Once Upon a December

Минхо вёз Джисона по относительно пустым воскресным улицам Сеула. В такие утра у города будто появляется дополнительная пауза между вдохом и выдохом — никто никуда не спешит, машин меньше, светофоры моргают ленивее, чем в будни. Но назвать улицы совсем пустыми всё равно нельзя. Сеул вообще никогда не бывает по-настоящему тихим — он живёт сам собой, даже когда никому, казалось бы, никуда не надо. Пока Минхо сосредоточенно вёл машину, Джисон вертел в руках телефон, рассматривая своё отражение во фронталке. То щёку подтянет ближе к камере, то подправит чуть растрёпанную чёлку, то повернёт лицо под другим углом — будто что-то выискивал. Минхо в конце концов не выдержал: — Ты чего там сегодня так разглядываешь? — спросил он, бросив короткий взгляд в его сторону. — Да ничего, — Джисон пожал плечами и всё же убрал телефон в карман. — Увлажняющим кремом намазался утром. В адвенте в сегодняшнем окошке был. Подумал… вдруг будет видно… что-то. Минхо тихо хмыкнул. — Идеальную кожу идеальнее уже не сделаешь. — Во-первых, сделаешь, — Джисон фыркнул, но улыбка сама расползлась по губам. — А во-вторых… ладно. На самом деле не знаю, что я там найти пытался. Это как горло рассматривать, когда болеешь. Оно же всегда красное, смысл туда смотреть? Минхо задумчиво покачал головой. — Хороший вопрос. Моя мама, кстати, никогда мне в горло не смотрела. — А моя смотрела, — вздохнул Джисон. — Я до сих пор не понимаю зачем. — Тогда у меня вопрос. Если ты сам не понимаешь — почему, когда я болел, ты всё время лез в моё горло заглянуть? — Потому что пытался понять, но так и не понял! — возмутился Джисон, уткнувшись взглядом в окно. — Хотя… может, у детей там действительно что-то видно. — Так. Если тебя, как подозрительную личность, задержат возле школы — мы не знакомы, — сквозь смех сказал Минхо. — Да не собираюсь я детей караулить и в горла им заглядывать! — Джисон повернулся возмущённо, но глаза уже смеялись. — Это только тебе могла такая идея в голову прийти. — Кто знает… — лениво протянул Минхо. — Ладно, — Джисон выдохнул, слегка улыбаясь. — Я тебя и странным люблю. Он положил ладонь сверху на руку Минхо, лежащую на коробке передач, как раз в тот момент, когда машина аккуратно парковалась у ворот жилого комплекса. — А я люблю тебя, мой не странный парень, — ответил Минхо, повернувшись к нему с мягкой улыбкой. — Во сколько тебя забрать? — Ох… я точно не знаю, — Джисон задумчиво покрутил губами. — Думаю, часа три–четыре просидим. Нормально, если я просто напишу? — Конечно, — Минхо чуть сжал его пальцы. — Я всё равно сегодня дома буду весь день. Напишешь — сразу поеду. — Спасибо, — Джисон наклонился и поцеловал его в губы, коротко, но очень нежно. — До встречи. И спасибо, что подвёз. — Да не за что. Хорошо вам провести время, — ответил Минхо, и Джисон уже выскочил из машины, запахивая куртку. Он прошёл к домофону быстрым шагом — снег сегодня был какой-то особенно колючий — набрал номер, дождался щелчка, вошёл. Минхо не уезжал, пока не увидел, что Джисон зашёл внутрь, и лишь после этого тронулся с места. Джисон пересёк двор жилого комплекса: аккуратные лавочки, клумбы под снегом, детская площадка, где малыши в смешных зимних куртках качались на качелях. У нужного подъезда снова домофон, снова щелчок, и лифт вверх на двенадцатый этаж, где его уже ждали. Когда дверцы лифта разъехались, на пороге квартиры уже стояла Миён — в уютном свитере, с растрёпанной макушкой и белоснежной бишон-фризе Джиной на руках, которая уже завелась как