Once Upon a December

Утро началось не только с кофе и горячего завтрака, но и с неожиданного белого шороха за окном — плотные комки снега медленно оседали на промёрзший асфальт, превращая двор в тихую, будто приглушённую декорацию. Джисон, увидев через окно эту картину, чуть не поперхнулся куском огурца, который только что успел сунуть в рот. Щёки раздулись, глаза округлились — получился идеальный хомяк в панике. Минхо, наблюдавший за этим сидя напротив, прыснул со смеху, даже не пытаясь сдержаться. Джисон возмущённо посмотрел на него, скорчил недовольную гримасу, показал язык и, гордо вскинув подбородок, отправился в гостиную. У кофейного столика его уже ждал адвент-календарь, который он теперь открывал каждое утро с таким уже привычным предвкушением, словно делал это всю жизнь, а не только последние пару дней. Он быстро нашёл цифру 3 — сегодняшнюю. Коробочка оказалась меньше предыдущих, но пустой не казалась, звуча так, будто что-то внутри перекатывалось. Джисон аккуратно вытащил её и открыл — и на ладонь легла изящная кремовая помада в оттенке 274 French Tea. Тёплая, нежно-розовая, с лёгким карамельным подтоном. — О, красиво, — пробормотал он сам себе, уже поднимаясь и спеша к зеркалу в прихожей. Зеркало было в полный рост и стояло так, что свет ложился мягко, как в примерочной. Джисон наклонился ближе, раскрутил колпачок и аккуратно провёл помадой по губам. Оттенок оказался просто идеальным: естественный, тёплый, немного уютный, прекрасно сочетающийся с его натуральным цветом кожи. Он чуть вытянул губы, проверяя угол, повернулся влево, потом вправо — и довольно улыбнулся. Где-то минуту он любовался отражением, а потом почувствовал, как чьи-то руки обвивают его талию, медленно, уверенно, прижимая к груди. Горячее дыхание коснулось шеи, и следом — короткий поцелуй, от которого кожа тут же пошла мурашками. Джисон вздрогнул — скорее от внезапности, чем от испуга — и хотел что-то сказать, но не успел: Минхо уже повернул его лицо к себе и накрыл губы поцелуем. Поцелуй вышел не спешным, но жадным — тёплым, чуть влажным, с тихими вдохами между движениями. Минхо крепче сжал его талию, пальцы упёрлись в тонкую ткань домашнего худи, а помада растаяла, оставляя следы вокруг губ обоих. Когда они наконец отстранились, Джисон рассмеялся, едва отдышавшись: — У тебя весь рот в помаде. Минхо провёл большим пальцем по его губе, а потом показал палец — розоватый след остался и на нём. — У тебя не лучше, — сказал он спокойно и чуть сильнее прижал к себе. — Но я, если честно, не против, если она останется не только на лице. — Нам через полчаса выезжать, — напомнил Джисон ровным голосом, не двигаясь, просто глядя ему в глаза. — Это проблема? — с ленивой улыбкой уточнил Минхо. Ответ не потребовался. Джисон просто развернулся в его объятиях и коснулся губами его кадыка, медленно поднимаясь выше. Ещё один поцелуй — снова в губы, долгий, наполненный теплом и желанием. Минхо не стал тянуть время. Подхватил его под бёдра, и тот инстинктивно вцепился в его плечи, коротко вскрикнув от неожиданности. Почти не разрывая поцелуя, Минхо донёс его до спальни. Там, в полумраке, они остановились у кровати. Тишина комнаты смешалась с приглушённым дыханием. Минхо опустил Джисона на пол, и они мгновение просто смотрели друг на друга. Но тут же поспешили избавиться от не особо нужной сейчас одежды. Джисон оказался на долю секунды быстрее и тут же толкнул Минхо на кровать, нависая сверху. — Говоришь, не только на лице помаду хочешь? — с лукавой улыбкой спросил Джисон и, не дожидаясь ответа, стал покрывать торс своего парня поцелуями, специально особенно сильно прижимаясь губами. Каждое прикосновение оставляло едва заметный отпечаток с оттенком помады, которая и без того успела стереться от их