь делать.

***

— Вау, Реджина! — воскликнула Зелина, словно и не ожидала увидеть сестру дома. В особняке. — И тебе привет, — гнусаво проговорила Миллс, снимая туфли и ощущая боль в ногах. — Я сейчас выкладываю все, что взяла в кафе Руби, а ты рассказываешь, что нашла. Потом я поделюсь своими мыслями касаемо кое-чего. Радостная Зелина словно ребенок взвизгнула и начала крутиться вокруг брюнетки, пытаясь понять, что та привезла из кафе. В этот момент она была похожа на маленького Генри и заставила Миллс задуматься, точно ли в Генри нет ни капли ее крови, ведь поведение точь-в-точь как у Зелины. Расставив все контейнеры с едой и взмахнув рукой, Миллс пригласила сестру присоединиться и начала слушать вмиг посерьезневшую женщину. — Итак, у меня есть новости по поводу всей этой херни, произошедшей на том мероприятии. Если помнишь, то в самый последний момент я на этих двоих надела свои амулеты, потому что твоя обычная магия не смогла с этим справиться. Но здесь все банально. Банально только для Зелины, которая напомнила Реджине, что магия работает только тогда, когда знаешь, на что ее направлять, в ином случае это пустая трата сил. Все сложилось таким образом, что темная магия, пришедшая в тот день, была направлена исключительно на двоих молодых людей. Все остальное — тучи, ветер, молнии и прочее — для отвода глаз, на что купились все, включая Миллс-младшую. Впоследствии она потратила уйму сил впустую, истощив себя. Свон насылала туман, искажающий реальность и мышление. Побочным эффектом становились сожаления о чем-либо, но в измененной форме. Ей нужно было залезть в голову юношей, чтобы потом знать, на какие рычаги нажимать и заставлять делать что-то, что нужно ей. — У меня много вопросов, — сказала Миллс, заканчивая есть. — Первый — откуда ты об этом знаешь? Я имею в виду тип заклятия, его симптоматику и прочее. — Вообще-то когда-то я была охуеть какой злой ведьмой, сестричка! Меня боялся весь Оз, если ты забыла, — с гордостью сказала Миллс-старшая. — Удивлена ли я, — фыркнула Миллс. — Хорошо, но на вопрос ты не ответила. Откуда ты знаешь об этом? — Фу, что за тон училки, — начала раздражаться рыжеволосая. Она не хотела рассказывать причину, тем более они обе понимали, что Реджина уже сама догадывается. — Да, я делала то же самое! Это было удобно, ясно? Только так я могла сохранить свою власть там. Не прикидывайся святошей, ладно?! Реджина подняла руки в знак капитуляции. Что и говорить, иногда и у нее возникала мысль поиздеваться над парой-тройкой людей, но конечно же добро так делать не будет. Осточертевшая тема, заезженная пластинка и много других синонимов, подходящих этой ситуации, вертятся в темной голове. Однако они отошли от темы. Обсудив все злодеяния бывших злых ведьм, женщины вернулись к насущному вопросу. Часы обсуждений, развернутая на весь обеденный стол карта Сторибрука, не весть откуда взявшиеся конфеты и машинки для обозначения определенных мест — и вот у них есть более или менее ясная картина мест и событий.

***

На следующее утро Сторибрук проснулся тихо, неспеша. Одна из особенностей утра среды, являющейся серединой недели. Люди почти беззвучно выходили из своих домов и направлялись на работу, мало кто разговаривает, все чуть ли не спят на ходу, либо же предпочитают провести утро в одиночестве. Реджина быстрым шагом шла в сторону библиотеки, не решаясь ни сесть в автомобиль, ни телепортироваться, так она была истощена. Проходя мимо всех мест, она невольно вспоминала все, что ее связывало с ними и женщиной, на которую она теперь охотится. Заветная дверь не открылась ни с первой попытки, ни с последующих, и в момент, когда Реджина Миллс попыталась сорвать ту с петель, то и дело дергая ее, неожиданно появилась та женщина, которую Миллс видела в кафе. — Нужна помощь? — вдруг спросила она, стоя за спиной брюнетки. Восклик "О Господи!" не заставил себя долго ждать, и после этого Миллс сразу же повернулась лицом к незнакомке. Она пыталась отослать женщину всеми известными ей способами: объясняла, что ничего важного здесь нет, говорила, что справится самостоятельно, и если бы эта женщина хоть немного знала ее, не предложила бы помощь и вовсе. В ответ на свою тираду она увидела лукавые искры в смеющихся глазах и губы, что тоже растягиваются в улыбке. Не имея возможности объяснить причины, Миллс и сама почти улыбнулась.