Once Upon a December

Казалось бы, что может измениться за одну ночь? Ну, теоретически — многое. Но если утро начинается с того, что ты просыпаешься в обнимку с любимым человеком, в спальне, где чуть прохладно, но под одеялом по-домашнему тепло — вряд ли что-то может быть не в порядке. Джисон бы и полежал ещё чуть-чуть, но понедельник никого не щадит. Он осторожно поцеловал Минхо в щёку, выскользнул из-под одеяла и поёжился, когда прохладный воздух коснулся кожи. Натянул на ноги пушистые тапки с белыми облачками и, зевая, потопал в ванную. Там пахло мятной пастой и ароматными палочками, что стояли на полке. Сандал? Кедр? Лаванда? На упаковке высокопарно написано «Любовь», но что именно туда намешали — одному производителю известно. Главное, что пахнет приятно. Джисон отметил, что жидкости уже почти не осталось — придётся купить новые. В зеркале на него смотрело сонное лицо: глаза чуть припухли, волосы торчком. Но после пары минут под прохладной водой и ухода отражение стало привычнее — бодрее, собраннее, вполне готовое к утру. Вскоре он уже стоял на кухне. Джисон включил кофемашину и налил себе чашку крепкого американо — без него день даже не начинается. Отхлебнув первый глоток, он подошёл к холодильнику. На нём висел отрывной календарь с забавными фразочками. Выходные всё ещё украшала улитка и надпись You snailed it. А вот под новым листком, датированным 1 декабря, были нарисованы две карамельные трости, сложенные в сердечко, и надпись: You cane do it. Ну ладно, уговорил. Он первым делом насыпал корм троим котам — те моментально столпились у мисок, урча и толкаясь. Потом достал из холодильника яйца, овощи, сыр и оставшееся с вечера куриное филе — белок никогда не помешает. Он взбивал яйца, попивая свой американо, когда услышал знакомый щелчок двери спальни. Минхо проснулся. Джисон плеснул немного молока в кружку, включил вспениватель и наблюдал, как молоко превращается в мягкую пену. Потом добавил кофе — и в этот момент почувствовал, как чьи-то сильные руки сомкнулись у него на талии. — Доброе утро, малыш, — сонно пробормотал Минхо и поцеловал Джисона в шею. — Доброе, любимый, — отозвался тот, улыбаясь и чуть откинувшись назад, к его груди. — Твой кофе уже готов. Завтрак почти тоже. Минхо тихо хмыкнул, не торопясь отпускать. Джисон хотел было сделать вид, что возмущён — мол, мешаешь готовить, — но руки на талии были слишком тёплыми, а утро слишком уютным, чтобы притворяться обиженным. — Спасибо, — сказал Минхо, наконец отпуская и потянувшись к кружке. Джисон тем временем вернулся к сковородке — порезал овощи, достал сыр, проверил температуру плиты. — Неделя просмотров у трейни закончилась, так что у меня сегодня никаких срочных дел с утра нет, — заметил Минхо, опираясь копчиком о край столешницы и наблюдая, как его парень готовит. — Так что могу отвезти тебя в студию, если хочешь. — Сегодня я из дома, — не поднимая головы, ответил Джисон. — В ноябре я прилично наездился туда-сюда в JYP, пока мы камбек записывали. Транспорт они, конечно, оплачивают, но для этого нужно отчёт заполнить. Чани-хён просил сдать его до конца ноября… угадай, когда я его сдам? — Сегодня, — спокойно ответил Минхо, делая глоток кофе. — Потому что только сегодня ты за него и сядешь. — Точно, — хихикнул Джисон, мешая яично-молочную смесь. — Не хочу, чтобы Чани-хён прибил меня прямо в офисе за разгильдяйство. Он вылил смесь в сковороду, запах мгновенно наполнил кухню. — Но в моё оправдание скажу: альбом получился просто бомба. Новый хит — сто процентов. Ну, почти готов… сегодня после бумажки