поцелуев, но Джисон максимально старался размазать как можно больше. Когда уже помады на губах Джисона совсем не осталось, он отстранился, чтобы осмотреть результат. И результат Джисона полостью устроил: напряжённые от возбуждения мышцы груди и пресса, которые красиво выделялись на подсушенном, тренированном теле Минхо были красиво покрыты розовыми следами. Из-за смазанности помады, следы не особо хорошо отражали форму губ Джисона, но всё равно красивыми лепестками покрывали кожу, делая и без того сексуальное тело Минхо ещё сексуальнее. Однако долго наслаждаться Джисону не дали, ведь Минхо тут же потянул Джисона на себя. Они легли на бок, друг напротив друга и слились в новом, тягучем от чувственности поцелуе. Минхо обхватил рукой оба их члена, прижимая их друг к другу и сжимая, проводя по ним вверх вниз. Джисон чуть простонал в поцелуй от нескольких движений, а затем накрыл ладонь Минхо своей, помогая взять оптимальный темп. Спустя пару минут у обоих наступила разрядка, отчего они громко простонали в губы друг друга и глубоко задышали. Они за пару минут перевели дыхание и стали приводить себя в порядок: сначала влажными салфетками убрали сперму с пальцев и кровати, а затем Джисон помог Минхо вытереть торс от следов помады. После они вместе пошли в ванную — умыться, стереть с лица помаду и остатки их близости. Они одевались быстро, хватая первое, что попадалось под руку — джинсы, свитера, носки. На пол отлетало всё, что недостаточно ровно лежало, но на сборы всё равно ушло не больше десяти минут. Никто не жаловался — такая спешка стоила этого момента утренней близости. Уже через несколько минут они стояли на парковке и садились в машину. Салон быстро наполнился теплом, а на лобовом стекле начали таять первые снежинки. — Можешь меня чуть раньше высадить, — предложил Джисон, когда они уже почти подъехали к студии. — Тебе ведь ещё дальше ехать. — Не переживай, — отмахнулся Минхо, не отрывая взгляда от дороги. — Как обычно довезу до входа. — А Бада не будет ругаться, что ты опаздываешь? — уточнил Джисон, слегка склонив голову. Минхо только усмехнулся, сворачивая на нужную улицу: — Может и будет. Но с ней-то я как-нибудь справлюсь. — Will you be pine? — процитировал Джисон с лёгким прищуром фразу с сегодняшнего листка их календаря на холодильнике. Минхо засмеялся, узнавая шутку, и покачал головой: — Буду в полном порядке. Вернусь с работы живым и невредимым. Скорее всего. Он сделал нарочито серьёзное лицо и добавил: — Ну или можешь написать Миён, чтобы проследила за мной. Она ради тебя и Баду приструнит. — Кстати, хорошо, что напомнил, — Джисон щёлкнул пальцами и потянулся за телефоном. Минхо мельком посмотрел на Джисона, но ничего не сказал, сосредоточившись на дороге. — Ты же не серьёзно Миён по этому поводу пишешь? — Не совсем, — ответил Джисон, не отрывая взгляда от экрана. Пальцы быстро постукивали по клавиатуре. — Мы просто договаривались встретиться. Маникюр уже совсем некрасивый, надо новый делать. Он вытянул руку, демонстрируя чёрный лак, который начал откалываться по краям. На свету отросшие ногти выглядели особенно заметно. — А разве вы не недавно делали? — спросил Минхо удивлённо. — Да нет, уже почти месяц прошёл, — пожал плечами Джисон. — Время быстро летит, — протянул Минхо с тихим свистом. — Ещё как, — усмехнулся Джисон. — Так что поеду к ней в воскресенье. Ты же не против? — Конечно нет, — ответил Минхо без колебаний. К этому моменту они уже сворачивали на знакомую улицу. Минхо, как всегда, притормозил прямо у входа, не давая Джисону идти по снегу дольше, чем нужно. — Спасибо, хён, — сказал Джисон, быстро чмокнув своего парня в губы. — Удачного дня, бельчонок, — улыбнулся Минхо и чуть растрепал чёлку Джисона, от чего тот смешно надул щёчки. — И