Once Upon a December

Минхо проснулся от странного шороха — будто кто-то осторожно, но настойчиво пытался разобрать кухню на запчасти. Коты. Конечно. Эти три вечно голодных разбойника явно считали, что если время близко к завтраку, то можно официально начинать хаос. Он глубоко выдохнул, потянулся к телефону. До будильника оставалось десять минут. Взгляд сместился немного вбок. Джисон спал так мирно, будто и не существовало в мире ни будильников, ни шорохов, ни котов-террористов. Щёки чуть розовые, губы приоткрыты, дыхание мягкое. Голова лежала прямо на плече Минхо, приятно отягощая руку. Правда, кажется, бицепс слегка онемел за ночь в таком положении. Ничего страшного. Оно того стоило. Минхо наклонился, коротко чмокнул Джисона в лоб и осторожно высвободил руку из-под его головы. Он не пытался ступать слишком тихо — всё равно Джисону скоро вставать, — но и специально не шумел. К счастью, голова не болела, мир не плыл. Вчера они выпили самую малость, просто для вкуса и настроения. Утро обещало быть спокойным, без неприятных последствий, и это само по себе радовало. Умывшись прохладной водой, Минхо прошёл на кухню. Сначала — завтрак котам. Те уже образовали полукруг вокруг его ног, глядя так, будто страдали от голода как минимум последние три дня. После он достал продукты для человеческого завтрака — своего и ещё одного своего «котёнка», который, судя по тишине, всё ещё мирно спал свернувшись под одеялом калачиком. Минхо улыбнулся, вспоминая, как они провели прошлый вечер. С любимым человеком любой вечер становится хорошим, но есть особое тепло в том, чтобы сделать что-то красивое специально — ради благодарной улыбки, которая появляется сначала в полумраке ресторана, а потом и дома, лично сцелованная с лица. Где-то в коридоре хлопнула дверь ванной — маленький сигнал, что Джисон наконец выбрался умываться. И действительно: спустя пару минут по кухне протянулись шаркающие шаги, вперемешку с тихим мелодичным напевом под нос: Nothing can tear us apart You've got a piece of my heart Nothing can tear us apart You've got a piece of my heart— — You've got a peach of my heart, — сдерживая смех, подпел Минхо последнюю строчку. Джисон остановился посреди кухни, уставившись на него с выражением: «что ты сейчас сказал?» Минхо только рассмеялся сильнее и кивнул на холодильник. На дверце висел сегодняшний листик календаря — с нарочно криво нарисованным персиком и той самой фразой. Джисон закатил глаза… и в следующую секунду прохладные влажные пальцы легли Минхо на щёки. — Шутит он тут, — пробурчал он, растирая крем по лицу Минхо ладонями. — Я между прочим по доброте душевной решил с тобой кремом поделиться. Он классно пахнет. — И правда, — Минхо вдохнул аромат. — Новый? — Угу. — Джисон расплылся в улыбке и обвил руки вокруг его шеи. — Из сегодняшнего окошка адвента. Понравилось? Минхо успел только выдохнуть «да», прежде чем Джисон мягко коснулся его губ — нежно и медленно, без излишней развязности. Он подтянул Джисона ближе, ладонями сжимая его талию, но через мгновение вынужден был отстраниться — запах подрумянившегося тоста намекал, что ещё секунда, и завтрак будет безвозвратно испорчен. — Идём есть, бельчонок, — улыбнулся Минхо, наклоняясь ближе. — Твои губы хороши, но еда нам тоже нужна. Весь день ещё работать. Джисон тихо хихикнул, украдкой чмокнул его в щёку и сел за стол, пока Минхо раскладывал завтрак по тарелкам. — А у тебя голова не болит? — спросил он, откусывая кусочек тоста с сыром. — Нет. А у тебя? — Минхо чуть заметно напрягся. — Совсем немного, но всё нормально, — отмахнулся Джисон, хотя это «отмахнулся» работало