подправлю пару моментов, и будет идеально. — Я уверен, что так и будет, — сказал Минхо с лёгкой улыбкой, наблюдая, как Джисон ловко переворачивает омлет. К его ноге тёрся серый кот, и Минхо машинально почесал его за ушком. Дори был особенно ласков по утрам — в отличие от Суни и Дуни, которые, как всегда, притворялись, будто дома никого нет и они просто живут сами по себе. — Вот знаешь, всегда немного жалко, — сказал Джисон, переворачивая омлет. — Мы ведь столько рождественских песен и альбомов весной и летом готовили. А первое декабря только сегодня. Порой кажется, что к самим праздникам праздничное настроение немного иссякает. — Кстати о праздничном настроении, — с загадочной улыбкой сказал Минхо и вышел из кухни. Джисон растерянно моргнул, но ничего не спросил. Просто разложил омлет по тарелкам, полил кетчупом, поставил приборы и кружки на стол. — Хён, завтрак остывает! — крикнул он, не зная, куда тот подевался. Ответом послужили шаги, и вскоре Минхо вернулся — с большой розовой коробкой в руках. — Сюрприз! — объявил он, протягивая её Джисону. — О боже, — Джисон аж вскочил со стула. — Ты купил мне адвент-календарь? Серьёзно?! В руках Минхо действительно был адвент-календарь Lancôme. Коробка выглядела как из рождественской сказки — пыльно-розовая, усыпана тонкими золотистыми снежинками и звёздами, а также чёрными линиями, изображающими Париж, заснеженные горы и поезд. По центру — огромный циферблат с римскими цифрами, будто циферблат часов, отсчитывающий дни до Рождества. — Конечно, — улыбнулся Минхо, протягивая коробку ближе. — В прошлом году ты ведь расстраивался, что не успел купить ничего нормального. Я решил, что в этом не дам тебе снова проморгать продажи. К тому же... — он хитро прищурился, — ты бы всё равно вспомнил о нём только когда увидел бы в TikTok распаковку. — Ты самый лучший, — выдохнул Джисон и буквально прыгнул ему на шею, целуя в уголок губ, потом в сами губы. Минхо смеялся, обнимая в ответ, гладя ладонью по спине. Когда они, наконец, отстранились, Джисон несколько раз коротко чмокнул Минхо и, сияя, утащил коробку в гостиную. Поставил её на кофейный столик, сам уселся на пол, а Минхо устроился на диване — наблюдать. Коробка и правда была как произведение искусства. Джисон аккуратно снял картонный футляр — под ним оказалась мягкая розовая коробка из искусственной кожи с металлической застёжкой, на которой серебрилась надпись Lancôme Paris. Он провёл пальцем по гладкой поверхности, затем расстегнул заклёпку и потянул. Створки плавно разъехались в стороны, как лепестки, открывая внутреннюю конструкцию — розовый мини-город с часовым циферблатом в центре и поездом, готовым вот-вот тронуться в путь. — Ого... — только и смог выдохнуть Джисон. Каждая ячейка — отдельная коробочка, пронумерованная золотыми цифрами и украшенная снежинками, башнями, елями, домиками. Посередине — большая коробочка с номером 24 на поезде: финальная, праздничная. — Так, где же номер один, — бормотал Джисон, разглядывая всё это великолепие. — Ага, вот он. Он вытащил маленькую коробочку с рисунком снежного поля и ёлок, аккуратно открыл и ахнул. Внутри лежал мини-флакон Advanced Génifique Serum — знаменитый чёрный стеклянный пузырёк. Судя по объёму — это полноразмерная версия. — Вау, выглядит круто, — протянул Джисон, показывая находку Минхо. — Рад, что понравилось, — с довольной улыбкой ответил тот. Джисон поставил коробочку обратно, чтобы не нарушать общий вид, и провёл ладонью по крышке. Затем сделал фотографию, поставив поближе симпатичную ароматическую свечку для кадра, и