Once Upon a December

Утро, как и положено будням, началось с будильника. Резкий сигнал прорезал тишину спальни, нарушая ровное дыхание двоих. Джисон вслепую вытянул руку из-под одеяла, нащупал телефон на тумбочке и, не открывая глаз, ткнул в экран. Звук смолк, оставив после себя только мягкое поскрипывание кровати и чуть слышное мурчание котов спящих на коврике. Он глубоко вдохнул, медленно потянулся, выгибая спину, чувствуя, как растягиваются мышцы. Но полностью потянуться не успел — рядом кто-то тихо шевельнулся, и через секунду сильные руки сомкнулись у него на талии, притянув ближе. — Доброе утро, — голос у Джисона всё ещё хрипловатый от сна, но в нём скользит неприкрытая нежность. Он повернулся к Минхо, поцеловал его в нос и кончиками пальцев провёл по линии скулы. Иногда в такие моменты Джисон ловил себя на мысли, что за годы вместе всё равно не переставал удивляться красоте своего парня — как будто каждый раз видит его заново. Линии лица, знакомые до мельчайшей родинки, не теряли притяжения. Просто теперь к ним добавилось что-то домашнее, своё. — Доброе, — пробормотал Минхо и, не открывая глаз, прикусил за кадык. Не сильно — просто обозначив зубами, чтобы кожа почувствовала лёгкое покалывание. — Эй! За что? — Джисон засмеялся, отстраняясь и прикрывая шею ладонью. — За то, что сбежать пытаешься, — ответил Минхо, наконец приоткрывая глаза. Взгляд у него был всё ещё сонный, но с тем ленивым теплом, которое появляется только утром, когда никуда не хочется. — Не сбежать, а встать, — возразил Джисон, растягивая слова. — Завтрак нужно приготовить, умыться, на работу поехать. Он сказал это, но сам не спешил. Наоборот, прижался ближе, вдохнул знакомый запах кожи и чистого постельного белья, дал себе ещё пару минут в этом тёплом коконе из рук и дыхания. Минуты растянулись, пока не стало ясно: если не встать сейчас, опоздают оба. Джисон выскользнул из-под одеяла, ступил на холодный пол, поёжился и направился в ванную, а Минхо спустя буквально две минуты пришёл следом. Вода, зеркало, рутинная свежесть — и уже через десять минут они выглядели как люди, готовые к новому дню. Минхо ушёл на кухню, а Джисон, проходя мимо гостиной, остановился у журнального столика. Взгляд сразу упал на розовую коробку с адвентом, стоявшую там, где он её оставил накануне. — Так, посмотрим... — пробормотал он себе под нос, подтягивая коробку ближе к себе. Джисон аккуратно расстегнул металлическую защёлку, раскрыл створки и принялся искать цифру два. Она оказалась на той же стороне, где вчерашняя единичка, но чуть выше и ближе к центру. Он осторожно вытащил розовую коробочку — на ней золотым тиснением переливались заснеженные горы. Джисон встряхнул её, будто по звуку можно было угадать содержимое. Лёгкий глухой стук — то ли флакон, то ли тюбик. Впрочем, а что ещё могло быть в календаре от косметического бренда? Он всё же распечатал коробочку. Внутри оказалась небольшая белая бутылочка — матовая, с лаконичной чёрной надписью Lancôme и нежным розовым цветком под ней. Молочко для снятия макияжа — целых пятьдесят миллилитров. Этот календарь определённо баловал. Джисон улыбнулся, аккуратно закрыл коробочку и вернул её на место. Затем отправился в ванную. На полке рядом с другими баночками он поставил новенькую бутылочку, что, казалось, отлично вписывалась в его подборку косметических средств. Джисон окинул взглядом свою декоративную косметику на полке, а после прошёлся глазами по уходовым средствам у раковины. Он поймал своё отражение в зеркале. Красился Джисон редко — в основном, если они с Минхо куда-то выбирались и хотелось выглядеть чуть иначе. Не ради чужих взглядов, просто иногда приятно чувствовать себя по-особенному красивым даже для того, кто знает тебя лучше всех. В голове на секунду мелькнула мысль, что настоящего свидания у них не было уже давно. Не поход в супермаркет, не просмотр аниме дома на диване, не кофе по пути — а особый вечер, где можно просто быть вдвоём, не спеша наслаждаясь романтичной атмосферой. Мысль зацепилась где-то на секунду и так же тихо ушла, растворившись в привычном ритме утра. Он потопал на кухню, по дороге встряхивая волосы. Коты уже вовсю ели, шумно похрустывая кормом. Дори заурчал так громко, будто всю неделю до этого голодал. Минхо стоял у кофемашины, наливал вторую кружку и, не оборачиваясь, сказал: — Твой уже готов. Джисон взял кружку, поднёс к губам, сделал первый глоток и сладко причмокнул. — Угу. Спасибо, — пробормотал он, улыбаясь. Он отставил кофе на столешницу и потянулся к холодильнику. Едва коснулся дверцы — как тут же почувствовал, как две ладони уверенно легли ему на бёдра и сжали зад. — Это когда ты успел так