примерно ноль процентов случаев. Минхо поднялся, открыл аптечку, достал таблетку от головной боли, налил воды и поставил перед Джисоном, одним взглядом давая понять, что выпить обязательно. — Спасибо, — тихо сказал Джисон и выпил. Они быстро доели завтрак, затем ещё быстрее собрались. Пока стояли в прихожей и обувались, головная боль у Джисона уже окончательно прошла — и это заметно облегчило обоим утро. Минхо, как всегда, подвёз его до работы. Перед тем как выйти, Джисон получил прощальный поцелуй… и совершенно случайный, абсолютно спонтанный шлепок по заднице. Честно-честно, рука сама туда попала. Джисон только фыркнул и покраснел, а Минхо сделал вид, что ничего не произошло. Джисон вышел и пошёл к себе, Минхо ещё пару секунд смотрел ему вслед и только потом тронулся. У него на утро была запланирована репетиция для новогоднего выступления. До неё — два часа, и это идеально: успеет размяться, подготовиться, да и пару танцевальных трендов для тиктока команды снять. Это тоже работа — не неприятная, не радующая, просто… как чистить зубы. Нужно и всё. Он доехал до здания студии, припарковался, прошёл через охрану и поднялся на свой этаж. Простор, свет, большие окна в пол — даже пасмурной зимой здесь было светло. Почти все двери — стеклянные, так что по пути можно было увидеть, кто уже занимается, кто разминается, а кто болтает, облокотившись на колонну. Минхо зашёл в раздевалку, стянул верхнюю одежду и сменил тёплые, но уже промокшие от снега ботинки на кеды. — Доброе утро, хён, — в ту же секунду в раздевалку вошёл Хёнджин и широко зевнул. — Доброе, — отозвался Минхо. — Чего зеваешь? Бурная ночь? — спросил он с ленивой, знакомой усмешкой. — Ох, если бы, — цокнул Хёнджин и вместе с Минхо вышел в коридор. — Я сегодня после обеда еду в JYP вести хореографию у трейни. И, представляешь, чуть не забыл. В итоге полночи пересматривал их практики, пытаясь понять, что с ними вообще делать. — Как можно о таком забыть? — фыркнул Минхо, бросив строгий взгляд. — Вот и я задаюсь похожим вопросом, Ли Минхо, — раздался строгий женский голос за их спинами. Они обернулись. В коридоре стояла Бада, руки скрещены, выражение суровое, но глаза выдавали лёгкое озорство. Рядом — Миён, которая просто тепло улыбалась, будто наблюдала за выпуском любимой утренней дорамы. — Доброе утро, Ли Бада-нуна, — ровным тоном произнёс Минхо и вежливо поклонился. — Чем могу быть полезен? — Не паясничай, — закатила глаза Бада. — Пошли. У тебя куча материала не отснято. Хёнджин, ты тоже идёшь. — Ну за что-о… — простонал Хёнджин, но спорить не стал и лишь обречённо поплёлся следом. В пустом зале было по-утреннему прохладно — ровно настолько, чтобы не зевать, но и не мёрзнуть. Комфортная рабочая температура. Сбросив вещи в сторону, все четверо занялись привычной разминкой: тянули спину, раскручивали плечи, разогревали суставы. Закончив с лёгкой разминкой и чуть согревшись, Бада закрепила телефон на стабилизаторе, чтобы кадр получился ровным и выглядел профессионально. — Так, Миён, у тебя вроде было сохранено, что нам ещё нужно отснять, — позвала она, проверяя угол камеры и свет. — Да-да, сейчас, — откликнулась та, потянувшись за своим телефоном, что лежал на полке. У неё там была целая отдельная папка в тиктоке — подборка трендов, которые команде стоило бы снять. В основном вирусные треки айдолов и западных исполнителей, но декабрь добавлял к этому обязательную категорию: рождественские. — Так… Хёнджин, — прищурилась Миён. — Где твой рождественский свитер? Она коснулась взглядом угла зала, где валялись три вещи — свитера остальных. — Нам же ещё и