Once Upon a December

Бывают такие дни, когда день вроде только начался, а уже хочется, чтобы он поскорее закончился. Вот у Джисона как раз такой. Поспал плохо — непонятно почему. Вроде всё как обычно: тёплая постель, уют, любимый человек рядом. А всё равно всю ночь то ворочался, то считал минуты до будильника. Может, погода виновата? И когда он вообще успел стать тем человеком, на которого влияет погода? Ужас. Адвент, как будто посмеиваясь, подкинул ему в этот день крем для глаз. От синяков, разумеется. Символично. Хотя сам крем, надо признать, оказался хороший — лёгкий, с приятным запахом. Но всё равно — обидно. Как будто вселенная решила намекнуть, что «тебе, парень, двадцать пять, а не пятнадцать». Когда он вышел на кухню, там уже вовсю пахло кофе и поджаренными сосисками со свежими овощами. Минхо, выглядя до безобразия бодрым, уже успел всё — и котам корм насыпать, и завтрак приготовить. На столе стояли две тарелки — яичница с хрустящими краями и овощи, аккуратно нарезанные и сложенные рядом, к которым в эту минуту складывались поджаренные сосиски. Всё так аккуратно, будто из кафе. Ещё бы сердечками эти огурцы нарезал. Откуда столько энергии? Раздражает. Коты лениво доедали свой завтрак, а Минхо только что налил вторую кружку кофе, которую тут же с любящей улыбкой протянул Джисону. Отпив несколько глотков и заглянув в такие родные глаза, стало аж как-то легче: словно и не было никакого раздражения секунду назад. Джисон всё-таки признал: запала вставать первым и готовить хватило ненадолго. Но он ещё вернётся. Когда-нибудь. Наверное. — Приятного, хён, — пробормотал он с набитым ртом, когда Минхо сел напротив, принимаясь за еду. — И тебе, бельчонок, — ответил Минхо, подперев подбородок рукой. Он смотрел, как у Джисона щеки надуваются от еды, а глаза превращаются в прищуренные полумесяцы. Вроде ничего особенного, обычное утро, но почему-то именно в такие моменты Минхо чувствует, что его жизнь удалась. Джисон, довольный и сонный, с кофе и уплетающий вкусную еду, — идеальная картина мира, которая лечит усталость лучше любого сна. — Как ноги после последней тренировки? — спросил Минхо, делая глоток из своей кружки. — Уже нормально, — кивнул Джисон, прожёвывая кусок помидора. — Полностью готов к новым подвигам. — Ну, сегодня верх, — усмехнулся Минхо. — Так что ноги тебе не пригодятся. Рад, что настрой есть. — А ты сам как, жив? — Джисон посмотрел на него поверх кружки. — В норме, — пожал плечами Минхо. — Так что вечером жалеть не буду. Он подмигнул, и Джисон лишь фыркнул, но уголки губ всё же дрогнули в улыбке. Они доели в привычной утренней тишине — тёплой и спокойной. После завтрака Джисон почувствовал себя ещё лучше: будто и не было никогда этой противной, липкой усталости, что тянулась с ночи. Может, всё дело в кофе. А может, в том, как Минхо, прочитав фразу на календарике Love you from my head to mistletoe, решил, что это прямое указание действовать руками. Причём исключительно в районе задницы. Он, конечно, потом сделал невинное лицо и заявил, что английский не понимает. Очень удобно, между прочим. Если не знать языка — можно любую фразу повернуть как угодно. Особенно если очень хочется. И у Минхо, надо признать, получалось отлично. В общем, настроение у Джисона заметно улучшилось. Пока собирался, он даже успел снова подметить, что ароматические палочки в ванной почти выдохлись, и мысленно добавил их в список покупок на субботу. Любовь — так назывался этот аромат. Почему — загадка, но Джисон подозревал, что не из-за химического состава, а из-за ощущения. Хотя, если честно, у него был свой рецепт аромата любви: немного муската, чуть-чуть жасмина и обязательно