тебе, — отозвался Джисон и выскочил из машины. Холодный воздух сразу ударил в лицо — свежий, бодрящий, чуть щиплющий кожу. Тонкий слой снега уже укрыл тротуар, мягко хрустя под подошвами, а над головой кружились лёгкие снежинки, оседая на воротнике куртки и ресницах. Джисон на секунду задержал дыхание, глядя на этот первый настоящий снег, а потом поспешил к двери, прижимая к груди рюкзак, чтобы не дать ветру развернуть так и не застёгнутую куртку. Внутри здания было тепло и пахло разными сортами кофе, который пили сотрудники на всех этажах, работающие в абсолютно разных сферах. Джисон отряхнул плечи от снега, прошёлся по коридору и поднялся на свой этаж. В своей «коробке» он скинул рюкзак на кресло, повесил куртку на крючок и решил заглянуть к кофемашине. Кофе он уже пил дома, а вот чашка горячего шоколада сейчас казалась идеальным продолжением утра. Пока автомат наполнял кружку густым ароматным напитком, Джисон опёрся ладонями о столешницу и лениво следил, как под струёй пара рождается сладкая согревающая жидкость. Кружка у него была своя — именная, с забавными рисунками трёх котов: Суни, Дуни и Дори. Подарок от Соён на день рождения. Каждый раз, когда он брал её в руки, уголки губ непроизвольно тянулись в улыбку от мыслей о доме. — О, Хани, доброе утро! — раздалось за спиной. Соён появилась как всегда вовремя, с бодрым выражением лица. Она поставила несколько новых бутылок йогурта в маленький холодильник под столешницей и достала одну уже охлаждённую. Её день в офисе никогда не проходил без хотя бы одной. Да и вне офиса тоже. — Доброе, нуна, — ответил Джисон и сделал осторожный глоток горячего шоколада, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Как вчера запись прошла? — спросила она, облокачиваясь поясницей на стол и скрещивая руки. — Отлично, — с воодушевлением ответил он. — Все девчонки справились просто идеально. Теперь осталось свести. Я сегодня за это сяду, а ты пока можешь продолжить с Count on Me. Кстати, как там Сохи? — А что там у Сохи? — послышался новый голос. Джисон и Соён синхронно вздрогнули. Из ниоткуда появился Чанбин, как всегда бесшумно, и теперь стоял у кофемашины, хитро щурясь. — Господи, всем о делах моей сестры знать что ли нужно? — Соён изобразила строгость, но в голосе всё равно сквозила улыбка. — Да ладно тебе, нуна, — протянул Чанбин с напускной невинностью. — Просто интересно. Ты же не откажешь таким милашкам, как мы с Джисони. Он перекинул руку Джисону через плечо, а другой рукой ухватил его за щёки, чуть потянув. Джисон недовольно пискнул, пытаясь вырваться, что вызвало смех у Соён. — Ладно, ладно, — махнула она рукой, не скрывая улыбки. — С Сохи всё хорошо. На деле всё оказалось даже глупее, чем она мне по телефону рассказала. Она сделала глоток своего йогурта, собираясь с мыслями, и продолжила: — Короче, этот мальчишка конкретно обнаглел, а учителя всё спускали — мол, мальчик же, просто внимание проявляет. Я, конечно, высказалась директору, как положено. Потом позвали родителей обоих, и, конечно, они полностью на стороне Сохи. В общем, директору досталось от всех сторон, и, насколько я поняла, парня всё-таки наказали. — И как именно? — с интересом уточнил Чанбин. — Не знаю, — пожала плечами Соён. — Мы с сестрой в тот момент сидели в коридоре, пока там всё обсуждали. — Вот ведь парни в старших классах нынче наглые! В моё время такого не было! — вдруг раздался голос за спиной. Все трое — Джисон, Соён и Чанбин — синхронно обернулись. У кофемашины, совершенно спокойно, как будто стоял там с самого начала разговора, был Чан. Он неторопливо наливал себе кофе, с видом человека, который явно не видит ничего странного в том, что только что подслушал половину разговора. — И давно ты тут стоишь? — прищурилась Соён, скрестив руки. — Не