устать, что тебе уже антистресс нужен? — спросил Джисон, даже не пытаясь отстраниться. В голосе больше смеха, чем упрёка. — Я просто получил знак свыше, — с самым невинным выражением лица ответил Минхо, кивая на календарь. И действительно: вчерашний листок календаря на холодильнике был сорван, а на новом красовался хитро улыбающийся бургер с подписью NICE BUNS. Минхо чуть наклонился к нему и шепнул: — Хотя, если честно, твой зад и без таких напоминаний идеален. — Приятно слышать, — фыркнул Джисон, не удержавшись от улыбки. Он всё-таки открыл холодильник и достал всё необходимое для омлета. Минхо всё это время не сводил с него влюблённого взгляда. Стоял, облокотившись на стену, одну руку засунув в карман домашних штанов, а в другой держал кружку кофе. Он выглядел расслабленно, но глаза двигались за каждым жестом, подмечая каждую мелкую деталь и отпечатывая в голове как приятные утренние воспоминания. В целом, по мнению Минхо, от Джисона взгляд отвести и невозможно. Но наблюдать особенно приятно было потому, что второй день подряд именно Джисон делал завтрак. Любимая белоручка, вечно придумывающая миллион причин не подходить к плите, сегодня снова стояла у неё добровольно. Он с лёгким прищуром отметил это про себя, однако озвучивать свои мысли не решился — чтобы не спугнуть. — Пойдёшь сегодня со мной в зал после работы? — спросил он, делая новый глоток кофе. — Конечно, — тут же отозвался Джисон с энтузиазмом. — Надо раскачать раму, чтобы к концу года можно было злорадствовать, какие у меня раньше были узкие плечи. — У нас сегодня день ног, — напомнил Минхо, не удержавшись от смешка. — Ноги так ноги, — выдохнул Джисон, смиряясь со своей судьбой. Мало кто по-настоящему любит день ног, но делать всё равно приходится. Если бы не Минхо, он, скорее всего, до зала так и не дошёл бы — отговорок у него всегда хватало. Но если Минхо всё равно поедет, почему бы не составить компанию? У того с дисциплиной всегда было безупречно. Минхо не пропускал тренировки ни под каким предлогом — ни усталость, ни занятость. Даже простуда не всегда его останавливала. Как он вообще не разваливается? Джисон снял омлет со сковородки, разложив по тарелкам, и на кухне стало тихо за исключением чавканья котов, доедающих свой завтрак и стука приборов о тарелку. Утро шло своим чередом — без спешки, с редкими взглядами и короткими разговорами ни о чём. В квартире стояла лёгкая утренняя суета: коты уже разбрелись по своим делам, кофейный запах всё ещё держался в воздухе, а где-то на фоне тихо стучал дождь по окнам. Джисон сидел на краю кровати, проверяя, не забыл ли что-то важное, и складывал ноутбук в рюкзак. Минхо, присев рядом на пол, методично перебирал вещи в спортивной сумке: обувь, полотенце, сменная одежда. Надо только с кухни баночку электролитов забрать. Раз они после работы едут сразу в зал, нужно было убедиться, что вещи обоих собраны. Из приятных бонусов — им не приходилось по приходу разбредаться по раздельным раздевалкам, как другим парочкам, так что можно было всегда всё складывать вместе. Одна сумка, один набор вещей. Не то чтобы у них не было денег на вторую — просто зачем, если и так всё общее? Они шутили, что это их маленькая «ЛГБТ-привилегия»: не официальная, но зато личная и весёлая. В стране, где всё ещё предпочитают не говорить о подобных "нетрадиционных" парах вслух, они научились ловить свои особые плюсы, недоступные другим. Такие находки всегда веселили, позволяя сохранять оптимизм в даже самых неприятных для их пары ситуациях. — Хён, ты не видел мой белый ремень? — раздалось из спальни. Голос Джисона звучал растеряно и почти комично — он уже стоял у шкафа с полуспущенными штанами. Минхо выглянул из коридора. Он окинул комнату взглядом, прошёл к комоду, снял ремень с ручки ящика и поднял его. — Этот? — уточнил, протягивая находку. — Только вообще-то он мой. Хёнджин дарил на день рождения, если помнишь. — О, да, этот! — Джисон резко обернулся на голос, чёлка дрогнула. — И не делай вид, что тебе жалко, ладно? — губы надулись, руки сложились на груди так демонстративно, что Минхо хмыкнул. Минхо чуть приподнял бровь, лениво покачивая ремень в руке. — Ну, раз уж зашла речь о ремнях… — протянул он задумчиво. Джисон сразу насторожился. — Минхо. Нет. — Что значит нет? — Минхо шагнул ближе, прищурившись. — Нам на работу ехать, — быстро заговорил Джисон, пятясь отмазаться. — И, вообще-то, у меня сидячая работа! — Я всего лишь один разочек, — сказал Минхо таким тоном, каким обычно успокаивают испуганного котёнка. — Твой «один разочек» никогда не бывает один, — фыркнул Джисон, но в этот момент Минхо сделал шаг вперёд, схватил его за запястье и рывком развернул к