лёгкие нотки цитруса. Да, он запомнил аромат любимого парфюма своего парня наизусть. И что с того? Абсолютно нормально для человека, который привык зарываться носом в кожу у шеи, пока тот лениво обнимает и не выгоняет. А Минхо ведь и не выгоняет — только усмехается и проводит пальцами по волосам. Доехали до работы в хорошем настроении. Джисон, как обычно, поцеловал Минхо перед тем как выйти, и поспешил к зданию, где его ждал новый день. Рабочий, насыщенный, но по-своему приятный. Он любил эту часть своей жизни — когда вокруг коллеги, музыка, звук открывающихся дверей студий и лёгкий запах кофе в коридорах. Иногда он думал: а что, если бы тогда, много лет назад, они с Чаном и Чанбином всё-таки приняли то предложение? Стали бы обычными «песенными рабами» и писали для одного и того же лейбла годами в одном стиле. Может, добились бы успеха, а может, просто устали бы от одинаковых бриджей и припевов. Но, как известно, история не терпит сослагательного наклонения. Да и кто знает — не решись они тогда рискнуть, может, Джисон бы и не встретил Минхо. Того самого парня, который когда-то придумал и снял танец под одну из их демок — просто чтобы поддержать друга, Чана. Никто тогда не думал, что обычная поддержка выльется в вирусное видео, а вирусное видео — в судьбоносное знакомство, из которого вырастут уже пять лет отношений. Можно было бы, конечно, списать всё на Чана и его гениальную интуицию — мол, заранее всё спланировал, свёл двух друзей, потому что "оба парня и оба по парням". Но вряд ли. Чан тогда вряд ли вообще что-то подозревал. Разве что у него встроенный гей-радар, но тогда он, пожалуй, самый точный в стране. Вот у Минхо этот радар точно работал без сбоев. Иначе как объяснить, что он уже на первой встрече начал к Джисону активно подкатывать? А может просто на удачу. И, надо признать, удача у него в тот день была на редкость щедрая. А теперь — вот. Пять лет спустя. Вместе, стабильно, с котами и привычкой оставлять недопитый кофе на столе. И пусть всё уже давно устаканилось, каждый день с Минхо всё равно имел какое-то новое, живое "сегодня". Но думать об этом сейчас было некогда. Джисон сидел в своей «коробке» и полностью погрузился в работу. Сводил трек, записывал внезапно нахлынувшие идеи в блокнот, поправлял что-то в текстах. Время будто растворилось — он даже не заметил, как несколько часов пролетели. Иногда кто-то заглядывал в дверь: то попросить совета на "свежее ухо", то просто поболтать. Но в остальном мир сузился до наушников, экрана и звука, стекающего в ровную линию спектра. День прошёл, как хорошая песня: насыщенно, размеренно, с правильной концовкой. Джисон даже успел записать новую демку — просто инструментал с примером вокала в нескольких партиях, но всё равно приятный результат. Может, позже продаст какому-нибудь бойсбэнду. Но это уже не его зона ответственности. Как минимум не сегодня. К вечеру он чувствовал приятную усталость — ту самую, после которой не хочется жаловаться, только вздохнуть и улыбнуться. Вышел из офиса, натянул шарф, вдохнул холодный воздух — и через пару минут у тротуара уже остановилась знакомая машина. Сегодня они ехали не домой — впереди была тренировка в зале. Минхо едва заметно улыбнулся, когда в поле зрения показалась знакомая фигура — тёплая шапка, шарф, спрятавший половину лица, и торчащие из-под рукавов пальцы, которыми Джисон зачем-то пытался ловить падающие снежинки. Милашка. Джисон юркнул в салон, и сразу стало теплее — будто не от печки, а просто от присутствия любимого парня. Щёки у него раскраснелись от мороза, нос блестел, волосы чуть взъерошились. Минхо потянулся и поцеловал его прямо в покрасневшую