очень, — ответил Чан невозмутимо, — но достаточно, чтобы суть уловить. Он обернулся с кружкой в руке и, заметив три пары ошарашенных глаз, добавил самым спокойным голосом: — Что вы на меня так смотрите? И вообще, раз уж на то пошло — что это тут за несанкционированные митинги посреди рабочего дня? — Прогоняешь нас, шеф? — хихикнул Чанбин, делая шаг назад, но явно не собираясь расходиться. — Ну, если уж меня тут выгоняют, то я имею полное право на ответные меры, — нарочито строго сказал Чан, но уголки его губ всё равно подрагивали от сдерживаемой улыбки. — Давайте, работайте, работайте. — Так точно, шеф-ним! — Соён встала по струнке и отдала честь, изобразив максимально серьёзное выражение лица. Джисон прыснул со смеху, Чанбин подыграл, также вставая по струнке, а Чан только тяжело вздохнул, покачав головой: — Я же просил меня так не называть... — простонал он, но тоже не удержался от улыбки. — Ладно, — сказал Джисон, сполоснув и поставив свою кружку обратно на подставку, — и правда, пора за работу. Соён, если захочешь что-то из вчерашних записей послушать — заходи, покажу. — Отлично, — кивнула Соён с улыбкой. — Сохрани пока, а на мастеринг потом отправим, когда весь альбом будет готов. — Окей, — ответил Джисон и, махнув всем рукой, направился к своей «коробке». Постепенно и остальные разошлись по своим местам. В коридоре снова воцарилась привычная тишина, нарушаемая лишь звуками шагов и приглушённым гулом из соседних комнат. Он поставил кружку на подставку, сел за стол и привычным движением достал ноутбук. Провод щёлкнул — и вся техника вокруг ожила разом: мониторы, колонки, MIDI-клавиатура, аудиоинтерфейс. Благодаря хорошему переходнику, всё подключалось автоматически, без танцев с проводами и потерянных секунд. Без сомнений — лучшая покупка года. На экране медленно загрузился проект. Множество звуковых дорожек — вокал, бэки, рэп-партии, шумовые подложки. Сразу стало ясно, что необходимо навести порядок. Джисон глубоко вдохнул, поправил наушники и начал с привычного — чистка. Щелчки метронома, попавшие на запись, случайные вдохи, шорохи от одежды, едва слышный треск кабеля — всё это нужно было убрать, чтобы трек звучал безупречно. Он наложил шумовой гейт, подровнял уровни, переслушал несколько фрагментов подряд, отметил, где тейки нужно скомпить. Работа была кропотливая, рутинная, но и в ней был особый уют — когда голова занята звуком, таймингами, долями, и весь остальной мир перестаёт существовать. Ведь конечный результат будет стоить всей усидчивости и потраченного времени. За работой время ускользало незаметно. Джисон даже не заметил, как утро перешло в день — пока в дверь не постучали, а следом не послышался бодрый голос Чанбина. — Хей, что тебе Соён такого проспорила, что она тебе обед купила? — В смысле? — Джисон моргнул, выныривая из своих звуковых дорожек. — Какой ещё обед? — Ну, — протянул Чанбин, облокачиваясь на дверной косяк, — там Чани и Соёни решили мак заказать. И нуна сказала, что обещала тебе сегодня обед купить, так что заказала и на тебя тоже. — О, точно, — кивнул Джисон, сразу вспомнив. — Она же вчера обещала за замену на записи. Значит, сегодня у нас фастфудный день? — Ага, — с довольным видом сообщил Чанбин. — Тебе взяли бургер с креветкой, колу и вот этот ролл с курицей и сырными палочками. А мы с хёном — по тройному чизбургеру. Даже фастфудом надо белок добивать, — сказал он и демонстративно напряг руку, отчего под рукавом толстовки отчётливо обозначился рельефный бицепс. — О, так ты тоже заказал? — Ну, почти, — ухмыльнулся Чанбин и, не дожидаясь, пока тот встанет, схватил Джисона за руку. — Пошли, расскажу по дороге. Они вышли в коридор, и Чанбин, жестикулируя свободной рукой, продолжил: — Короче, хён вчера в Genshin за обедом