выложил в сториз, делясь с подписчиками первым рождественским чудом. — Получается, это как первое рождественское украшение дома, — сказал он, поднимаясь и подходя к Минхо. Джисон сел к нему на колени и притянул ближе за шею. — Спасибо тебе за такой подарок, родной. Я правда счастлив. Я так хотел что-то такое… и этот бренд попробовать… и вообще… — он сбивчиво говорил, прерывая каждое слово поцелуями по всему лицу. Минхо тихо засмеялся, погладил его по щеке большим пальцем. — Тише, тише, — сказал он мягко. — Я рад, что смог вызвать твою улыбку. — Ты всегда её вызываешь, — ответил Джисон, обнимая сильнее и прижимаясь к нему всем телом. Несколько секунд они просто сидели так, дыша в унисон, как будто время остановилось. Потом Минхо всё же первым заговорил, слегка касаясь губами его виска: — Пошли завтракать, пока твой омлет не остыл. Они сели за стол, пожелали друг другу «приятного аппетита» и наконец приступили к завтраку. — Ну, рассказывай, — Джисон откусил кусочек омлета. — У тебя сегодня что по плану? Много работы? — Не особо, — пожал плечами Минхо. — Две группы подростков. Это тебе не айдолы, они танцуют просто для удовольствия, так что атмосфера лёгкая. Но вечером. А до этого у нас с ребятами репетиция — готовимся к KBS Gayo Daechukje. Остался месяц всего. Он поставил кружку на стол и чуть задумчиво добавил: — Угу, — протянул Джисон, разглядывая тарелку. — Значит, сегодня до поздна? — Не позднее обычного, — Минхо отпил глоток кофе. — Мы стараемся не выжимать себя до дна. Хотя… — он криво усмехнулся, — ключевое слово — стараемся. На деле уже съели мозги и себе, и друг другу. — Кстати о съеденных мозгах, — пробормотал Джисон, откинувшись на спинку стула. — Надо не забыть маме позвонить. — Интересный у тебя способ вспомнить о годовщине свадьбы родителей, — засмеялся Минхо. — А ты как думал? — Джисон закатил глаза, отмахиваясь. — Тем более ты же знаешь мою маму. Она любому мозг выест, если что-то в голову треснет. — Я стараюсь вообще не думать о таком, — хмыкнул Минхо, отрезая кусочек омлета. — Но думаю, сегодня она будет просто рада, что ты позвонишь. Праздник всё-таки. — Да, наверное, — кивнул Джисон. — Она вообще любит приметы, всякое «в праздник нужно думать о хорошем». Всегда немного на этом повернута была. — Правда? — удивился Минхо. — Я не замечал. Вроде ведёт себя обычно. — То, что она вокруг нас соль не сыпала, ещё не значит, что её не тянет, — рассмеялся Джисон. — У неё это тихо, но стабильно. Просто не навязывает никому. Но если спросить — такое расскажет! Я, разве, не говорил, почему они именно первого декабря поженились? Минхо покачал головой. Никогда ему и в голову не приходило задуматься. Просто дата и всё, разве нет? — Есть такие приметы по месяцам, — продолжил Джисон. — И когда папа сделал предложение, мама сразу сказала, что свадьба должна быть в декабре. Мол, декабрь приносит счастье в дом. Но откладывать они не хотели — и просто выбрали первый день. Самый первый декабрьский день для первого шага в семейную жизнь. — Ничего себе, — протянул Минхо, опершись локтем о стол. — А я бы, честно, и не подумал о таких вещах. Но ведь сработало. Сколько лет вместе, и всё хорошо. — Он посмотрел на Джисона чуть мягче, с улыбкой, от которой всегда будто теплее становилось вокруг. — Вот видишь, — хихикнул Джисон, — значит, мама всё-таки бывает права. — Это точно, — отозвался Минхо и, закончив завтрак, поднялся, чтобы отнести посуду. Машинально собрал и тарелку Джисона, поставил обе в посудомойку и закрыл дверцу. — Позвоню им чуть позже, поздравлю от нас обоих, — сказал