щёку, пока тот возился с ремнём безопасности. — Привет, котёнок, — поздоровался Джисон, улыбаясь и застёгивая ремень. — Привет, — ответил Минхо, не удержавшись от того, чтобы задержать взгляд. Сколько бы лет они ни были вместе, ему всё равно каждый раз хотелось рассматривать этого человека заново — как будто за день он успевал немного измениться. — Как ты? — Хорошо, — ответил Джисон, потянувшись в кресле и довольно зевнув. — Готов разорвать все свои толкающие мышцы. Минхо тихо рассмеялся, покачав головой. — Разрывать мы ничего не будем. Максимум — чуть-чуть нагрузим. Но я рад, что ты в настроении. Он наконец отвёл взгляд от Джисона, переключая передачу и плавно выруливая с парковки. За окном падал снег, и отражение фар растягивалось по мокрому асфальту, делая вечер мягким и немного сонным. — Заедем перекусить перед залом? — спросил Джисон, устроившись поудобнее и опершись локтем о дверцу. — Конечно, — кивнул Минхо. — Что хочешь? — Давай просто заедем в круглосуточный, возьмём рис и тунца. Быстро поедим — и поехали тренироваться. Минхо улыбнулся, коротко взглянув в его сторону. — Полностью поддерживаю. Только ты потом за десерт отвечаешь. — Ты имеешь в виду… купить тебе пуддинг? — Джисон приподнял брови. Он был готов купить хоть целую коробку пуддингов, если Минхо того захочет, но тон у парня был какой-то слишком… игривый. — Вообще я имел в виду кое-что послаще, — Минхо облизнулся, краем глаза снова скользнув по Джисону. — Такое, не слишком высокое, порой слегка сонное, но до ужаса милое, что бы ни делало. И, между прочим, невероятно вкусное. Я даже начинаю подозревать, что там какие-то нелегальные вещества. — Я понял! — быстро перебил его Джисон, чувствуя, как уши заливает жаром. — И ничего там нелегального, перестань нести ерунду! — Прошу простить, — с притворной серьёзностью кивнул Минхо. — Забыл, что сахар у нас пока не под запретом. Хотя зависимость вызывает будь здоров. — Он снова коротко глянул на Джисона и добавил уже более спокойным и ровным тоном: — Так что да, я тебя всё же съем. Возражения не принимаются. — Это я уже понял, — выдохнул Джисон, закатывая глаза. — Так что возражений не будет. Хоть ты и невыносим. — Но ты меня любишь. — Но я тебя люблю, — сдался Джисон, пряча улыбку под шарфом. К этому моменту они уже свернули к круглосуточному магазинчику. Не то чтобы это был ближайший — просто в этом ассортимент получше, а проверенное место всегда надёжнее. План был простой: рис с тунцом, быстро и по делу. Но, как это обычно бывает, у одного из них (и угадайте, у кого) рука потянулась к сладкому. — Ты же вроде за рисом пришёл, — хмыкнул Минхо, когда Джисон, не моргнув, положил на кассу упаковку пеперо с орешками. — И что? Они зовут меня, — оправдался тот с совершенно невинным видом. — Белка, — хмыкнул Минхо, ущипнув своего парня за щёку. — Белки ведь любят орехи. Джисон закатил глаза, но улыбнулся. Они устроились за небольшим столиком у окна, разогрели рис и ели молча, вприкуску с тонкими листами кима, запивая это всё белым монстром. Пар от тёплого риса поднимался облачком, запотевало стекло неподалёку. Еда была простая, но вкусная — ровно то, что нужно перед тренировкой. Джисон ел быстро, словно спешил. Минхо наблюдал за ним, чуть наклонив голову. — Ты хотя бы дыши иногда, — наконец сказал он, усмехнувшись. — Никто у тебя еду не отберёт, не переживай. Или это так белки на зиму запасаются? Джисон проглотил и фыркнул: — Очень смешно. — Но, как ни странно, стал есть чуть медленнее. Уже в машине Джисон открыл коробку пеперо, достал палочку и откусил кусочек — сладость мягко растеклась по горлу, оставляя после себя лёгкий ореховый вкус. Он, не раздумывая, протянул