засел, говорит: «Чую, выпадет Дурин с первой десятки». У него там уже 70 круток было откручено на прошлом баннере. А я ему — «Не будет тебе удачи». Ну и поспорили, кто проиграет — тот платит за обед. К этому моменту они уже подошли к небольшому общему обеденному пространству — длинный стол у окна, мягкий дневной свет, запах картошки фри, донёсшийся из раскрытых пакетов. Соён как раз раскладывала заказы, а Чан, держа в одной руке подставку с напитками, второй рукой убирал уже пустые пакеты в сторону. — Технически, мне упала лега с первой десятки! — заявил он, глядя на вошедших. — Не спорю, — рассмеялся Чанбин, занимая место напротив. — Только вот спор был на Дурина, а упала тебе Джин. — Что, по принципу вайфу-гейминга, даже лучше, — не растерялся Чан. — Джин ведь куда красивее Дурина. Правда, Хани? Джисон только успел сесть за стол и собирался ответить, когда в разговор вклинилась Соён: — Так, сначала еда, потом Genshin, — и толкнула к каждому его еду и стаканы с напитками. — Спасибо, Соёни-нуна, — улыбнулся Джисон, принимая свою порцию. Он развернул обёртку и вдохнул знакомый аромат — тёплый, пряный. Его любимый бургер. Калорийный, конечно, но разве можно отказываться, когда за чужой счёт? — Кстати, Хани, — с набитым ртом заговорил Чанбин, — ты уже выбил Дурина? — Кстати, нет, я даже не обновлял, — вспомнил Джисон и достал телефон. Разблокировал, открыл игру и запустил обновление. — Пусть скачивается, пока едим. Потом и крутану. — О, крутки в прямом эфире! — оживился Чан, и все трое засмеялись. Обед шёл своим чередом: смех, шутки, редкие звуки открывающихся упаковок и хруст картошки. Разговоры скакали от рабочих дел до сериалов и случайных мемов. Время от времени кто-то из коллег заглядывал, перекидывался парой фраз и снова уходил по своим делам. К тому моменту, как бургеры уже были почти съедены, на экране телефона Джисона замелькал экран. Genshin Impact наконец догрузился. Он машинально вытер руки салфеткой и, с привычным азартом, открыл игру. — Давай и с тобой поспорим, — предложил Чанбин, хитро прищурившись. — Нет уж, — отрезал Джисон, собирая гемы от благословения луны. — С тобой спорить — себе дороже. — Тоже верно, — хмыкнул Чанбин, не став отрицать очевидное. Джисон открыл вкладку баннера и положил телефон в центр стола. Все тут же подались вперёд, сгрудившись над экраном, стараясь не пропустить ни кадра. — Все готовы? — уточнил Джисон. — Готовы! — хором отозвались остальные. Он нажал на кнопку «Молитва ×10», и по экрану пронеслась анимация с золотой звездой. — О! Лега! — одновременно вскрикнули Соён и Чан. — Ну давай, кто там? — подгонял Чанбин, пока Джисон прокликивал через трёхзвёздочные мечи и копья. И наконец на экране вспыхнул сплеш-арт. — ДУРИН!!! — выдохнул Джисон, подпрыгнув на месте и едва не опрокинув недопитый стакан колы. — Поздравляю, Хани! — Соён сразу протянула кулак для дружеского фистбампа. — Красава, — одобрительно кивнул Чанбин, — хоть у кого-то в этом помещении есть удача. — Я тебя, Хани, конечно, поздравляю, — протянул Чан, — но не от всего сердца. Тон был настолько серьёзный, что Джисон чуть не поверил, но по выражению лица Чана читалась чистая, добрая улыбка. В комнате снова стало шумно — все поздравляли, смеялись, заглядывали в экран, а Джисон с сияющими глазами уже листал меню персонажей, ставя новому герою артефакты и поднимая уровень. — Кстати, хён, — вдруг сказал он, взглянув на Чана с лёгкой ухмылочкой. — Отвечая на твой вопрос… Дурин всё-таки симпатичнее Джин. — Ну, не знаю, — протянул Чан, делая глоток колы. — Он же парень. И, судя по росту, мелкий. Какой с ним, простите, секс? — А ты разве не в курсе, что в гомо-отношениях тоже есть секс? — невинно уточнил Джисон, хихикнув и не отрывая взгляда от экрана, где уже крутился