кровати так, что тот чуть не упал. Всё произошло быстро, что Джисон даже среагировать никак не успел, лишь опёрся руками на матрас, чтобы не упасть на него носом. — Минхо! — выдохнул он, но звук превратился в тихий стон, когда первый шлепок ремня хлёстко приземлился прямо на самое мягкое место. Минхо провёл ладонью по ткани, под которой наверняка краснела кожа, будто оценивая результат, и Джисон, уже не споря, чуть подался назад, приподняв бёдра, чтобы было удобнее. Новый хлопок прозвучал не менее звонко, явно лаская слух обоих. Минхо, конечно, одного было мало. Ему всегда мало. Ещё один прилетел чуть резче, выбивая более громкий стон, затем ещё один — мягче. После пятого он выдохнул, опуская ремень, и ладонью легко провёл по местам удара, словно стирая следы, хотя даже сквозь ткань ощущалось как приятно потеплела краснеющая кожа. — Вот, теперь можно ехать, — сказал он с довольной бодростью, застёгивая ремень на брюках Джисона. — Угу, конечно, — пробурчал тот, закатывая глаза, но всё равно едва заметно улыбаясь. Джисон заканчивал сборы и, оглянувшись в зеркало, поймал себя на мысли, что выглядит вполне ничего. Светлый образ ему шёл: бежевые прямые джинсы, белая рубашка, чуть великоватая — возможно, потому что покупалась на размер Минхо — и поверх неё мягкая вязаная жилетка в тон. На фоне его медовой кожи всё это выглядело особенно чисто и спокойно. Тонкая серебряная цепочка на шее добавляла лёгкий блеск, подчёркивая линию ключиц и ту мягкую небрежность, которая так ему шла. Если спросить Минхо — он бы сказал, что Джисон выглядит прекрасно. Хотя… Минхо говорил это каждый раз, стоит Джисону просто надеть что-то, что не пижама. Да и в пижаме то же самое говорил. Но всё равно, его словам хотелось верить. Они накинули куртки, проверили ключи и, под ленивое мурчание провожающих их котов, вышли из квартиры. В машине стояла тишина. Радио играло что-то ненавязчивое, и только ритм дворников и редкие капли мокрого снега по стеклу разбавляли утреннюю сонность. Сеул вокруг уже давно проснулся: светофоры мигали, вывески горели неоном, витрины уже сверкали свежерасставленными рождественскими гирляндами. Город уже начинал понемногу меняться. На витринах появились венки, гирлянды и искусственный снег, а с экранов на улицах улыбались сияющие модели, предлагая купить всё — от ароматических свечей до «идеальных подарков для него и для неё». Да уж. Опасная сила — этот ваш маркетинг. И ещё опаснее то, как легко он пробуждает желание украсить всё вокруг себя, чтобы нужное настроение охватывало каждый аспект жизни. Пока он разглядывал город, мысли текли где-то в стороне, и Джисон даже не заметил, как машина замедлилась. Минхо уже остановился у входа — прямо перед дверями офисного центра. Небольшое, но тёплое здание с высокими окнами, где он проводил долгие часы, работая над музыкой. Он очнулся только тогда, когда почувствовал лёгкое, почти щекочущее прикосновение к своей руке — губы Минхо коснулись тыльной стороны ладони, а большой палец мягко провёл по коже. Джисон повернулся. Минхо смотрел на него из-под полуопущенных ресниц, с тем самым спокойствием, которое всегда немного обезоруживало. — Всё хорошо? — спросил он негромко, заметив лёгкую рассеянность в его взгляде. — А? Да, конечно, — отозвался Джисон и чуть наклонился, чтобы поцеловать его в щёку. Но вместо этого губы встретились прямо с губами. Промах или нет — вопрос спорный. Сожаления, впрочем, не было ни грамма. Минхо улыбнулся — спокойно, таким взглядом, от которого всегда хотелось забыть обо всём на свете. — Тогда до вечера. Тебя отсюда забрать? — Думаю, да, — кивнул Джисон, поправляя рюкзак. — Я напишу, если что-то поменяется. До вечера, хён. Он быстро чмокнул Минхо в щёку и выскользнул из машины. Холодный воздух ударил в лицо — резкий, бодрящий, с запахом мокрого асфальта. А может, холодок исходил не от ветра, а от взгляда охранника у входа, что слишком внимательно смотрел в сторону их машины. Видел, чем они там занимались? Джисон чуть усмехнулся про себя. Ну и пусть. До двери всего несколько шагов, а игнорировать такие взгляды он давно научился. Он вошёл в здание, поднялся на пятый этаж. Здесь, на углу коридора, они арендовали офис — их маленькое продюсерское гнездо. Всего несколько лет назад оно помещалось в одной комнате, где Чан на ящиках собирал стол, а Чанбин следил за правильным положением зарядного шнура от старого ноутбука, чтобы тот не выключился. Теперь всё выглядело прилично: стеклянные двери, мягкий свет, на стене — их логотип EchoTree, чуть выцветший за пару лет, но всё такой же красивый. Джисон провёл ключ-картой, и дверь отозвалась тихим щелчком. Он уже собирался пройти в свою «коробку», когда за спиной раздалось: — Хани! Он обернулся. Соён стояла у кофемашины с бутылкой питьевого йогурта в руке и махала ему, как будто они не виделись полгода. — Доброе утро, нуна, — сказал Джисон, подходя ближе. — И чем же я могу быть полезен в столь ранний час? — произнёс он нарочито официально, чуть приподняв подбородок. Соён лишь закатила глаза: — Не выпендривайся, пожалуйста, — но тут же хихикнула. — Слушай, просьба есть. Помнишь трек, что мы писали для aespa? — Конечно, помню, — кивнул Джисон. — Ты же как раз недавно ездила к ним в SM всё согласовывать. — Вот именно. — Она вздохнула, провела рукой по шее. — Можешь сегодня вместо меня поехать к ним на запись? — Я-то могу… — Джисон замялся, удивлённо глядя на неё. — Но что случилось? Ты какая-то… напряжённая. — Это из-за моей сестры, — Соён выдохнула. — У неё в школе был парень, который всё время к ней лез. Учителя закрывали глаза, а сегодня он опять полез — и Сохи ему разбила нос. — Ничего себе, — присвистнул Джисон. — И что за воспитание пошло у старшеклассников… Я, если что, про него, не про Сохи. — Да уж, — усмехнулась Соён. — С одной стороны, горжусь, что не струсила и постояла за себя, а с другой — вроде как не должна такое одобрять. В общем, она мне позвонила, попросила приехать. Боится, что родители начнут ругаться, так что хочет, чтобы именно я пошла к директору. — А будут ругаться? — уточнил Джисон, хотя ответ был очевиден. — Не думаю, — покачала она головой. — Но раз просит — поеду. Спасибо, что выручаешь. Обед завтра за мой счёт. — Да ладно, не стоит… — начал он, но не успел договорить. — Я старше — не спорь, — отрезала Соён и, уже улыбаясь, добавила: — Ладно, я сейчас забегу к Чану и двинусь. Удачи на записи. Будь в главном офисе SM через час. — А тебе — с директором школы, — усмехнулся Джисон. Она махнула ему на прощание и скрылась за поворотом, а Джисон толкнул дверь своей «коробки». Так здесь называли рабочие комнаты — небольшие студийные помещения. Квадратные, без окон, но со своей тишиной, созданной прочной шумоизоляцией. У стены стоял широкий стол с монитором, пультом и парой наушников, свисающих с крючка. Под лампой — синтезатор, рядом гитара с лёгкими потертостями на корпусе, а на отдельной тумбочке стопка тетрадей с черновиками песен. Место было маленьким, но уютным. Настолько, что иногда хотелось ночевать прямо здесь. Возможно, если бы дома не ждал любимый человек, Джисон бы так и делал. Он скинул рюкзак на диванчик в углу, повесил куртку на крючок и достал телефон. До офиса SM было минут двадцать на такси — значит, спешить пока не нужно. Джисон достал ноутбук, поставил его себе на колени и открыл документ, где они с Соён вели заметки по треку: аккуратные строки, пометки на полях, таймкоды, комментарии вроде “куплет мягче, сделать чуть больше воздуха” или “бридж оставить, там хорошая динамика”. Он надел наушники и запустил демку. Из динамиков потянулись первые аккорды — чистые, с отточенным басом, чуть синтетическим, но цепляющим ритмом. Соён на записи подпевает в черновом варианте, местами едва слышно. Джисон слушал, делая короткие заметки: что сделать чтобы голоса сочетались с гармонией, возможно стоит добавить лёгкий слой перкуссии. Музыка текла ровно, и комната будто растворялась в этом звуке. Он не заметил, как время пошло быстрее, чем хотелось. Только когда кто-то постучал в дверь — коротко, дважды, — Джисон вздрогнул, снял один наушник и повернулся. В проёме показалась знакомая голова — Чан, с той самой полуулыбкой, которая всегда появляется, когда он собирается что-то попросить. — Доброе утро, Сони, — сказал он, прислонившись к дверному косяку. — Соён мне уже всё объяснила. Я тоже в SM еду. Поехали вместе? — О, спасибо, хён! — Джисон сразу просиял. — Конечно, поехали. — Тогда выдвигаемся, — коротко сказал Чан, уже исчезая в коридоре. Джисон быстро закрыл ноутбук, засунул его в рюкзак, и через минуту они уже шли по коридору бок о бок. — Как выходные? — спросил Чан. — А то вчера тебя не видел. — Да обычные, — пожал плечами Джисон. — Мы с Минхо почти всё время дома сидели. Я нафармил гемов на баннер Дурина, надеюсь выбить без доната. А ты как? Готов завтра крутить? — Готов, но донатить не буду, — хмыкнул Чан. — Хотя, признаюсь, хочу его на аккаунте. — Ну да, это ведь не Лаума, — с усмешкой сказал Джисон, толкнув его локтем. — Эй, — возмутился Чан. — Ты что-то имеешь против лучшей женщины? — Ни в коем случае, — рассмеялся Джисон. Так, смеясь, они дошли до парковки, сели в машину и вскоре выехали в сторону Сондона. За дружескими разговорами время пролетело незаметно. Минут двадцать спустя они уже сворачивали к знакомому зданию SM Entertainment. Они