двигатель. — Привет, Сони! — протянула Миён радостно. Джина добавила звонкое «р-р-гав!», подёргивая лапками. — Привет, — улыбнулся Джисон, едва успев захлопнуть дверь, как уже получил по носу влажным собачьим языком. — И тебе привет, Джина. Джина тут же завиляла хвостом, слезла с рук хозяйки на пол и запрыгала вокруг его ног. Миён попыталась подойти обнять Джисона… и тут же отпрыгнула назад, как от морозилки. — Г-ГОСПОДИ, да ты ледяной! — воскликнула она, хлопнув глазами. Джисон рассмеялся. — Ну я же с улицы, — он показал ей язык, но всё же снял промёрзшую куртку, шарф, аккуратно расшнуровал ботинки. — Всё. Теперь можно. Он раскрыл руки, и Миён тут же скользнула в объятия — плотно, по-домашнему, с лёгким покачиванием из стороны в сторону. Они виделись всего полторы недели назад, может и меньше, но обнимались так, будто отсутствовали минимум месяц. Ну да, вот так устроена дружба: ждали — значит скучали. — Так, что пить будешь? — спросила Миён, проходя на кухню и уже на ходу заглядывая в шкафчики. — А у тебя ещё остался тот чай… с малиной, кажется? — Джисон пошёл за ней, остановился в дверном проёме, опёршись плечом о косяк. — Кстати, классный свитер. Новый? — Да! — Миён довольно покрутилась вокруг себя, как будто была на мини-подиуме. — Пару дней назад приехал. Мне идёт? — Ещё как, — улыбнулся Джисон. — Так… чай… — пробормотала она, вытягивая стеклянную банку. — С ягодами у меня только вот этот. Думаю, ты его и имел в виду. Она засыпала ароматную смесь в прозрачный заварник, поставила чайник и, повернувшись, упёрла руки в бока: — Ну что, рассказывай. Что нового? Я в инсте видела, что у тебя адвент есть. Как тебе? — О, кстати, молодец, что напомнила! — Джисон хлопнул себя по лбу и побежал к прихожей. Там из сумки вытянул тюбик и вернулся обратно. — Это тебе. Мне вчера попалось, но я ресницы не крашу, а вот тебе — прям твой цвет. Не переживай, даже не открывал. — Ооо—о! Спасибо, — Миён улыбалась, вертя тушь в пальцах. — Я их тушь ещё ни разу не пробовала. Хоть посмотрим, что там у Lancome. А как вообще календарь? Прикольно? — Очень, — кивнул Джисон. — Но у тебя ведь тоже есть свой? Где он? — В гостиной. Сейчас увидишь, — сказала она как раз в тот момент, когда чайник щёлкнул, сообщая о готовности. Она залила заварку кипятком. — Пойдём. Они перешли в гостиную. Миён поставила заварник на низкий столик. Рядом — аккуратно, почти нарядно — стоял её адвент DIOR: большая белая коробка, украшенная золотыми звёздами и тонкой рельефной иллюстрацией на крышке. Джисон опустился на корточки перед ней, разглядывая поближе. — Красивый, — признал он, прищурившись. — Но мой лучше, — добавил тут же, даже не скрывая самодовольный смешок. Миён закатила глаза так выразительно, что если бы они были в манхве, над ней бы вспыхнули три чёрточки раздражения. — Как скажете, мистер фанатка Чон Хоён до степени безумства, — протянула она, складывая руки на груди. — Говорит человек, который настолько фанатеет по Джису, что скупает в DIOR всё подряд, — отозвался Джисон, вставая и упирая руки в бока, будто собирался читать лекцию по двойным стандартам. — А сам чем лучше? — Миён упёрла руки в бока, зеркально повторяя его позу. — На актрис засматриваешься при живом-то парне! Ты мне, конечно, друг, но с Минхо я первее познакомилась. Джисон уже раскрыл рот — прям уже вдохнул, чтобы отпустить колкость про то, как сама Миён фанатела от одного очень известного айдола, пока встречалась с бывшим. Но мысль, едва появившись, тут же погасла. Он успел вспомнить её