оружейный баннер. — Правда? — с наигранным удивлением вскинул брови Чан. — А я думал, секс без размножения — это грешно и анально карается. — Вот, собственно, и грешим, и анально, и караем — всё не отходя от кассы, — с умным видом заявил Джисон. В комнате раздался взрыв смеха. Соён уткнулась в ладонь, пытаясь не расплескать напиток, Чанбин согнулся пополам от хохота, а Чан, сделав на пару секунд крайне осуждающее лицо, сам не выдержал и засмеялся громче всех. — Оппа, — сквозь смех сказала Соён, вытирая уголки глаз, — если ты секс с реальными женщинами не рассматриваешь, а только с теми, что из Геншина, то это ведь тоже без размножения. — А это грешно и анально карается! — тут же передразнил Джисон, под громкий хохот всех троих. — Как же тебе повезло, что ты всё-таки выбил Дурина! — добавил Чанбин, хлопая его по плечу. — Всё, всё, я понял, — Чан поднял руки вверх, изображая капитуляцию. — Придётся, видимо, начать искать девушку. — Не заставляй себя, хён, — усмехнулся Чанбин и похлопал его по плечу. — Не всем это дано. — Мне вот не дано, — подхватила Соён, делая серьёзное лицо, но в глазах блестела улыбка. — Мне тоже, — поддержал настрой подруги Джисон, отпивая из стакана остатки колы. — Как же мне повезло, — закатил глаза Чан, отчего все снова дружно рассмеялись. Они ещё немного поболтали, доели бургеры, и вскоре каждый снова разошёлся по своим делам. За окном уже крупнее падали снежинки, а в офисе постепенно вновь установилась тихая (хотя, в их профессии тишина спорная) рабочая атмосфера — шелест клавиш, звуки музыки из наушников и колонок, редкое позвякивание кружек. Джисон вернулся в свою коробку, включил мониторы и снова погрузился в привычный ритм. Его пальцы быстро скользили по клавиатуре, курсор двигался по шкале таймлайна, дорожки послушно выстраивались в стройный звуковой порядок. Временами он тихо постукивал пальцами по столу, подхватывая ритм композиции, а иногда и подпевая — едва слышно, чтобы не мешать собственным мыслям. Иногда стук пальцев сбивался, превращаясь в новый ритм, иную синкопу. Сначала Джисон не придавал этому значения, но вскоре заметил, что голова уже напевает что-то своё — новый мотив, обрывок припева, будто сам пророс из усталости и концентрации. Он отодвинул клавиатуру, потянулся за блокнотом, который всегда лежал справа. Несколько быстрых, уверенных движений — и на бумаге появились первые строчки. Линии рифмы были ещё неровные, но в них уже чувствовалась энергия — не цельный текст, а идея. Ему не нужно было долго себя убеждать или откладывать на потом: если что-то звучало в голове — значит, это стоило записать. Джисон всегда был человеком тревожным, легко поддающимся сомнениям. Но в музыке, в своём деле, он не сомневался никогда. Он знал, что умеет, знал, что чувствует звук глубже, чем многие, и что его внутренний метроном почти никогда не ошибается. Результаты тоже говорили сами за себя — процент с прослушиваний рос, а его имя всё чаще мелькало в кредитах популярных треков. Записав пару строк, он вернулся к текущему проекту. Дорожки уже были очищены, теперь нужно было выровнять звук. Он аккуратно выставил уровни — чтобы каждая партия шла к микшеру примерно на –18 dB RMS. Джисон любил точность: именно так компрессоры и эквалайзеры работали лучше всего. Он выстраивал баланс громкости, подравнивал панораму, чтобы всё звучало чисто и равномерно, чтобы вокал не тянул одеяло, а инструментал не терял дыхание. Он как раз собирался пропустить получившийся результат через эквалайзер, когда телефон завибрировал на столе. На экране загорелась знакомая фотография — тёплая, домашняя, с улыбкой, от которой мгновенно смягчалось всё внутри. — Привет, — мягко сказал Джисон, чуть отъезжая на стуле от стола. — Привет, Сони, — отозвался знакомый