разошлись у главного входа. Джисона уже ждала менеджер группы — невысокая женщина в чёрном тёплом кардигане и с планшетом в руке. — Добрый день, — вежливо поздоровался Джисон, подходя ближе. — О, здравствуйте, Хан Джисон-щи, — ответила она с лёгким поклоном. — Вы сегодня вместо Чон Соён-щи? — Да, у неё личные дела, — объяснил он. — Так что записью займусь я. — Хорошо. Тогда пройдём, студия готова, — сказала она и жестом пригласила его к лифту. Через пару минут они уже стояли у знакомой двери с табличкой «Vocal Room». Когда Джисон вошёл, четыре девушки из стаффа группы, сидевшие на диване, сразу поднялись и вежливо поздоровались, слегка поклонившись, а после сели обратно. Он кивнул в ответ, улыбаясь. Менеджер дала несколько коротких наставлений, объяснила кто из девочек когда придёт и вышла, оставив их одних. Джисон уселся в кресло у пульта, привычно щёлкнув тумблеры, проверяя звук. На экране мигали дорожки с названием проекта — Rich Man. Он подключил ноутбук, вывел трек на мониторы и оглянулся на звук открывающейся двери. В студию вошла одна из участниц группы. — Добрый день. Я сегодня первая у вас записываюсь, — сказала девушка, слегка поклонившись. — Добрый день, Жизель, готовы к записи? — спросил он, поворачиваясь на стуле. — Ещё как! — ответила она, и Джисон невольно улыбнулся. — Отлично, тогда начнём с рэп-партии, — сказал Джисон. — Конечно, — с лёгкой улыбкой ответила она и направилась в звукоизолированную комнату, где за стеклом уже ждали наушники и микрофон. Жизель поправила волосы, надела наушники и повернулась к нему, показывая большой палец. Джисон включил дорожку, выровнял уровень громкости и сказал в микрофон: — Давай пробный дубль, просто прочувствуй ритм. Бит заиграл, уверенно, с характерным “щёлком” на второй доле. Жизель заговорила в ритм — чётко, но сдержанно, пробуя слова на вкус. Джисон слушал, слегка постукивая пальцем по столу. — Хорошо, — отозвался Джисон через микрофон. — Давай попробуем чуть плотнее ритм, не спеши на “price on it”. — А если вместо can’t сказать cannot? — спросила она, задумчиво покачивая головой. — Хм, звучит неплохо, — кивнул Джисон, делая пометку в блокноте. — Пробуй. Музыка пошла снова. На этот раз голос лёг точно в сетку, а в последней строке появилось чуть больше уверенности. — Хорошо, — сказал он, наклоняясь к микрофону. — Теперь в “run the show” добавь лёгкий вопрос, как будто поддеваешь. С интонацией типа “ну, кто теперь главный?” — Джисон аж скорчил крайне понтовое выражение лица, демонстрируя свои слова. Жизель рассмеялась: — Вот так? Run the show? — Именно, — улыбнулся Джисон. — Это и возьмём. Она снова сделала несколько дублей, чуть меняя подачу. Где-то голос звучал мягче, где-то — с характерным прищуром, будто она играла с каждым словом. Джисон слушал внимательно, иногда прикрывая глаза, чтобы просто ловить ощущение. — Так, вот это отлично, — сказал он после последнего дубля. — Теперь давай вторую часть. Помнишь место с in my closet? — Да, — кивнула Жизель, поправляя наушники. — Мне нравится, как ты останавливаешься на полуслове. Сохрани это, но в “closet” сделай мягкое “с”, чтобы звук отскочил от ритма. Она повторила строчку, слегка изменив акцент, и бит тут же заиграл ровнее. — Вот, — кивнул Джисон. — Теперь “money” звучит чуть странно по дикции, попробуй ниже, с лёгким хрипом. Жизель закрыла глаза, вдохнула и произнесла — ниже, теплее, с тихим вызовом. — Отлично, — сказал он. — Давай теперь удвоим, но с другим настроением — добавь чуть дразнящего настроения. — Ещё больше? — спросила она, усмехнувшись. — Да, будь собой, — с лёгкой улыбкой ответил Джисон. Новая дорожка прозвучала чуть дерзко, с характерным оттенком уверенности. Когда музыка стихла, в динамиках остался только её короткий выдох. — Это было круто, — сказал он, выпрямляясь в кресле. — Возьмём этот дубль. Жизель кивнула и сняла наушники, выходя обратно в контрольную. Щёки чуть порозовели от напряжения, но в глазах блестел азарт. — Всё, я довольна, — сказала Жизель, выходя обратно в контрольную. — Спасибо большое! — поблагодарила она и покинула студию, спеша на следующую часть расписания. Пока ждал, Джисон переслушивал дубли, заранее ставя себе заметки для будущего сведения. Но вскоре дверь снова распахнулась и в проёме показалась Карина, которая тут же вежливо поздоровалась и сразу направилась в звукоизолированную комнату. На ней был спортивный костюм, и по тому, как она тёрла плечо, было ясно — только вернулась с тренировки. — Из спортзала сразу сюда? — уточнил Джисон в микрофон, когда она натягивала наушники. — Ага, — усмехнулась Карина. — Еле дошла, ноги не чувствую. — Отлично, — подколол он. — Значит, долго стоять