Джисон, поднимаясь со стула и касаясь губами щеки Минхо. — Хорошо, — отозвался тот, уже направляясь в спальню. — А я, значит, поеду работать, мучить бедных детишек. Даже не подозревают, что их хип-хоп препод настоящий дьявол в теле красавчика. — Эй! — крикнул Джисон, смеясь. — Я тебе это по секрету рассказал! И вообще, кто знал, что после тренировки с тобой и Хёнджином ребята из KickFlip будут сидеть без сил и обсуждать твои «методы»! — Менее смешно это от твоих оправданий не становится, — донёсся голос Минхо из спальни, где он переодевался. — Зато на меня жалоб нет! — крикнул Джисон в ответ, устраиваясь на диване и краем глаза глядя на свой новенький адвент-календарь. — Хочешь, я позвоню Чану и уточню? — Минхо вышел из спальни, натягивая светло-розовый лонгслив, который Джисон узнал с первого взгляда. — Это вообще-то моя кофта, — фыркнул он, явно съехав с темы. — Да? Не припомню, — невинно ответил Минхо, улыбнувшись. Он подошёл к дивану, наклонился и поцеловал Джисона в макушку. — Удачи с работой, бельчонок. — Тебе тоже, — Джисон чуть повернулся, не вставая, и оставил поцелуй где-то на линии скулы. Минхо сделал вид, что ужасно расстроился: — И это всё? — Что всё? — спросил Джисон, непонимающе моргнув. — Я, между прочим, целый день буду работать, устану, вымотаюсь, — трагически заявил Минхо. — Мне положен антистресс. И заряд энергии на день. — Боже, ты невыносимый, — закатил глаза Джисон, поднимаясь с дивана. Минхо подошёл и обеими руками крепко сжал зад Джисона, лениво массируя, а потом лёгкий шлепок — звонкий, но не грубый. Звук разнёсся по комнате, и Джисон обернулся, притворно возмущённый, но с явным румянцем на щеках. Минхо лишь довольно улыбнулся, что получил свой антистресс и направился к входной двери. — Пиши, как домой поедешь, — сказал Джисон, когда Минхо уже натягивал куртку у двери. — Обязательно, — отозвался тот, схватил ключи и, оглянувшись, добавил с тёплой улыбкой. — До вечера, малыш! — До вечера, — ответил Джисон и, глядя, как дверь за ним закрывается, тоже улыбнулся. В квартире сразу стало как-то тихо. Он глубоко вздохнул, потянулся и пошёл на кухню — сделать себе кружку сладкого какао. Домашний напиток, конечно, вкусный, но, как ни странно, кофе-машина в студии всё равно готовила его лучше. Он сел за стол, согревая ладони о кружку, и позволил себе пару минут просто посидеть в тишине. Хоть работа и позволяла порой не ходить в офис, Джисон редко работал из дома. В студии всё было как-то живее: там можно было подхватить идею на лету, показать демку, обменяться мыслями с другими продюсерами. А дома — только он, ноутбук и коты. Хотя, конечно, коты тоже имели свой талант. Они всегда слушали его песни раньше всех — раньше айдолов, коллег и даже Минхо. Правда, их фидбек обычно ограничивался тем, что кто-то из них устраивался спать прямо на клавиатуре. — Суни, не ходи, пожалуйста, по клавиатуре! — воскликнул Джисон, когда рыжий кот бодро прошагал по ноутбуку, оставив после себя хаос из букв и цифр. Джисон вздохнул и аккуратно пересадил его себе на колени. — Ну что мне с тобой делать, артист. Из-за этой шерстяной катастрофы пришлось заново переделывать декларацию о расходах за ноябрь. В документе теперь красовались следы маленьких лап и набор случайных символов, который даже автосохранение не смогло спасти. Но Джисон не сердился — просто взялся за дело снова. Час пролетел незаметно. Работу то и дело прерывали пушистые вторжения: то Дори приходил требовать внимания, то Суни начинал громко урчать, не понимая, почему хозяин сидит дома в разгар рабочего