голос, низкий, спокойный. — Как работа? — Работается, — усмехнулся Джисон. — Сегодня обрабатываю трек, что вчера записывал. А у тебя как день? — У меня тоже неплохо, — ответил Минхо. На фоне послышались приглушённые голоса и где-то далеко — музыка. — Сейчас занятия начнутся, но немного времени есть, решил позвонить. Ты ещё долго будешь на работе? — Да, думаю, останусь до вечера, — ответил Джисон. — В таком случае заехать за тобой после работы? — Заедь. Только позвони сначала. Я не хочу уезжать, пока всё не доделаю. — Хорошо, милый, — с лёгким смешком согласился Минхо. — Тогда до вечера. — До вечера, — мягко повторил Джисон и чмокнул пару раз в трубку, прежде чем положить телефон. Он на секунду задержал взгляд на экране — на фотографии, где Минхо держал Суни на руках и, смеясь, чуть щурился от солнца. Простая, живая улыбка — без позы, без идеального кадра — именно такая, от которой внутри всё становится теплее. Джисон непроизвольно улыбнулся в ответ, будто между ними и не было километров дороги и часов разлуки. Он глубоко вдохнул, надел наушники на голову и вернулся к проекту. Работы действительно было ещё много. Как и у Минхо. Они оба жили в этом ритме — плотном, почти без пауз. Часто задерживались до поздна, возвращались домой под самый вечер или уже ночью. Кто-то назвал бы такие отношения «на расстоянии», даже если между ними всего несколько километров. Но для них всё было иначе. Никто не понимал и не принимал трудоголика лучше, чем другой трудоголик. Они не упрекали друг друга за занятость, не считали это холодностью. Работа для них обоих была не бегством, а частью жизни, почти продолжением характера. И в этом, пожалуй, был их секрет — не пытаться переделать друг друга, а научиться жить в одном темпе. Пять лет — и ни страсть, ни нежность не угасли. Кто-то говорит, что любовь живёт три года — но, наверное, это говорят те, кто просто не умеет любить. Или те, кто путает любовь с влюблённостью. Да, рутина неизбежна, но разве плохо, когда она комфортна? Когда рядом человек, с которым можно не быть «лучшей версией себя», а просто быть. Джисон и Минхо не просто влюбились — они совпали. Не только во вкусах и взглядах, но и в мелочах: привычках, реакциях, бытовых ритуалах. В том, как по утрам оба тянутся за кофе; как предпочитают тишину вечерами; как умеют быть рядом, не мешая друг другу работать. Их отношения строились не на красивых жестах (всё равно на такое в начале денег не было), а на спокойном взаимопонимании, на принятии. Кому-то отношения с такими «женатыми на работе» показались бы токсичными. Но этих двоих всё устраивает. Они знали цену своему ритму и принимали его как часть себя. Тем более что жениться друг на друге, а не на работе, в Южной Корее им всё равно нельзя — даже если бы захотели. А захотели бы? К вечеру Джисон всё-таки засиделся дольше, чем планировал. Отправил файл на сервер, выключил мониторы, быстро набрал сообщение: «Выхожу. Не злись пожалуйста». Минхо не злился. Наоборот, воспользовался моментом, чтобы забежать в соседнюю вок-кафешку и взять им по коробке лапши. К моменту, когда Джисон наконец вышел из офиса, они оба были настолько голодными, что ели прямо в машине, смеясь и переговариваясь о прошедшем дне. По пути домой всё равно остановились у круглосуточного, где взяли пару бутылок лимонада и сладости к вечеру. Потому что Джисон не мог смотреть аниме без хруста под руку, а Минхо никогда бы не лишил его этого маленького удовольствия. Они вернулись под ночь — усталые, с замёрзшими пальцами и тихим счастьем на лицах. Телевизор отбрасывал на стены мягкий свет, коты дремали, свернувшись клубками на диване. А они сидели, вполголоса обсуждая серию. В их доме было спокойно. И, наверное, именно в этой тишине и заключалось настоящее счастье.