не будем, запишем быстро. Карина рассмеялась, отпила воды и показала большой палец. Джисон включил бит, слегка добавив громкости на мониторы. Первый дубль получился уверенным — голос лёг прямо в ритм, чуть низко, с хрипотцой. — Классно, — отметил он. — Теперь давай сделаем «ла-ла-ла-ла-ла» чуть громче, не как мелодию, а будто скандируешь. — Типа кричалку? — уточнила Карина, и, не дождавшись ответа, уже повторила с нужной интонацией. — Вот, идеально! — улыбнулся Джисон. — А теперь давай дубль чуть ниже. Просто дыши глубже, добавь воздуха в голос. Карина кивнула, выдохнула и спела — уже почти шёпотом, но с тем особым «электрическим» оттенком, который отлично ложился под бит. — Супер, — сказал он после короткой паузы. — Вот теперь слышно текстурность твоего голоса. — Думаешь, не слишком глухо звучит? — спросила она. — Нет, в самый раз. На контрасте с высокими нотами звучит шикарно. Карина расправила плечи, смахнув с виска выбившуюся прядь, и, посмотрев в стекло, спросила: — Ещё один? Может, в более милой подаче? — Можно, — кивнул Джисон, — только не переигрывай. Просто лёгкий оттенок. Она рассмеялась, глотнула воды и снова спела — на этот раз мягче, словно улыбалась в каждой фразе. Когда последняя нота стихла, Джисон выключил запись и сказал: — Идеально. Думаю, с тобой мы закончили. — Ура, — выдохнула Карина, снимая наушники и разминая мышцы. — Можно теперь умереть спокойно. — Только после обеда, — усмехнулся Джисон, вставая из-за пульта. — Слушай, правда, круто получилось. Карина чуть смущённо улыбнулась, поправила волосы и вышла из контрольной, явно торопясь поесть или чуть отдохнуть. А может и нет. Кто знает, насколько там загруженное расписание. А вот Джисон обед пропускать не станет, а потому уточнив у стаффа, что следующая придёт только спустя часа два, направился в кафетерий на первом этаже агенства. Кормили там достаточно вкусно, так что жаловаться было не на что. Джисон спокойно съел свою порцию и, набравшись сил, вернулся в студию. — Добрый день, Хан Джисон-щи. Я к вам следующая, — поздоровалась Ниннин, зайдя в студию сразу после обеденного перерыва. Джисон тут же кивнул, ожидая, когда она подготовится. — Готова? — уточнил Джисон, когда наушники уже были на ней. — Всегда, — улыбнулась она и шагнула ближе к микрофону. Он включил запись, и первые аккорды зазвучали мягко, но уверенно. Ниннин быстро поймала ритм — её голос шёл легко, с тем характерным шелковистым тембром, который так любили фанаты. — Отлично, — сказал Джисон, когда первый дубль закончился. — Но давай попробуем в конце приподнять слово “demand”, сделай на “d” акцент. — Вот так? — уточнила она и, не дождавшись ответа, повторила фразу, чуть растягивая последнюю ноту. — Да, именно. Это оно, — кивнул он. — Ещё раз зафиксируем на всякий случай. Она повторила, и голос лёг идеально — чисто, с лёгким металлическим блеском в верхах. — Хорошо, теперь добавим “Wooah huh” перед припевом, — сказал он, регулируя уровень микрофона. — Только мягче, чтобы воздух чувствовался. Ниннин сделала пару пробных вдохов, будто настраиваясь на дыхание, и записала. В наушниках её голос звучал почти прозрачным — как будто не нота, а просто движение воздуха. — Супер, оставляем, — улыбнулся Джисон. — Теперь давай “I am a rich man”, попробуй сделать это с другой стороны микрофона, чуть дальше, чтобы получить объём. — Типа как левое и правое ухо, да? — уточнила она. — Ага. Сначала левое, потом правое, потом попробуем объединить. Она сделала всё точно — в одном дубле голос звучал мягко, в другом — чуть глубже, почти с лукавым оттенком. Джисон сохранил файлы, покачивая головой от удовольствия: профессионалка. — Теперь пост-хор, — сказал он. — “La la la la la” — сделай с более воздушным звуком, но не слишком громко. — Как будто напеваю себе под нос? — Да, что-то такое. Попробуй. Ниннин тихо рассмеялась и записала, чуть отстранившись от микрофона. Лёгкие “la-la” получились как дыхание между строками. — Идеально, — воодушевлённо сказал Джисон. — Теперь добавим “Ah woo”, отдельно, чуть выше, но без напряжения. Она коротко кивнула и сразу же спела. Звук был мягким, но с тем самым фирменным оттенком силы, что появлялся у неё, когда она тянула верхние ноты. — Вот это прямое попадание, — отозвался Джисон, откидываясь на спинку кресла. — Слушай, у тебя сегодня голос прямо идеальный. Ты сильно улучшила свои навыки с нашей последней совместной записи. — Спасибо, — смущённо рассмеялась Ниннин. — Наверное, потому что я не ела острое вчера. — Тогда, пожалуйста, продолжай в том же духе, — подколол он. — Нам ещё второй куплет остался. Она улыбнулась, поправила микрофон и начала. Голос пошёл ниже, теплее, с плавным