рождественские танцы снимать. — Забыл, — спокойно ответил Хёнджин. — А голову ты не забыл? — Бада зыркнула так, что даже воздух напрягся. — Да в раздевалке он… — поспешно оправдался Хёнджин. — Щас принесу. И он унесся из зала такой скоростью, будто ещё секунда и он завалит экзамен. Все трое одновременно рассмеялись его бурной реакции. Ну а что, Баду здесь слушали все. И дело было даже не в страхе — скорее в уважении. Не то чтобы Бада была каким-то злым начальником, отчитывающим всех по поводу и без. Скорее наоборот: она почти никогда не повышала голос и не давила авторитетом. Но уважение к ней возникало само собой — слишком много она успела сделать к своим тридцати годам. Танцевать она начала ещё в юности, примерно тогда же, когда и Минхо. Там они, собственно, и познакомились. С детства ходили парой: вечно вместе, вечно в движении, вечно придумывают новые (порой забавные) танцы, привлекая внимание всего района. Родители даже подшучивали, что “выростут — поженятся”, пока не стало понятно, что эти двое скорее подерутся за симпатичного мальчика, чем начнут встречаться друг с другом. И, если честно, такая перспектива устраивала этих двоих куда больше. Начинали они вдвоём, но после школы пути чуть не разошлись. Бада мечтала учиться на хореографа, но провалила вступительные… по самой идиотской причине: её не взяли из-за слишком высокого для девушки роста — 182 сантиметра. Минхо тогда только поступал в старшую школу, сам нервничал, но всё равно пытался поддержать подругу. Именно тогда им и пришла идея создать маленькую танцевальную команду. Их было трое. Они снимали танцы на YouTube, пару раз попали на подтанцовку к айдолам, а спустя полтора года решились подать заявку на крупнейший танцевальный конкурс страны. Они и раньше участвовали в соревнованиях, но это был уже другой уровень — тем приятнее была победа. Тот период был и бешеным, и счастливым. Минхо разрывался между школой и репетициями, но справился. А награда оказалась серьёзной: его приняли на один из лучших хореографических факультетов Сеула. Учёба оказалась настолько плотной, что пришлось оставить команду. Никто не устроил драму, но лёгкая обида в воздухе всё же повисела. Бада же не сидела на месте — прошла бизнес-курсы и открыла собственную танцевальную студию. К сожалению, без друга детства, который всё ещё сидел в учебниках и практиках. Минхо поначалу мучила совесть, что он оставил её в такой важный момент, но студия быстро начала набирать успех. Не последнюю роль сыграли имя Бады и слава, что накопилась у команды после побед и вирусных танцев. Минхо сам бы никогда не решился вернуться — ему казалось, что он “предал” друзей, бросив их. Но Бада просто взяла его за шкирку и затащила обратно, сообщив, что он не посмеет танцевать в другой студии, да и зла на него никто не держит. И вообще, все ребята гордятся его успехами, так что он просто обязан вернуться. Так он и вернулся — в уже обновлённый состав, где появились в том числе и Хёнджин с Миён. Оба давно мечтали познакомиться с “тем самым Минхо”, о котором много рассказывали его старые знакомые. Правда, Миён вначале волновала не только дружба… но Минхо за годы выработал твёрдую привычку игнорировать женское внимание и тихо ждать, пока отстанут. Так проще, чем объяснять нюансы своей ориентации каждому новому человеку. Хотя теперь, когда у него есть Джисон — живой, красивый, обнимаемый аргумент — объяснять стало куда легче. Да и приятнее. Просто показать экран телефона, где на заставке фотография их, целующихся на фоне вечернего Сеула с высоты птичьего полёта. Пока Миён перечисляла, какие танцы обязательно