с красными глазами, ту неделю после расставания, когда она ходила как выжатый лимон, и как долго возвращалась к обычному смеху — вот к этому, звонкому, который только что раздался. Победа в шуточной перепалке того точно не стоила. И Джисон, слегка сжав губы, решил промолчать — не хотел задеть. Всё же он до конца не понимал, насколько она уже отошла от разрыва… и рисковать не хотелось. — О нет, только не говори ему, — драматично запрокинул голову Джисон и рухнул спиной на диван. — А то он узнает, что я не гей, и это разобьёт его сердце. Миён рассмеялась так звонко, что Джина выскочила из спальни пулей. Собака залезла прямо на грудь Джисону, возмущённо залаяла, как будто подтверждая: «Да! Предатель!» — Видишь? — Миён вытирала слезу от смеха. — Джина тебя сама разоблачит. — Хорошо, что Минхо больше кошатник, — фыркнул Джисон, осторожно ставя Джину обратно на пол. — Её лай с жалобами на мою ориентацию он всё равно не поймёт. Миён рухнула рядом с ним на диван. — А что, раз кошатник — то кошек понимает? — хмыкнула она, разливая заварившийся чай по кружкам. — Нет, но… — Джисон задумался, отпив глоток. Горячий чай приятно разлился по горлу. — Он сам как большой кот. Иногда очень своенравный, но если он сытый и довольный — обращаться с ним легко. Главное гладить аккуратно и не наглеть. — Запомню, — рассмеялась Миён. — Буду обращаться с ним как с породистым мейн-куном. Вдруг всё же получится приручить. — Ну, это сложно, так что не расстраивайся, если не выйдет, — фыркнул Джисон, тоже смеясь. — Не говори, — она покачала головой. — Пока что, по-моему, я знаю ровно двух людей, кого он изредка, по настроению, но слушается. Они снова рассмеялись. Вышло так уютно — чай, тёплый свет лампы, и разговоры ни о чём. Полчаса пролетели незаметно: болтали о рабочей неделе, о домашних любимцах, о сериалах, о том, кому стоило бы написать до Рождества, но лень. В процессе разговора было решено сразу заказать еды на обед. Не готовить же что-то самим, когда они тут заняты. — Так, ладно, — Миён отставила чашку и поднялась. — Давай начинать. В процессе ещё наговоримся. — Давай. Тебе помочь? — Джисон сел ровнее и тоже отставил чашку. — Не-а, я сама всё принесу, — отмахнулась она и скрылась за дверью. Через минуту вернулась, уже неся большую косметичку. Потом, сходив на кухню, принесла бумажные полотенца. Они вдвоём быстро застелили ими столик, убрав в сторону весь декор, чтобы ничего не запачкать. Сели на смежных сторонах лицом друг к другу. Миён подключила аппарат к розетке, нацепила фрезу для снятия геля. — Давай ты первый, — сказала она, и Джисон послушно протянул руку. Под аккуратным углом фреза зажужжала, превращая его старый чёрный маникюр в серую пыль. Всё-таки её курсы маникюра были не зря. — Кстати, — сказала Миён, не поднимая взгляда, — ты как рождество планируешь отмечать? — Пока точных планов нет, — откликнулся Джисон. — Родители в этом году к брату во Францию улетают. Мы к ним подтянемся уже ближе к Соллалю. Родители Минхо рождество вообще не отмечают, да и не любят особо. Так что… ну, думаю, с кем я остаюсь — очевидно. — С Чаном и Чанбином, разумеется, — хихикнула Миён. — Ага, и Соён с собой возьмём для полного комплекта, — с театральным сарказмом протянул Джисон. — Хотя компания-то хорошая. — Соён разве не с семьёй обычно отмечает? — уточнила Миён, всё ещё внимательно следя за ногтем. — Да. Она говорила пару дней назад, что как всегда будет с семьёй. И подарки уже вроде всем купила, — кивнул Джисон. — А ты как? — Я пока не знаю, — вздохнула