Минхо. — На, попробуй. Минхо бросил короткий взгляд в его сторону и усмехнулся. — Я не буду, спасибо, — сказал спокойно, не отводя взгляда от дороги. — Брезгуешь надкушенным, да? — поддел его Джисон, всё же убирая палочку от его рта и продолжая есть сам. — Ни в коем случае, — ответил Минхо. — Просто я в ближайший месяц хочу полностью от сладкого отказаться. Ну, разве что кроме тебя. — он коротко подмигнул, а затем вернул взгляд на дорогу. Джисон фыркнул, решив сделать вид, что последнюю фразу не расслышал. — А чего так-то? — Так скоро же выступаем, — выдохнул Минхо. — Остался месяц. Так что хочу исключить пока что всё что слишком жирное или сладкое. Мало ли что, хочу всё же хорошо выглядеть. Джисон почувствовал, как кольнула совесть. Он ведь даже не заметил, что Минхо действительно стал внимательнее к еде. Стал ведь? Точно — вчера за просмотром аниме только он грыз снеки, а Минхо даже не притронулся. Разве что вкус шоколада с чужих губ почувствовал. И как Джисон тогда не обратил внимания? Он нахмурился, глядя в окно машины. На что ещё он не обратил внимания? Вторая волна вины накатила сразу — фастфуд. Вчерашний обед с друзьями. Минхо ведь не знает. Не то чтобы специально скрывал — просто разговор не зашёл. А теперь и сказать неловко. Получается, он что-то прячет? Пусть и ерунду, но всё равно неприятно. — Сони, — позвал Минхо, мягко тронув его за руку. — Ты чего притих? Задремал? — А? — Джисон моргнул, выныривая из своих мыслей. Машина уже стояла на парковке у зала, коробка из-под пеперо оказалась пустой. Вот ведь, пока терзал себя мыслями, съел всё подчистую. — Извини, что-то задумался… Пойдём уже. Он выскочил из машины первым, стараясь не смотреть на пустую коробку в руках. Минхо лишь покачал головой с лёгкой улыбкой, вышел следом, достал из багажника спортивную сумку и поставил машину на сигнализацию. В раздевалке переоделись быстро. Оба выпили по ложке креатина, купили воду и размешали в ней электролиты. Важно и полезно. Простая подготовка перед тренировкой, чтобы мышцы лучше росли. Сегодня у них толкающий день — грудь, плечи, трицепс. Но сначала разминка, чтобы не потянуть мышцы и не ходить потом с вонючей мазью и бинтами на теле. Джисон изо всех сил старался не засматриваться на то, как у Минхо под кожей двигаются мышцы при каждом повороте, при каждом растяжении. Получалось, мягко говоря, плохо. И кто вообще разрешил ему надеть эту майку без рукавов? Да ещё и такую, что не скрывает, а подчёркивает всё до миллиметра. Торс натянут, плечи прорисованы, ключицы будто специально выставлены напоказ. Ладно, Джисон не жалуется. Совсем наоборот — просто наблюдает с научным интересом, да. Сам он был в свободной серой футболке. Не то чтобы выделить нечего или хотелось что-то спрятать… но, может, стоило бы. Последнее время за питанием он следил не слишком строго — сладкое всё чаще побеждало волю. Конечно, в целом они питались довольно правильно, заменяли сахар на альтернативы, ели много белка, но всё равно: Джисон — неисправимый сладкоежка. Разминка закончилась, пора было переходить к делу. Первым в списке — bench press. Главное — лечь правильно, зафиксировать спину, ухватить штангу над собой чуть шире плеч. Минхо, как обычно, стоял рядом: возле головы, готовый подстраховать, если что. Металл слегка зазвенел, когда Джисон снял штангу с петель и поднял над собой. Опустил на уровень груди, выдохнул и начал движение вверх — ровно, уверенно, под методичный счёт Минхо: — Раз... два... три... хорошо, ещё... четыре... С каждым повтором мышцы груди будто горели изнутри, но в ушах звучал спокойный голос Минхо, и почему-то становилось легче. Когда штанга вернулась