переходом в куплет. Каждое слово ложилось точно в ритм. — Окей, — сказал Джисон после нескольких дублей. — Вторая половина вообще безупречна. Можно я теперь попрошу кое-что попробовать? — Конечно, — она обернулась и заинтересованно разглядывала Джисона через стекло. — В “Say ho” добавь чуть больше характера. Сделай будто с вызовом, почти дерзко, но не кричи. Такой сильный голос. — Так, типа “say ho~” — с улыбкой, но нахально? — уточнила она и, не дожидаясь ответа, повторила нужную строчку. — Вот, вот, идеально, — Джисон не удержался от улыбки. — И теперь, ради интереса, сделай версию с тем твоим фирменным “вибрато на смехе”. Ниннин рассмеялась, но всё же попробовала — и результат оказался настолько живым, что Джисон даже снял наушники, чтобы услышать её голос напрямую через стекло. — В ритм песни, конечно, не подходит, — сказал он, качая головой. — Но сохраним этот вариант “для истории”, — добавил он, делая пометку на экране. — Основной дубль всё равно шикарен. — Ну хоть где-то я в истории, — хихикнула она и поклонилась, выходя из кабины. — В твоём случае — в каждой песне, — ответил Джисон, нажимая «сохранить». Последней пришла Винтер, однако, на удивление, не одна. — Можно я тут посижу пока она записывается? — спросила Карина и обе девушки с надеждой взглянули на Джисона. — Конечно, можно, — с улыбкой ответил Джисон. — Садись куда-нибудь. Она поблагодарила и села на диван, а Винтер пошла в звукоизолируемую комнату для записи. Видимо, она прямо перед этим ела, ведь когда она приблизилась к микрофону, она ещё дожёвывала последний отправленный в рот кусочек. От каждого её «хруст» и «щёлк» микрофон ловил лёгкий ASMR, и Джисон, не сдержавшись, усмехнулся: — Кажется, у нас новая подложка для бита, — сказал он в микрофон. — Ха-ха, простите, — рассмеялась Винтер, прикрывая рот ладонью. — Просто не успела поесть. — Ладно, еда — это святое. Только не забудь воду выпить, а то горло пересохнет. Она кивнула, допила оставшееся из бутылки и, слегка разминая плечи, натянула наушники. — Начнём с пост-хора, — сказал Джисон, наклоняясь к пульту. — Разогреемся немного. Первый дубль прошёл ровно — уверенно, чисто, без спешки. Он кивнул: — Отлично. Давай добавим “Ah woo” — сначала обычный, потом верхний, поярче. — Вот так? — уточнила Винтер и повторила фразу, мягко, но с силой на финале. — Да, идеально. Голос лёг точно как надо, — сказал он, быстро сохранив дорожку. Теперь можно было переходить к куплету. — Попробуй несколько вариантов подряд, — попросил Джисон. — Один — сильнее, один — слабее. Посмотрим, что лучше зайдёт. — Хорошо, — кивнула она и принялась петь снова, меняя интонации — то чуть с нажимом, то мягче, почти шёпотом. — Отлично, — отметил он. — Второй вариант возьмём за основу. А теперь, — он нажал пару клавиш, — попробуй нижнюю дорожку, дубль в низком регистре. — Окей, — отозвалась она и сразу вошла в ритм. Голос стал плотнее, бархатный, с характерным для неё металлическим оттенком. Джисон слушал, и с каждой фразой его улыбка росла. Винтер была из тех, кто не заучивает музыку — просто чувствует её. — Теперь припев, — сказал он. — Тут важно поймать настроение. Сначала спокойно, потом с нарастающим раздражением — как будто кто-то тебя уже достал. — Раздражением? — переспросила Винтер, задумчиво хмыкнув. — Так… ладно, попробую. Первый дубль получился слишком мягким. Она нахмурилась, покачала головой: — Кажется, не хватает резкости. Можно ещё раз? — Конечно, — ответил Джисон, откинувшись в кресле. — Сделай интонацию чуть острее, как будто выговариваешь, но без крика. Она кивнула, снова взяла ноту, и в этот раз голос зазвучал как надо — звонко, будто с колким блеском на конце. — Вот, это то, что нужно, — сказал он, щёлкая по клавишам. — Ещё один дубль для верности и идём дальше. Винтер кивнула, вздохнула и, чуть наклонив голову, снова вошла в песню. Всё получилось точно: нужная эмоция, нужный вес. — Супер. Теперь попробуй чуть более раздражённо на “Hey, hey”, — сказал Джисон. — А как именно «раздражённо»? — рассмеялась она. — Прямо будто Жизель меня разозлила? Она хихикнула от своих слов и заглянула в контрольную через стекло, где увидела, как Карина тоже тихо смеялась, прикрывая рот ладошкой. — Именно, — улыбнулся он. — Представь, что это так. Она снова засмеялась и всё же сделала, как он просил — “Hey” получилось с лёгким вызовом, почти театрально, но при этом звучало органично. — Отлично, оставляем, — сказал он. — Теперь “I am what I am” — чуть плотнее, но не кричи. — А я там не слишком растянула “am”? — Нет, всё в норме. Просто добавь уверенности, будто это чёткое заявление. Винтер снова запела, и на этот раз в голосе действительно появилась