Миён. — Скорее всего в Инчхон поеду, к родителям. Чего в Сеуле одной сидеть? Да и все заняты. Лучше дома. Мои, конечно, не сказать чтобы прониклись духом рождества, но всё же лучше, чем в одиночестве. — У Чана тоже пока никого нет, — вспомнил Джисон недавний разговор. — И он тот ещё рождественский маньяк. Уже сказал, что на этих выходных украсит дом. — Ох, помню по фоткам прошлого года… красиво у него было. — Миён мечтательно ухмыльнулась. — Вечером ему напишу, попрошу румтур. Вдруг и мне идей подкинет. — Она жестом попросила вторую руку: на первой гель был уже снят. — А вообще… почему один отмечает? Они же… ну… разве не с Чанбином обычно? — Ну не то чтобы прям всегда, — протянул Джисон, подавая руку. — Помню, когда мы втроём дружили, один раз все втроём справляли. Тогда у меня финансово туго было — к родителям не мог поехать — и ребята остались со мной. Обычно у Чана семья из Австралии прилетает сюда, но в этот раз не получится. Бини тоже обычно с родными проводит, в этом году тоже поедет к семье. — Что-то случилось? — уточнила Миён, имея в виду Чана. — И… подожди. Разве Чан с Чанбином не вместе встречают?.. Они же… — Что они? — Джисон поднял глаза. — Ну… разве они не встречаются? — совершенно искренне спросила Миён и подняла на него взгляд. Она как раз закончила снимать гель со всех его пальцев и переключалась на свои. Джисон уставился на неё так, будто она только что объявила, что Земля — плоская. — Ты серьёзно? — Да. А что такого? — искренне не понимала Миён. — Миён-нуна, вы точно ещё недостаточно стары для деменции? — язвительно уточнил Джисон. В ответ Миён стрельнула максимально убийственным взглядом. Он хмыкнул, но сдался и уже нормальным тоном добавил: — Чан стопроцентный натурал. Чанбин ни о чём таком никогда не говорил, но сомневаюсь, что он гей. С чего вообще ты решила, что они пара? — Ну не знаю, — протянула она, — они же там всё время вместе… и вообще… — Мы с тобой тоже всё время вместе, но что-то не встречаемся, — парировал Джисон. — Ладно, ладно, признаю, — Миён подняла руки, изображая капитуляцию, и переложила фрезу в другую руку, переключаясь на вторую кисть. — Мой гей-радар опять барахлит. Хотя, справедливости ради, я с ними не так много общаюсь. Так что формально могу этим оправдаться. — Чтобы он просто барахлил, он должен хотя бы иногда работать, — поддел её Джисон. — А ты пока не доказала, что он у тебя вообще существует. — Ладно, ты прав, — рассмеялась Миён. — От моего радара одни проблемы. — Она на секунду задумалась, затем покачала головой. — До сих пор не могу поверить, что когда-то подкатывала к Минхо, пока он уже в тебя был влюблён. — Да уж, были времена, — протянул Джисон, на секунду отвлекаясь от косметички. — Кто бы мог подумать, что после такого мы всё равно подружимся. — И не говори, — улыбнулась она, тоже уходя мыслями в прошлое. — Помню, так на тебя злилась, когда узнала, что Минхо тебя на свидание пригласил. — Я это тоже помню, — фыркнул Джисон. — Ты никогда не умела скрывать агрессию. Я сначала вообще подумал, что тебя воротит от нетрадиционных отношений. А потом Хёнджин рассказал, что тебе Минхо нравился. — Так это тебе Хёнджин сказал?! — Миён даже оторвалась от аппарата. — Вот ведь… по секрету с человеком поделилась! А он… Она прищурилась. — Так ты из-за этого перестал меня избегать? — В целом да, — не стал отрицать Джисон и пожал плечами. — Это было где-то через месяц после того, как мы с Минхо начали встречаться. Я тогда подумал, что раз дело не в гомофобии, то рано или поздно