дня. Наконец всё было заполнено и подписано. Джисон приписал короткое извинение, добавил пару шутливых строк вроде «обещаю в следующий раз не тянуть» — и отправил Чану письмо. Ответ пришёл почти сразу — короткое: «Принято. И не парься, я не злюсь :)» Джисон усмехнулся, откинулся на спинку стула. Минхо, как обычно, оказался прав — Чан не злился. Он вообще редко злился на него по-настоящему. Что ж, Чан и правда многое ему прощал. Но, если быть честным, он всегда относился к Джисону с лёгкой, почти братской снисходительностью — не только потому что тот был младше, но и потому что слишком хорошо знал, не только как талантливого продюссера, но и как человека. Когда-то всё и правда началось с него — с Бан Чана. Упрямого, трудоголичного до одержимости, с тем самым взглядом, в котором горел огонь идеи, способный вытянуть за собой кого угодно. Тогда у него не было команды, только старый ноутбук, пара наушников и уверенность, что музыку можно делать по-другому. Первым к нему примкнул Джисон — ещё студент, с ноутбуком, забитым до отказа демками и сотней недописанных проектов с названиями вроде new_idea_48_final_v3. Никто, кроме него самого, не понимал, что там за что отвечает, но Чан разглядел главное — талант и характер. Позже появился Чанбин — резкий, шумный, с интуицией, будто встроенной в кровь. Он слышал ритм там, где другие слышали шум. С его приходом команда наконец обрела баланс: структура, импульс и хаос — три силы, на которых всё и держалось. Так родился их первый проект — 3RACHA. Три парня, обшарпанная комната, микрофон, купленный на деньги с подработок, и мечта сделать звук, от которого мурашки. Они писали ночами, спорили до хрипоты, сводили, удаляли, снова писали. Тогда никто из них не думал о карьере — просто хотелось, чтобы музыка звучала так, как они чувствовали. Когда позже начали поступать предложения от крупных лейблов — с фиксированной ставкой и условиями вроде «нам нужно как у того артиста» — Чан только усмехнулся. Они отказались. Все вокруг крутили у виска. Мол, без корпораций, без контрактов, без имени — не выживут. Но они выбрали свободу. Даже если придётся питаться лапшой и спать по четыре часа, зато треки будут их, без навязанного формата и чужих куплетов. И, как ни странно, это сработало. Однажды хороший друг Чана выложил танцевальный отрывок под их демку. Видео завирусилось — и заказы пошли. Небольшие агентства, новички-айдолы, но всё же заказы на именно их музыку, их стиль. Им начали платить. Небольшие суммы, но стабильные. С этого и началось их взросление. А потом — EchoTree. Название придумали шутки ради: мол, трое на корнях, а дальше пусть растут ветви. И ведь проросло. Сначала была крошечная студия, потом — помещение побольше, а теперь уже целое продюсерское агентство, пятнадцать постоянных авторов и собственная библиотека семплов, к которой прикасались лучшие саунд-дизайнеры Сеула. Жёсткой иерархии у них не было, но все знали — центр этой системы всё равно Чан. Он не просто директор, он связующее звено. Тот, кто успевает говорить с лейблами, проверять контракты и при этом садиться за клавиши, когда кому-то из авторов нужен совет. Да и сам пишет песни, и пишет хорошо. Джисон относился к нему с искренним восхищением. Он знал: сам бы так не смог. Не потому что ленивый, а потому что устроен иначе. В организационные дела не лез, максимум — вовремя сдавал нужные документы. Ну… почти вовремя. Обрадовавшись, что бюрократический ад на сегодня окончен, Джисон откинулся на спинку кресла, позволив себе пару секунд настоящего ничегонеделания. Но как только