на стойку, Джисон тяжело выдохнул, чувствуя, как дрожат предплечья. — Отлично, — похвалил Минхо, и в его голосе звучало что-то между гордостью и теплом. Теперь очередь Минхо. Поменялись местами, добавили по 2,5 кг с каждой стороны. Джисон занял место у головы, готовый подстраховать, и, наблюдая, как напрягается под весом тело Минхо, вдруг поймал себя на том, что улыбается. Сильные, размеренные движения, ровное дыхание, лёгкий выдох на усилии. Он выглядел собранным, как всегда. И таким красивым, что Джисон едва вспомнил, сколько он уже насчитал. Два подхода до отказа — и всё. Точнее, не совсем всё — дальше по плану close grip. С виду вроде бы тот же bench press, но ощущения совсем другие. Здесь в работу шёл трицепс, и путать эти упражнения не стоило. Джисон поднимал тот же вес, что и на классике, а вот Минхо мог добавить сверху ещё пять килограммов. Сильный. Красивый. Джисон никогда этим не комплексовал — наоборот, его это даже заводило. Было что-то неприлично приятное в том, как Минхо брал на себя чуть больше — на тренировке, да и… в постели, если уж быть честным. Хотя и сам Джисон был ничуть не хуже. Под свободной майкой скрывалось стройное, рельефное тело, и Минхо, стоя за его спиной, то и дело ловил себя на том, что засматривается. Плечи, ключицы, тонкая шея, плавный изгиб спины — слишком много поводов для того, чтобы отвлечься от штанги. Впрочем, Минхо можно было назвать идеальным споттером, если не считать того, что глаза у него чаще скользили по телу Джисона, чем по траектории веса. Но зато он точно был самым влюблённым споттером на всём этаже — и уж этот титул отдавать никому не собирался. Иногда, глядя, как Джисон напрягает руки, как сжимает зубы на последнем повторе, Минхо мысленно клялся, что если бы в мире вручали приз «Самая красивая белка, поднимающая железо», он бы сам лично вышел на сцену и утащил победившего в этой номинации Джисона домой вместе с кубком. И откармливал бы шоколадками. Потому что этот человек был слишком мил, когда ел сладости и улыбался, так что невозможно было бы его ими не кормить. Кстати, а ведь как-то раз Джисон действительно попросил Минхо следить, чтобы тот не ел столько сладкого. Великолепная, обречённая на провал идея. Никто не способен отказать этим глазам, блестящим под любым углом света, и этой чуть выпяченной нижней губе, которая выглядит как отдельное оружие массового поражения. В итоге Минхо сам приносил сладости, хотя вроде как должен был сохранять строгость. После этого коллегиально было решено, что эксперимент с ограничениями можно считать официально закрытым. Тренировка шла по расписанию. Пять подходов close grip — и они сменили угол скамьи, переходя на incline press. Гантели вместо штанги — не обязательная мера, но удобнее, да и движения чувствуются чище. Три подхода — и хватит. Пот стекал по вискам, по шее, по груди. Полотенца время от времени менялись местами, иногда одно из них случайно вытирало не только своего владельца. Ну, впрочем, после стольких лет отношений тут не до брезгливости. После груди снова трицепсы — французский жим. Сидя или стоя, как настроение ляжет (если честно — как останется сил). Минхо чаще делал стоя, Джисон — сидя, но эффект был одинаковый. Минхо так сказал, значит, так и есть — а Джисон верит. Наконец они добрались до плеч. Сначала — lateral raise. Руки поднимаются синхронно, почти зеркально: у обоих техника отточенная, движения плавные, без рывков. Плечи у них на удивление одинаково сильные, так что гантели по десять килограммов переходили от одного к другому, будто по эстафете. Потом — face pull. Последнее упражнение на сегодня, после которого мышцы уже отзываются лёгким