нужно снять до начала репетиции, в зал тихонько вернулся Хёнджин. Он на ходу закинул свой рождественский свитер в угол — туда, где уже лежали остальные три, — и подошёл обратно к друзьям, по пути зевнув так, будто готов уснуть стоя. — Так, мальчики, вы первые. Этот танец знаете? — Миён повернула экран телефона, показывая энергичный тренд. Оба кивнули, как отличники, и встали в стартовую позицию. Бада проверила фиксацию камеры, уверилась, что всё на месте, и подняла руку — мол, «снимаем». Музыка ударила по залу, и они тут же вошли в ритм: резкие, чёткие движения, синхронные шаги, лёгкие улыбки — всё как надо. Видно, что танец простой, но они всё равно выкладывались по полной. Когда музыка стихла, Бада остановила запись и включила её с начала, пересматривая результат. — Хорошо вышло, — подытожила она. — Неплохо, — кивнул Минхо, мельком глядя в экран. Равнодушным тоном, конечно, но по глазам видно — доволен. — О! Бада, мы вот это с тобой должны снять! — Миён чуть ли не подпрыгнула, показывая следующий клип. На экране две девушки плавно двигали бёдрами, переглядываясь через плечо, а в конце драматично выгибались в дугу. И пластика, и энергия — всё в одном. Понятно, почему Миён загорелась. — А, знаю. Давай, — согласилась Бада. — Ох, вам лишь бы задом трясти, — усмехнулся Минхо, сложив руки на груди, словно ворчливый дед. — А что, завидуешь? Можешь с нами, — Миён упёрла руки в бока и выразительно приподняла бровь. — Не, пас, — Минхо потянулся, будто это всё его вообще не волнует и он собирается скорее вздремнуть. — А зря, — протянула Бада. — Минхо, давай. Ты быстро учишь, так что выучишь и сделаешь тоже. — Ну нуна… — простонал он, но всё же подошёл и встал напротив зеркала. Хёнджин тут же подал голос: — Давай, хён! Покажи нам всем, на что твой зад способен! Миён прыснула от смеха, но тут же прикрыла рот ладонью. — Не заглядывайся, он уже занят, — возмутился Минхо и даже прикрыл зад руками. — Я и не претендую, — невинно пожал плечами Хёнджин. — Я за Хани переживаю. Лично ему это видео сброшу и обязательно приближу нужный фрагмент. — А записать Минхо вблизи с этим танцем… идея не такая уж и плохая, — задумчиво протянула Бада, уже явно развлекаясь. — Да вы просто издеваетесь! — выдал Минхо, почти обиженно, почти. — Да, — хором ответили трое. Минхо только закатил глаза так выразительно, что, будь это манхва, над его головой появились бы три выразительные точки. Троица мгновенно притихла: все прекрасно знали, что продолжишь — и в тебе окажется несколько бумажных салфеток и, возможно, целый свитер. Бада под счёт показывала движения, и Минхо уверенно повторял за ней. Танец был несложный, скорее игривый, так что запоминание заняло всего пару минут. Он двигал бёдрами под музыку, сохраняя каменное выражение лица, будто всё происходящее — чрезвычайно серьёзная работа. Когда он закончил, Хёнджин театрально зааплодировал: — Великолепно. Думаю, это войдёт в историю нашей студии. — Зачем я с вами дружу… — раздражённо пробормотал Минхо, но явно без настоящей злости. Сняли сначала дуэт Бады и Миён — пластично, красиво, в точности как в примере. Потом — версию втроём. Минхо старался выглядеть максимально нейтральным, но то и дело бросал косые взгляды на Хёнджина, который стоял со слишком невинным лицом. И, конечно, Хёнджин не удержался. Пока снимал общий танец на телефон Бады, другой рукой украдкой вытащил свой собственный, приблизил зону кадра ровно настолько, чтобы в центре был один конкретный объект — и нажал запись. Несколько секунд. Щёлк. Видео ушло Джисону молниеносно. Без подписи. Без контекста. Как есть. Ответ прилетел