взгляд упал на гитару у стены, пальцы сами собой потянулись к струнам. Но тут вдруг вспомнил: годовщина родителей. Он выдохнул, достал телефон из кармана мягкого худи и откатился на стуле от стола. Пара гудков — и в трубке послышался знакомый бодрый голос: — Привет, сынок! Как дела? — Привет, мам, — улыбнулся Джисон, чувствуя, как тон мгновенно становится теплее. — Всё хорошо. Звоню поздравить вас с годовщиной. Мы с Минхо желаем вам счастья… и чтобы отметили как следует. — Ох, спасибо, родной, — мать рассмеялась, и по тому, как задорно прозвучал её смех, было ясно: она действительно рада. — Но сегодня же понедельник, особо не нагуляешься. — И что, совсем никак отмечать не планируете? — Когда твой отец с работы вернётся, сходим в наш любимый гриль-ресторан. А так — ничего особенного. Староваты мы уже. — Мам, да какие вы старые, — хихикнул Джисон, закатив глаза. — Ой, не начинай. Ты не умеешь льстить, — отмахнулась она, но смех остался в голосе. — Да и не хочется сильно тратиться. Всё-таки в этом году мы наконец-то полетим к Джиуну, во Францию. — Да уж, — протянул Джисон. — Брат, наверное, рад не только ребёнку, но и тому, что теперь вы к ним летите, а не наоборот. Мать засмеялась — звонко, по-домашнему. — Возможно. Но жаль, что вы с… твоим парнем… не сможете приехать к Рождеству, — сказала она после короткой паузы, подбирая слова осторожнее, чем обычно. — В Европе ведь так красиво в это время года… прямо как в кино. На короткую секунду в её голосе мелькнула осторожность. Та самая, едва уловимая, что оставалась с тех пор, как Джисон однажды сказал ей правду. Она уже не вздрагивала при словах «мой парень», не путалась, не переходила на абстрактное «вы двое», но всё ещё училась говорить это естественно. Училась принимать — по-настоящему, не формально. И в этой неловкости всё равно слышалось главное: любовь. — Да, жалко, — мягко ответил Джисон. — Но, может, в следующем году получится лучше спланировать. Отпусков пока мало. Зато на Соллаль подтянемся — и на Париж посмотрим, и на племянницу. — Было бы славно, — вздохнула мать. — А вы уже решили, как праздновать будете? — Ну, Рождество как обычно — вдвоём, — сказал Джисон, допивая остывший какао. — А на Новый год… посмотрим. Минхо будет выступать на KBS Gayo Daechukje, так что зависит, насколько он устанет. Но, может, хоть пару хлопушек в полночь бахнем. — Звучит славно, — ответила мать, и он почти видел, как она кивает на том конце линии. — Ладно, сынок, мне уже пора. Спасибо за звонок. Люблю тебя. — И я тебя люблю, мам, — тихо ответил Джисон и отключился. Он посидел пару секунд, глядя в окно, где отражался его силуэт с уже пустой кружкой какао. Потом вернулся к столу, открыл ноутбук и снова включился в работу. День потёк спокойно. Он правил строчки, менял аккорды, пару раз брал гитару, пробуя, как припев ложится в голос. Коты, как обычно, слушали первыми: Суни развалился на подоконнике, лениво шевеля хвостом, Дори следил за движением его рук, а Дуни, похоже, просто спал под столом. — Что, нравится? — пробормотал Джисон и усмехнулся сам себе, когда увидел как коты лениво кивают. — Да вы просто подлизываетесь, чтобы вас покормили. За окном сгущались сумерки. Небо стало серо-синим, дождь барабанил по подоконнику мелкими, но уверенными каплями. Снега всё ещё не было — слишком тепло для декабря, и от этого казалось, будто время застыло где-то между осенью и зимой. Лишь вспыхнувший экран телефона заставил его вынырнуть из рабочей волны. Минхо звонит. Уголки губ Джисона сами собой дрогнули. Он потянулся к телефону, откинулся на