дрожанием. Спина влажная, дыхание сбивается. Пот стекает по вискам, уходит по шее к ключицам. Они оба устали, но этот тип усталости — правильный, ровный. Такой, от которого мышцы растут. Но даже после тяжёлой тренировки кардио никто не отменял. А потому они пошли крутить педали на велотренажёре. Может просто на работу ездить на велике вместо этого? Однако взглянув в окно на уже прилично заснеженные улицы Сеула, эта мысль тут же улетучилась. Ну уж нет, не по такой погоде. Может быть потом, весной, но точно не сейчас. После тренировки — душ. Не тот, домашний, где можно долго стоять под горячей водой, обниматься, лениво тереться плечом о плечо. Здесь всё проще: белый кафель, приглушённое эхо, вода шумит за соседней перегородкой. И всё же привычка оглядываться друг на друга осталась. Не специально, просто взгляд цепляется. Джисон после душа тщательно вытерся полотенцем и натянул на себя джинсы, а вот свитер пока не стал — решил сначала подсушить волосы. Всё же зима на дворе, с мокрой головой не побегаешь. Он стоял перед зеркалом и смотрел — не только на волосы, но и на тело. Вроде бы всё неплохо, но всё равно закралась мысль: может, стоит чуть внимательнее за собой следить? Да, тело у него было хорошим: грудные мышцы чётко обозначались, если напрячься — виден пресс. Только вот под пупком ладонью всё ещё можно было обхватить небольшую мягкость. Мелочь, конечно, у всех так... только вот у Минхо вроде нет. Или Джисон просто не замечал. Так он и не заметил, как к нему подошли. Сзади легли сильные руки, обняли, прижали к груди. Хорошо, что в раздевалке они одни. — На что любуешься? — тихо спросил Минхо, оставляя лёгкий поцелуй на плече. — Да ни на что, — ответил Джисон, отворачивая взгляд от зеркала. Минхо чуть сжал руки сильнее, пальцы скользнули по бокам. — Какой-то ты задумчивый сегодня, — заметил он. — Что-то случилось? — Да вроде всё как обычно, — пожал плечами Джисон и выключил фен. — Врёшь плохо, — сказал Минхо прямо ему на ухо, и горячее дыхание заставило кожу покрыться мурашками. — Я тебе это уже сто раз говорил. — Ну не всегда… — попытался возразить Джисон, но не слишком уверенно. — Не съезжай с темы, — Минхо чуть прикусил его плечо, и Джисон тихо взвизгнул. — Говори. Он выдохнул, будто сдаваясь: — Просто задумался, что, может, сладкого слишком много ем. Может, стоило бы сократить. Не думаешь? — О нет, — Минхо тут же поднял руки, будто сдаётся. — Я в этом не участвую, сразу предупреждаю. — Он снова вернул ладони на талию Джисона, легко поглаживая. — А если серьёзно, то зачем? Ты и так сухой. — Просто… ты же сейчас сладкое не ешь, из-за выступления. — И что? — Минхо мягко поднял его подбородок, заставляя посмотреть в глаза. — Сони, послушай. Я не «сушусь». Просто привычка — не есть сладкое перед важными выступлениями. Так было всегда, ты же знаешь. Это что-то типа ритуала на удачу, не более. Не придумывай, — Минхо чуть улыбнулся, глядя в эти блестящие глазки. — Если ты правда хочешь меньше есть сладкого — твоё дело. Но, во-первых, я тебя заставлять не собираюсь, а во-вторых… ты слишком милашка, чтобы себе в чём-то отказывать. — Причём тут милашка? — хихикнул Джисон, отводя взгляд. — Просто чтобы ты улыбнулся, — ответил Минхо и коротко чмокнул его в губы. — Есть ещё переживания? — А тебе не грустно, когда я ем сладкое, а ты нет? — Нет, — спокойно сказал Минхо. — Я же не отказываюсь от них насильно. А когда вижу, как ты жуёшь и улыбаешься — настроение только лучше становится. — Значит… — Значит, по пути домой заедем за шоколадкой, — перебил Минхо с довольной ухмылкой. — Обязательно, если захочешь. После этих слов они замолчали. Просто стояли — близко, почти касаясь