тебя отпустит. И можно будет хотя бы мирно сосуществовать. Он чуть хмыкнул. — Хотя признаюсь, поначалу, когда узнал, немного бесился и ревновал. — Ты? Ревновал? — Миён искренне удивилась. — Я думала, у вас вообще никогда ревности не было. — Ну… в целом так и есть, — признал Джисон. — Я и сам тогда ревновал довольно условно. Скорее не ревность, а лёгкое… поддёргивание внутри, что ли. Но ты же знаешь, Минхо иногда слишком явно показывает, что он мой и ему вообще никто больше не нужен. Там долго ревновать не получится. Джисон задумался, прикусывая внутреннюю сторону щеки. — Он и сам не ревнивый. Скорее… собственник немного. Бесится слегка, когда кто-то флиртует, типа «посягает на его», но в остальном спокойный. — Эх… хорошо вам, — мечтательно вздохнула Миён. — Всем бы так. Я рада, что мы всё же подружились, несмотря на всю эту историю. Ей-богу, как школьницы в дораме, бесились друг на друга из-за парня. Ещё бы за волосы тягать начали всем на потеху. Они оба рассмеялись, слишком ярко представляя эту нелепую сцену. — Но кто бы мог подумать, что кофе в той маленькой пекарне нас так сблизит, — хихикнула Миён, убирая использованную фрезу, смахивая кисточкой пыль и меняя насадку на ту, что для кутикулы. — Давай руку. Джисон послушно протянул ладонь. Машинка снова тихо зажужжала, касаясь бокового валика. — Вообще, та пекарня — волшебное место, — усмехнулся он. — Мне же там Минхо встречаться и предложил. — Серьёзно? — Миён остановилась на секунду, удивлённо распахнув глаза. — Надо туда почаще заглядывать. Хотя кофе у них всё равно отвратительный. — Зато круассаны неплохие, — пожал плечами Джисон. — Даже самый лучший в мире круассан не спасёт ту жижу, которую они называют кофе. Они рассмеялись и продолжили вспоминать, где же в Сеуле можно найти место, где вкусная не только выпечка, но и кофе. Эти двое вообще любили такие поиски. Часто выбирались в очередную «эстетичную» кафешку, которую им подкидывала инста-реклама: красивые стены, идеальная посуда, тонна живых растений… вот только еда иногда оказывалась так себе. Зато фотографии выходили отличные. По очереди фотографировали друг друга со стаканом латте, с десертом, у окна — пополняя ленту инстаграма красивыми кадрами. Как раз кстати к обсуждению еды в дверь позвонили — курьер приехал. Миён забрала пакет с едой, но пока было решено отставить его в сторону, ведь есть с законченным маникюром куда приятнее. За дружеской болтовнёй они и не заметили, как быстро продвинулись по маникюру. Джисон аккуратно помогал Миён наносить гель на ногти, когда разговор плавно свернул в сторону работы. — Кстати, как у вас там подготовка к новогоднему выступлению? — спросил он, отправляя её руку под лампу сушить очередной слой ярко-красного лака. — Нормально, — вздохнула Миён. — Мы стараемся почти каждый день репетировать. Только на прошлой неделе половина состава никак не могла собраться. Сам понимаешь — нас десять человек, и у всех помимо этого есть другие обязательства. В общем, выжаты совсем. — Да уж, понимаю, — кивнул Джисон. — Минхо ходит постоянно уставший. — Да? А на работе он самый бодрый, кстати. — Ну… похоже на него, — усмехнулся Джисон. Миён мечтательно выдохнула: — Эх, вы такие милашки. Надеюсь, и я когда-нибудь встречу кого-то такого. — Даже не сомневайся. Такую красотку быстро утащат, — сказал Джисон совершенно искренне. Они снова рассмеялись и продолжили работать. Маникюр продвигался быстро: Миён остановилась на ярко-красном цвете с лёгкими блёстками на паре ногтей — получилось очень