спинку стула и ответил: — Привет, — голос прозвучал чуть устало, но мягко. — Привет, солнце, — отозвался Минхо. На фоне гудел мотор, и по звуку дождя можно было догадаться, что он едет где-то по мокрым улицам. — Я уже в машине, еду домой. — Рад слышать, — сказал Джисон, одним движением сохранив проект на ноутбуке и щёлкнув крышкой. — Нужно что-то взять к ужину? — уточнил Минхо. — Сейчас гляну. — Джисон встал, потянулся и пошёл на кухню. Свет из холодильника ослепил на секунду — внутри аккуратно разложенные продукты. Всё на месте. — Нет, ничего не нужно, — сказал он, чуть приподнявшись на носках, чтобы достать миску из шкафчика на стене. — Сделаю курицу с овощами и рис. Нормально? — Звучит отлично, — ответил Минхо. По голосу было понятно, что он облегчённо улыбается. Явно не хотел никуда заезжать, а хотел поскорее домой. — А на завтрак что-то надо? — добавил он. — Если снова будет омлет — яйца есть. А если сэндвичи, то хлеба нет. Я сегодня из дома не выходил, — признался Джисон, глядя, как по окну ползёт капля. — Ладно, — усмехнулся Минхо. — Тогда жди меня. Буду через двадцать минут. Хлеб уже на выходных купим. — Жду, — коротко ответил Джисон, поднёс телефон ближе к губам и чмокнул в трубку. Минхо хмыкнул в ответ, и связь оборвалась. Квартира снова наполнилась звуками — мягкий гул вытяжки, стук ножа о доску, шипение масла на сковороде. Джисон двигался легко, почти на автомате. Курица обжаривалась с овощами, пар поднимался к потолку, пахло имбирём и соевым соусом. Коты толпились у ног, зная, что где-то здесь, в радиусе метра, есть шанс урвать кусочек еды. Когда рис уже доходил в рисоварке, послышался щелчок замка и звон ключей, оставленных в миске у двери. — Я дома! — голос Минхо донёсся из прихожей. — Прячь свой зад, иначе сейчас съем! — Уже спрятал! — отозвался Джисон из кухни, еле сдерживая смех. — Мой руки и иди ужинать! Он как раз перекладывал курицу в тарелки, когда почувствовал, как кто-то обнимает его со спины. Сковорода в руке качнулась, едва не упав. — Господи, ты как так бесшумно подкрался? — выдохнул Джисон, переводя дыхание. Минхо рассмеялся, тихо, низко, и поцеловал его в щёку. — Учился у наших трёх разбойников, — сказал он, кивнув на котов, кружащих вокруг ног. — Они мастера тихой ходьбы. — Угу. А теперь марш мыть руки, — Джисон ткнул его локтем, но улыбка всё равно выдавала озорство. — Не соблазняй меня своими обнимашками, пока я с горячей сковородкой. — Есть, шеф, — буркнул он и поднял руки в знак капитуляции, закатил глаза и пошёл в ванную. Вода зашумела. К тому моменту, как он вернулся, стол уже был накрыт: две тарелки с рисом и курицей и два стакана воды рядом. Пока Джисон убирал сковородку в посудомойку, Минхо насыпал котам корм. Те тут же, как по команде, выстроились в ряд и начали есть. Так и начинался их маленький семейный ужин. — Как день прошёл? — спросил Джисон, отправляя в рот кусочек курицы и обжигая язык. — Хорошо. Без происшествий, — ответил Минхо, аккуратно перемешивая рис с овощами. — Мы с ребятами всё ещё отрабатываем новые элементы хореографии. Кажется, всё получается, как надо. Он немного замялся, затем добавил: — Не знаем пока, будем ли брать новых учеников в следующем году. Своих занятий хватает, плюс от айдолов запросы растут — всё вперемешку. А следующий год обещает быть безумным. — Знаю это чувство, — усмехнулся Джисон. — Я сегодня так в работу зарывался, что пока ты не позвонил, вообще почти не отвлекался. — Вот как чувствовал, что надо звонить, — рассмеялся Минхо. — А то сообщение бы проигнорировал. — Он поднял на Джисона