лбами, — и смотрели друг другу в глаза. Взгляды скользили, замирали, словно разговаривали без слов. В этих молчаливых секундах было всё: нежность, понимание, тёплое «я рядом» и тихое «я люблю тебя». Казалось, в глазах напротив — целый мир, единственный, в котором хотелось жить. И, наверное, неудивительно, что никуда, кроме как домой, они в итоге не поехали. Собрались быстро, не теряя времени, и уже через полчаса закрывали за собой дверь квартиры. Первым делом — поцелуй. Глубокий, влажный, нетерпеливый. Куртки и шарфы с глухим шорохом упали на пол, ботинки кое-как сброшены где-то у порога. Минхо вжал Джисона спиной в стену узкой прихожей и не дал отстраниться. Поцелуи становились глубже, теплее, плавно превращаясь в ласку. Пока рты заняты, руки уже блуждают под свитером, находят кожу, проводят по ребрам, по талии — медленно, тягуче. Кожа горячая, чувствительная, дыхание смешивается в единый возбуждённый ритм. Конечно, потом Минхо поднимет верхнюю одежду, аккуратно разложит всё по местам и будет бормотать недовольства под нос. Но это будет потом. Сейчас у него в планах десерт. Он сладкое сократил, да. Только вот одна сладость оставалась вне категории — та, от которой невозможно отказаться. Минхо мягко оторвался от губ Джисона, поймал его ладонь и повёл в спальню. Там они избавились от остатков одежды, оставаясь полностью обнажёнными. Минхо слегка подтолкнул Джисона, помогая встать в коленно-локтевую — не на самом краю кровати, а в центре, чтобы удобно устроится сзади. Из тумбочки Минхо достал небольшой тюбик смазки с банановой отдушкой — когда-то купили ради шутки, но шутка оказалась на удивление удачной. Джисон вздрогнул и тихо простонал, когда холодная смазка коснулась чувствительной кожи, но это было лишь началом. Настоящее испытание началось, когда вместо ожидаемых пальцев он почувствовал тёплый, влажный язык. Минхо тогда не пошутил, что съест, и Джисон не знал, радоваться ли или скулить от нахлынувших ощущений. Но выбирать ему не дали: юркий язык проник глубже, и из горла вырвались бессвязные, дрожащие стоны. Минхо слушал эти звуки, как любимую мелодию, дроча себе свободной рукой и наслаждаясь вкусом, запахом, реакцией. Всё тело Джисона отзывалось на малейшее движение языка, и это было слаще любой сладости. Когда дыхание сбилось, Минхо отстранился лишь на мгновение, решив ввести внутрь один палец, а затем снова вернулся языком. Стоны стали громче, движения — беспорядочнее. Когда он ввёл второй палец, не переставая ласкать языком, Джисон окончательно потерял контроль. Его рука скользнула вниз, хватая член, уже влажный от естественной смазки, и двигаясь в ритме, задаваемом телом. Минхо, чувствуя, как напряжение растёт, ускорился, двигая пальцами всё глубже, пока сам не сорвался. Он оторвался от Джисона, выпрямился, всё ещё не вынимая пальцев, и кончил — густые капли спермы упали на ягодицу, медленно стекая к бедру. Едва через несколько секунд, дрожа и тяжело дыша, Джисон тоже кончил, пачкая покрывало. Оба на какое-то время просто молчали, выдыхая. Потом Джисон, слегка полусонно, потянулся к тумбочке за салфетками и хотел лечь на бок, но Минхо остановил его и сам вытер сперму с его бедра, прежде чем позволил лечь. — Может, пора уже постирать покрывало? — спросил Джисон, глядя на пятна от спермы. — Думаешь? — лениво отозвался Минхо, устраиваясь рядом. — Оно уже неделю не стирано. Минхо усмехнулся, приподняв бровь, вспоминая, сколько раз за эту неделю они успели его испачкать. Ну да, пора. — Поставим на ночь на стирку, к утру высохнет, — пробормотал он, прижимая Джисона к себе. — Так и сделаем, — зевнул тот и, закинув ногу на бедро Минхо, устроился поудобнее.