по-рождественски. Джисон же, как обычно, выбрал лаконичный чёрный. Когда всё высохло, друзья вместе убрали стол, сложили всё по местам, протёрли столешницу и с облегчением отправились на кухню съедать ещё не успевшую остыть лапшу из доставки. Джисон написал Минхо, что они закончили. Ответ пришёл почти сразу: «Выезжаю». Оставшееся время они с Миён просто сидели и болтали, пока на телефоне не появилось новое сообщение — Минхо уже припарковался и ждёт у ворот. Джисон быстро оделся, попрощался с Миён и Джиной, получил в ответ радостный лай и вышел на улицу. Солнце редким зимним чудом пробивалось сквозь тучи, играя на снегу мелкими искрами. Джисон шёл по знакомой дорожке от подъезда к воротам жилого комплекса, наслаждаясь этим тихим сиянием. — Привет, — радостно протянул он, открывая дверь и уже наклоняясь, чтобы сесть. Но в этот момент он замер. На его пассажирском сиденье лежал аккуратный букет розовых роз. — Да, это тебе, — будто заранее зная вопрос, сказал Минхо. — Садись быстрее, тепло уходит. — Тон лёгкий, но по-домашнему строгий. Подавив растущее изнутри удивление, Джисон осторожно взял букет и устроился в кресле, аккуратно уложив цветы себе на колени. Быстро захлопнул дверь — действительно, дует. Наклонился, зарылся носом в бархатные лепестки и вдохнул мягкий аромат роз, в котором удивительным образом смешались цветы и зимний воздух. — Спасибо… — тихо выдохнул он, отрываясь от букета и поднимая взгляд на любимого. — А что за повод? Фразу он даже не успел закончить — тёплые губы Минхо накрыли его губы. Поцелуй вышел нежным: лёгкое нажатие, мягкая тяга, едва-едва скользящий язык — без спешки, только тепло и нежность касаний. Джисон улыбнулся в поцелуй. — Повод в том, что я люблю тебя, — просто сказал Минхо, отстранившись и поймав его ладонь. Пальцами провёл по свежему чёрному маникюру. — Красивый… Кому было адресовано — маникюру или его владельцу — оставалось загадкой. Но в целом и не важно. — И ещё, — продолжил Минхо, — хочу пригласить тебя на свидание. Я забронировал столик в Soseoul Hannam на семь вечера. — Ничего себе… Конечно! — Джисон смутился, но улыбка расползлась по лицу сама собой, теплая и чуть растерянная. — Тогда замечательно, — Минхо поднял его ладонь и нежно поцеловал тыльную сторону пальцев. После отпустил, завёл двигатель и выехал с парковки, отвозя их домой. — Как там у Миён дела? — спросил он, следя за дорогой. — Ты же с ней буквально в пятницу виделся, — хихикнул Джисон. — Ну мало ли что может за сутки произойти, — Минхо пожал плечами, коротко хмыкнув. — К счастью или к сожалению, в её случае с пятницы ничего особо не изменилось, — протянул Джисон, глядя в окно. — Хотя… она каким-то образом уже успела полностью собрать сет артефактов и прокачать оружие своему Дурину. Я дома в геншин засяду — буду догонять. Минхо рассмеялся. Ему всегда нравилось, как у Джисона вспыхивают глаза, когда речь заходит об игре. Такое милое, честное увлечение — невозможно не улыбаться в ответ. Так, под лёгкие рассказы о том, как прошёл день у Миён, о собачке Джине, о чайнике с малиновым чаем и, конечно же, о Дурине, они и доехали домой. Первым делом поставили розы в вазу, избавившись от прошлого подвявшего за неделю букета. Цветы сразу вписались в интерьер, украшая своим видом просторную и светлую гостиную. До вечера времени было более чем достаточно, так что они просто устроились на диване: Джисон — свернувшись с телефоном и погружаясь в Genshin, Минхо — рядом, в углу дивана, раскрывая книгу. Тихий, уютный домашний момент: страницы шуршат, коты шумно прыгают куда-то на подоконник, следя за потоком снежинок, а на фоне слышно, как Джисон тихо бормочет себе под нос что-то вроде «давай, дай мне нормальный ролл… ну пожалуйста…». Так они и просидели пару часов — спокойно, почти лениво: щёлканье пальцев по экрану, перелистывание страниц, редкие комментарии, довольное мурлыканье котов под боком. Однако вскоре Джисон поднялся с дивана, словно что-то внутри щёлкнуло, и ушёл в ванную. Минхо позвал его в такое место… Джисон всё ещё не мог перестать об этом думать. Soseoul Hannam — туда не то что «случайно» не попадёшь, туда нужно столик заранее выцарапывать, неделей раньше, если не двумя. Значит Минхо планировал это давно. Для него. Для них. Эта мысль расправила что-то тёплое в груди. И Джисон поймал себя на том, что улыбается в зеркало как дурак. Говорят, в долгих отношениях бабочки улетают, уступая место тишине, безопасности, устойчивой любви… Но сейчас легкое щекочущее чувство будто вспорхнуло под рёбрами. И речь была даже не о том, что ресторан дорогой (они оба зарабатывают достаточно, чтобы подобный ужин не стал серьёзным ударом по бюджету). Гораздо важнее было то, что Минхо захотел. Захотел позвать. Захотел устроить им вечер — особенный. И стало неловко за собственние недавние мысли про «давно не было романтики». Было. Просто в другом виде — в их ритме, в их устоявшемся, спокойном, но живом «мы». В ванной Джисон решил немного освежить лицо: чуть выровнял тон, едва заметно подвёл глаза, выделяя линию ресниц и подчёркивая их естественную форму, слегка подчеркнул губы мягкой, неяркой помадой. На свидании хотелось выглядеть особенно хорошо — не потому что «надо», а потому что приятно нравиться своему парню. Да, Минхо назвал бы его красивым в любом состоянии… но всё равно для любимого человека хотелось чуть-чуть принарядиться. В комнате Джисон переоделся. Выбрал простые чёрные брюки с немного завышенной посадкой, слегка расширяющиеся к низу, и кремово-бежевую атласную рубашку с мягким фигурным воротником. В уши аккуратно вставил маленькие жемчужные гвоздики — чтобы не утяжелять образ. Получилось просто, чисто и очень лаконично. Когда Джисон вышел в гостиную, он увидел уже переодетого Минхо (тот успел переодеться, пока Джисон красился). На Минхо были простые чёрные брюки… и чёрная рубашка, расстёгнутая на пару верхних пуговиц, открывающая острые ключицы и тонкую серебряную цепочку. Такие же серебряные гвоздики в ушах. Отвести взгляд было сложно. Минхо всегда выглядел хорошо — это факт — но рубашки придавали ему особую… опасную элегантность. Хотя, может, дело в редкости: он чаще носил толстовки, и потому такие моменты всегда выглядели эффектнее обычного. В любом случае… рубашка сидела на нём слишком хорошо. Минхо поднялся с дивана. — Готов? — спросил он, улыбаясь и пробегаясь глазами по всему телу своего парня. Джисон кивнул. — Тогда я заказываю такси. Минхо открыл приложение, нажал на кнопку — и, когда на экране показало три минуты до прибытия, они уже стояли в прихожей, натягивая куртки и поправляя шарфы. Коты провожать, разумеется, не вышли: Минхо пару минут назад насыпал ужин, и любовь к хозяевам временно проиграла корму. Они спустились вниз, сели на заднее сиденье такси. Машина мягко покатила по вечернему Сеулу — к счастью, почти без пробок. Снег, подсвеченный фонарями, мелькал за окнами как крошечные серебристые искры. Поездка была короткой. У входа в ресторан их встретили мягким «добрый вечер», забрали куртки, проводили к небольшому столику