полный нежности и тепла взгляд. — Маме звонил? — Ага. Всё у них хорошо. Поздравил. Говорит, сегодня без особых празднеств — просто в гриль сходят. — Звучит вполне неплохо. — Минхо кивнул, облокачиваясь на стол. Так, между диалогами и короткими взглядами, они и доели. После ужина переместились на диван. Минхо листал ленту тиктока и посмеивался с забавных видео, Джисон сначала читал новости, а после засел в геншин, но сидели оба вплотную: ноги переплетены, плечо к плечу. Коты тоже устроились где-то рядом, облепляя диван ещё большим уютом. После душа воздух в ванной всё ещё был пропитан паром и запахом мыла. Джисон, стоя у зеркала, открыл маленький флакон из адвент-календаря. Капелька серума блеснула на кончике пипетки — прозрачная, чуть тягучая, с едва заметным ароматом чего-то чистого, прохладного. Он нанёс средство на лицо, втирая пальцами, и пробормотал: — Так приятно пахнет. Конечно, после одного применения судить было рано. Но кожа стала гладкой, и это уже вызывало тихое удовлетворение. — Хочешь попробовать? — спросил он, глянув на Минхо, который в это время вытирал волосы полотенцем. — Давай, — тот протянул руку без колебаний. Джисон выдавил каплю на его ладонь, наблюдая, как Минхо аккуратно распределяет серум по лицу, с выражением предельной серьёзности — будто тестирует профессионально. — Как ощущения? — спросил Джисон, приподняв бровь. — Пахну явно дорого, — ответил Минхо. — Эй, это ты сейчас на цену адвента намекнул? — возмутился Джисон, скрестив руки на груди, но губы уже дрогнули в лёгкой улыбке. — Ни в коем случае, — хихикнул Минхо. — Просто констатирую факт. — Эх, а я как раз хотел предложить ртом отработать, — выдохнул Джисон, делая невинное лицо. — Но ладно… Минхо повернул голову в сторону своего парня, прищурился. — Эй-эй-эй, подожди. Хотел? В смысле — уже передумал? — Ну, ты же сказал, что тебе и так хорошо, — Джисон лукаво склонил голову набок, делая вид, что всё логично. — Так что не сегодня. — Эх, — театрально вздохнул Минхо. — буду знать, что в этих отношениях, если хочу минет, нужно жаловаться на цены. Они оба рассмеялись — тихо, по-домашнему. — А вообще серум и правда ничего, — сказал Минхо, всё ещё улыбаясь. — Но мне мой больше нравится. — Надо чередовать уход, — заметил Джисон, ставя флакон на тумбу. — Разные запахи, разные текстуры… так и жизнь разнообразнее. Через пару минут они уже легли в кровать. Минхо пролистывал что-то на телефоне, как и Джисон, который скользнул большим пальцем по экрану — открыл сайт Lancôme, потом их инстаграм. Снимки сияли светом и утончённостью: Чон Хоён с идеальной кожей, стеклянные флаконы в руках, розовое сияние, снежные огни Парижа на заднем плане. Не то чтобы он был слишком падок на рекламу — но отрицать бессмысленно: именно она когда-то и внушила ему интерес к этому бренду. Он полистал ещё немного, зевнул, и, закрыв приложение, повернулся к Минхо. — Всё, хватит. — Джисон потянулся и ловко вытащил телефон из его рук. — Эй, ты чего, бельчонок? — удивился Минхо, наблюдая, как тот ставит оба телефона на зарядку. — Спать пора, — ответил Джисон просто и потянулся к нему. Поцелуй вышел мягким, почти сонным. Потом ещё один. Потом — короткий смех между вдохами. Минхо обнял его за талию, Джисон закинул ногу ему на бедро, устроился ближе, прижавшись лбом к его щеке. — Сладких снов, любимый, — пробормотал он, уже наполовину проваливаясь в сон. — Сладких снов, солнце, — отозвался Минхо, едва касаясь его волос губами. Дыхание постепенно выровнялось. За окном не стихал дождь, что перебивал своим стуком ровное гудение города.