спустя тридцать секунд — один-единственный, идеально отражающий всю гамму эмоций. Хани: ? — По-моему, Джисон не привык получать такие подарки вне дома, — радостно поделился Хёнджин, показывая друзьям последнюю переписку. Минхо закрыл лицо ладонью. — Я вас всех ненавижу. — Брехня, — сказала Бада. — Любишь, — добавила Миён. — Очень, — подытожил Хёнджин, хлопая Минхо по плечу. После съёмок ребята переодели свои обычные худи и кофты на рождественские свитера. Красные, зелёные, с оленями, санями, снежинками — полный набор. В декабре такие видео нужны, даже если выкладывать ещё рано. Снять заранее — святое: мало ли что случится, а всем членам команды надо на Рождество засветиться. За съёмками и шутками время пролетело незаметно. Не успели оглянуться, как уже пора было переключаться на главное — репетицию их номера для KBS Gayo Daechukje. Танец давно был придуман, разобран и утверждён. В техническом задании от программы было много красивых формулировок — «создать праздничное настроение», «передать ощущение тепла и единства», «зажечь сцену». Внутренний перевод команды звучал куда проще: «чтобы красиво, энергично и к Новому году подходило». И они справились. Танец получился яркий, с перетеканиями энергии, синхронными перебежками, мощной подачей. Всё это под хип-хоп ремикс на старый «Jingle Bells», который неожиданно звучал современно и очень ритмично. Когда Минхо впервые показал этот трек Джисону, тот только поднял брови: «Ого… круто сделано. Очень качественно.» А мнению Джисона, особенно в музыкальных вопросах, Минхо верил безоговорочно. Если его бельчонок сказал, что ремикс отличный — значит, действительно отличный. Они перешли в соседний зал — тот, где заранее договорились собраться всей командой. Некоторые танцоры уже были на месте и тихо разминались: кто растягивался у стены, кто прогонял отдельные связки. Оставшиеся подтянулись в течение пяти минут. Никто просто так не стоял — зима зимой, а мышцы должны быть тёплыми. Разминка шла сама собой, почти на автомате. Даже готовый танец требовал доводки: нужно отработать синхрон, вычистить линии рук, убедиться, что в связке нет «провалов», а где нужно — добавить энергию. Работа танцора — это бесконечная шлифовка. Все относились к замечаниям спокойно. Они давно были профессионалами и понимали: корректировки — не придирки, а вклад в общую картину. Репетиция шла в хорошем темпе. Час. Потом ещё один. Тела горели, дыхание сбивалось, но это была приятная усталость — та самая, от которой осознаёшь, что сделал ещё шаг к тому, чтобы стать лучше. В какой-то момент музыка стихла: на сегодня всё. У многих были дальше свои дела — частные уроки, работа. Время расходиться. Минхо пил воду из своей бутылки, когда к нему подошёл Хёнджин, чуть взъерошенный и по-спортивному раскрасневшийся. — Хён, у тебя сейчас дела есть? — спросил он, отпивая из своей крупными глотками. — Пока нет. А что? — Минхо протёр лоб полотенцем. — Хотел предложить пообедать вместе. Пойдём? — Давай, — кивнул Минхо. Они вместе вышли из зала, попрощались с ребятами и направились в сторону раздевалки — переодеться и выбрать куда пойти. Хёнджин предложил заглянуть в «новую кафешку» неподалёку, где делают вкусные блинчики. Хотя новой её назвать было сложно — просто открылся ещё один филиал The Original Pancake House. Не лучший в городе, но вполне достойный. Джисону бы понравилось, подумал Минхо автоматически. Минхо решил не привередничать и согласился без лишних вопросов, чем Хёнджин был явно доволен — прямо повеселел. Кафе оказалось тёплым и уютным. Светлые стены, мягкие диванчики, яркое меню — всё это создавало