эта «точка» — твёрдая, самодостаточная. — Идеально, — сказал Джисон, отмечая дорожку. — У тебя всегда хорошо получается отыграть нужное состояние. — Просто я всегда думаю, как это будет смотреться на сцене, — призналась она, поправляя наушники одной рукой. — И правильно думаешь, — кивнул он. — Давай теперь финал. Сделай версию потолще, с чуть большей энергией. — То есть громче? — Не громче, скорее даже… плотнее, ближе к дыханию. Если чуть «зашумит», даже лучше. Она кивнула и выдала серию дублей, один мощнее другого, а последний — почти с криком, но контролируемым. — Вот это оно, — Джисон едва не хлопнул в ладоши. — Прям идеально. — Уф, — выдохнула она, сняв наушники и обмахиваясь рукой. — Я реально выкричалась. Винтер вышла обратно, и комната сразу ожила — Карина тут же поднялась, чтобы обнять подругу, и обе облегчённо выдохнули. Джисон наблюдал за ними, чувствуя привычное тепло где-то под рёбрами. Каждый раз, когда запись шла вот так — без лишнего напряжения, с радостью и живыми эмоциями, — он по-новой вспоминал, почему вообще любит эту работу. Минхо ведь тоже часто работает с айдолами — только как хореограф. Джисон иногда слушал, как тот рассказывает про репетиции, про то, как сложно заставить десяток уставших артистов держать синхрон. Он усмехнулся, вспомнив, как на той неделе Минхо жаловался на «обленившихся наглых трейни», а потом всё равно защищал их, говоря, что они просто выгорают. И стоит, наверное, сейчас написать ему, предупредить, что он сегодня не в офисе, а в SM — всё-таки от танцевальной студии это буквально через квартал, будет проще заехать. Пока он прокручивал эту мысль, позади послышались лёгкие шаги, и Джисон бросил в догонку, пока не ушли: — Молодцы, девушки. Вы отлично потрудились. Те в ответ вежливо поклонились и вышли из студии, направляясь дальше по своим делам. Когда дверь за ними закрылась, комната на секунду погрузилась в тишину. Джисон проверил, что все файлы сохранены, аккуратно закрыл проект и выключил оборудование. Он накинул куртку, вышел в коридор и спустился вниз. На улице уже стемнело, воздух был прохладным и пах кофе, который носили задерживающиеся работники, и мокрым асфальтом. Джисон достал телефон, прокрутив в голове мысль, что так и не написал Минхо. Пальцы сами набрали знакомый номер. Трубка зазвонила, и почти сразу на том конце послышался голос: — Да, Сони, слушаю! Улыбка появилась сама собой. — Привет. А ты ещё не выехал? — Ещё нет, — ответил Минхо, и по звукам на фоне можно было понять — он всё ещё в студии. Кто-то смеялся, где-то скрипел пол. — Мы только закончили с последним прогоном танца. Сейчас вещи соберу и поеду. Подождёшь? Я быстро. — Я как раз хотел сказать — я сегодня не в офисе, а в SM. Это же рядом с твоей студией, всего минут десять. Пойду пешком, так что можешь не спешить. — Тогда иди, — засмеялся Минхо. — А я пока соберусь. Сразу вместе тогда поедем в зал. — Отлично. Жди меня, — сказал Джисон и сбросил звонок. Он убрал телефон в карман и пошёл по освещённой улице. Сеул в это время суток был особенным — яркие витрины, пар над уличными тележками с едой, спешащие прохожие, чей шаг сливался с городским шумом. Он шёл неторопливо, наслаждаясь вечерним воздухом, и уже издалека заметил знакомую фигуру у дверей танцевальной студии. Минхо стоял, опершись о стену, с сумкой через плечо, и, заметив Джисона, поднял руку. — Быстро дошёл, — сказал он, когда Джисон подошёл ближе. — А ты быстро собрался, — ответил тот с улыбкой. Они обменялись короткими взглядамм — такими, где не нужно было слов, чтобы прочитать всю нежность и радость от нахождения рядом. Так они и пошли к парковке. Тренировка в зале выдалась привычно тяжёлой. Минхо, как всегда, не позволял себе халтурить — движения точные, ритм выверенный, даже когда мышцы уже дрожали от усталости. Джисон старался не отставать, чувствуя, как с каждой минутой тело становится горячее и сильнее. Они почти не говорили, только переглядывались между подходами — взглядом, в котором и поддержка, и тихая гордость за партнёра, которая толкала продолжать тренировку. К вечеру оба были выжаты. Домой добрались молча, лишь коротко обменявшись впечатлениями о прошедшем дне. К ужину хватило сил лишь на простую еду — курица, рис, немного овощей. После душа они почти сразу рухнули в кровать. Джисон уловил тепло плеча Минхо, тихий вздох рядом и подумал, что, может, и нет ничего особенного в таких днях — просто работа, тренировка, ужин. Но именно в них и прячется счастье: тихое, настоящее. Он закрыл глаза, чувствуя, как усталость уходит, оставляя только довольную, спокойную пустоту. Рядом кто-то тихо сказал «спокойной ночи», и всё остальное уже не имело значения.