ощущение маленького приятного оазиса среди зимнего дня. Да, Джисон бы это место точно оценил. Кафе оказалось тёплым и очень уютным. Светлые стены, мягкие диванчики, яркие картинки на меню — атмосфера была ровно такая, какие любит Джисон. Минхо выбрал острый омлет с овощами (на фото порция выглядела огромной), а Хёнджин — вафлю с курицей, попросив соус подать отдельно, чтобы не заливали его сверху. Официантка всё записала и пообещала принести заказ в ближайшее время. — Кстати, — начал Хёнджин, хитро щурясь, — Хани всё же заценил то твоё видео. Сказал, что он не против такого. — И зачем ему видео, если может дома вживую смотреть? — устало вздохнул Минхо, опираясь щекой на ладонь. — Ну… может, ему тебя дома не хватает? — протянул Хёнджин с саркастичной ухмылкой. Он подколол без злого умысла — легонько, по-дружески. Но попал куда-то очень близко к правде. Почему-то это задело. В последнее время его и правда накрывали ощущения, что он уделяет Джисону недостаточно внимания… хотя с чего? Они оба всегда много работали. Всегда приносили работу домой. Всегда обсуждали, давали друг другу советы, вдохновляли. Джисон никогда не жаловался. Никогда не выглядел одиноким рядом с ним. Тогда откуда это чувство? Может… просто хотелось быть ещё ближе? Иметь какое-то своё особенное место рядом с ним, ещё более родное. Хотел давать больше, чем давал. Хотел… чего, собственно? — Эй, хён, ты живой? — Хёнджин щёлкнул пальцами прямо перед носом. — А? — Минхо моргнул, возвращаясь в реальность. — Да, всё супер. Раз уж так, то… станцую дома приватный стриптиз для моего мальчика Сони. — Ох, это я, пожалуй, знать не хотел, — изобразил тошноту Хёнджин — и оба расхохотались. Вскоре принесли заказ, и они принялись за еду. Всё выглядело прекрасно, пахло ещё лучше и на вкус было выше ожиданий. Минхо даже сфотографировал свою тарелку — причём не «эстетично до начала еды», а прямо посреди процесса: разрезанный омлет, крошки, приборы кое-как сдвинуты. Он тут же выложил фото в сториз. Тоже эстетика, почему нет. Джисон наверняка лайк поставит. Хотя, конечно, для своего профиля он бы так не сделал — у него к кадрам подход строже. Но какая разница? У каждого свой вкус. А у Минхо — свой уют и своя маленькая «кривая эстетика», которую Джисон всё равно любит. Точно любит. После обеда Минхо вернулся в студию, а Хёнджин уехал по своим делам. До урока оставалось ещё пару часов, но это совсем не значило, что работы нет. Работа у Минхо была всегда. Надо продумать план уроков — и для своих учеников в студии, и для трейни в агенствах. Надо набросать идеи для новых хореографий под очередные песни. Надо потренироваться самому, чтобы не просто «держать форму», а становиться лучше. Танцор без постоянной практики — как спортсмен без разминки: быстро теряешь лёгкость. Сегодня Минхо решил сосредоточиться на завтрашнем уроке с трейни в SM. Он устроился в комнате для персонала, воткнул наушники и открыл старые практики ребят, перематывая, останавливая, записывая заметки в телефон. Среди подростков там действительно было много талантов. И да — надо не забыть замолвить словечко за одну свою ученицу. Девочка усердная, способная, глаза горят. Грех не помочь. Перед самым уроком Минхо ещё раз пробежался по заметкам и направился в нужную студию. На месте уже толпилось несколько школьников — приходили заранее, смеялись, болтали и делились последними новостями. По дороге Минхо поприветствовали ещё несколько ребят, только заходивших в раздевалки — переодеться из школьной формы в удобные для танцев худи и треники. — Так, все встаём! Начинаем! — громко скомандовал Минхо и пару раз хлопнул в ладоши, привлекая внимание. Занятие началось ровно по расписанию. Минхо подключил телефон к колонке, выбрал плейлист для разминки и начал показывать детям разминочные движения — плавные, переходящие одно в другое. В группах вроде этой, где занимаются не трейни агентств, а обычные школьники — кто-то пришёл сам, кого-то привели родители — атмосфера всегда была чуть более расслабленной. Не потому что Минхо относился к делу небрежно. Совсем наоборот. Просто у этих ребят почти ничего не стояло на кону: если кто-то уже в сотый раз споткнулся на одном и том же шаге — ну и что? Максимум — посмеются, пожмут плечами и продолжат. Совсем не то что в компаниях, где подростки мечтают о дебюте и любой промах режет по самолюбию. Там ошибка — почти трагедия, ведь каждый хочет поскорее дебютировать. Но и в той, и в этой аудитории была своя прелесть. Минхо одинаково ценил и огонь упорства в глазах будущих айдолов, и ленивое, но искреннее старание обычных школьников. Быть свидетелем чьего-то прогресса — большого или совсем маленького — всегда приятно. Это, наверное, и есть одна из лучших частей его работы не просто хореографа, но и преподавателя. — Закончили! — громко объявил Минхо, хлопнув в ладоши и завершая разминку. Теперь пришло время переходить к связкам. Он показывал движения, разбивая их на счёт, объяснял, где перенос веса, где фиксация, где нужно чуть мягче, где наоборот — резче. Дети старались повторять, иногда сбиваясь, но снова подхватывая ритм. Связки постепенно складывались в полноценный кусок танца. В самом конце, как всегда, была заминка — лёгкая растяжка, чтобы тело не забилось. — Закончили! Все молодцы, давайте похлопаем себе, — объявил Минхо, захлопав в ладоши. Дети захлопали вместе с ним: кто-то устало, кто-то от души, но почти все — с искренними улыбками. Час активного движения дал о себе знать: они выдохлись, но выглядели довольными. Постепенно зал опустел — ученики прощались и выбегали в коридор, а Минхо остался на месте: впереди была ещё одна группа. Всё то же самое, только с другими лицами перед собой. Отведя второе занятие, он наконец освободился. Собрал свои вещи, перекинул сумку на плечо и направился к выходу, на парковку. Сев в машину, завёл двигатель, дал ей пару секунд прогреться и, прежде чем тронуться, набрал самый родной номер. Трубку взяли почти сразу. — Алло! — отозвался усталый, чуть охрипший голосок Джисона. — Привет, солнце, — мягко сказал Минхо. — Я на сегодня закончил. Ты как? Забирать тебя? — Да, пожалуйста, хён! Я уже тоже почти всё, — в голосе появилась заметная живость. — Хорошо, жди меня. Я скоро, — хихикнул Минхо и завершил звонок. Выбравшись с парковки, он по вечерним улицам Сеула добрался до работы своего парня. Джисон появился у дверцы почти мгновенно — и сразу поёжился, садясь на сиденье. — Ты что, на холоде стоял? — строго спросил Минхо, хотя всё равно наклонился за лёгким поцелуем в щёку и сам коснулся губами красной, холодной кожи. — Да, вышел сразу после твоего звонка. А то мог бы засидеться, — виновато улыбнулся Джисон, пристёгиваясь. — Но я не успел сильно замёрзнуть, ты же быстро приехал. — Не делай так. Не хочу, чтобы ты простудился, — Минхо вздохнул, но тронулся с места, вливаясь в поток машин. Джисон только тихо хихикнул и расцвёл привычной болтовнёй: рассказывал о своём дне, спрашивал о работе Минхо. И да, видео от Хёнджина ему действительно понравилось. Что ж… раз Джисон доволен, то Хёнджин молодец. Если бы нет — наказать бы стоило. А так пусть живёт: его маленький бельчонок смеётся, подкалывает его, улыбается во весь рот. А что ещё нужно для счастья?