в углу — уютному, чуть отдалённому, так что рядом никто не сидел слишком близко. Официант подал аперитив и воду, рассказал про меню из пяти блюд от шефа. После оставил перед ними аккуратно сложенную карточку и отошёл. Джисон оглядел интерьер: тёплый минимализм, мягкий свет, чистые линии — красиво, спокойно, очень… Щёлкнула камера. Джисон обернулся. Минхо опустил телефон и довольно улыбнулся. — Ты такой красивый был сейчас, — пояснил он и повернул экран. Фото получилось действительно хорошим: тёплый свет, мягкий профиль, взгляд немного в сторону. — Спасибо, — Джисон смутился и улыбнулся шире. — А ты… ну… ты. Особенно красивый. Минхо положил телефон на стол, протянул руку вперёд и переплёл их пальцы, как будто это было частью сервировки — обязательный элемент стола. — Это тебе спасибо, что ты у меня есть, — сказал он спокойно, но взглядом смотрел прямо в душу. — Ты такой один на миллион. И я правда ценю… всё. Нас. — You’re one in a krillion, — хихикая, тихо процитировал Джисон их календарик на холодильнике. Минхо тихо хихикнул в ответ. — Именно так, — подтвердил он и большим пальцем погладил костяшки Джисона. — Прости, что давно не звал тебя никуда. Я… правда часто выматывался. Знаю, что свидания для тебя важны. Я постараюсь исправиться. — Тебе не нужно ничего исправлять, — покачал головой Джисон, чуть крепче сжимая его ладонь. — Да, я люблю свидания с тобой. Но знаешь… — он усмехнулся, тихо, как будто делился маленькой тайной, — жизнь женатиков, которые по вечерам сидят на диване, тоже по своему романтична. Он наклонился немного ближе. — Так что если ты устаёшь, не надо переступать через себя ради меня. Свидания же должны быть приятными для нас обоих. Я хочу, чтобы ты побольше отдыхал и не грузился. — За что ты мне такой идеальный?.. — Минхо произнёс это почти шёпотом, глядя на Джисона взглядом, полным той тихой нежности и любви, что способна расплавить кого угодно. Он смотрел — и казалось, что в каждом вдохе растворяется ещё чуть-чуть сильнее. Как можно не любить Джисона? Такого красивого, мягкого, внимательного. Такого, которого хочется держать за руку всю жизнь, прятать от ветра, кормить завтраками, провожать в студию, встречать у дома. Рядом с которым хочется становиться лучше — просто потому что он рядом. Минхо лишь надеялся, что справляется. Что делает его счастливым. Джисон всегда говорил, что да, но Минхо всё равно хотел больше — чтобы каждый год с ним становился только светлее и лучше. — А за что ты мне такой идеальный? — парировал Джисон, смотря точно так же: открыто, уверенно, влюблённо. Будто между ними и правда был отдельный мир, где время замедляется. Они сидели так, не спеша, отпивая из бокалов маленькими глотками, почти забыв о том, что вокруг ещё есть люди. Вскоре официант принёс первое блюдо. Интересно рассказал, из чего оно, зачем в него добавлен именно этот соус, и почему вино в их бокалах — идеально подходит к этим вкусам. Поставил тарелки, улыбнулся и тихо отошёл, оставляя влюблённых снова наедине. Они начали есть — медленно, смакуя. Но даже так, не отрывались взглядом друг от друга, будто боялись пропустить хоть мельчайший оттенок эмоции на лице. Разговор о работе? О бытовых мелочах? Нет. Не в такой вечер. Они говорили только о себе — о своих чувствах, о том, как поменялись за годы, о том, что всё ещё любят в друг друге. Об их маленькой вселенной, где каждый день — это выбор быть рядом, а каждая неделя — новый способ любить. И было ощущение, что влюбляться в одного и того же человека снова и снова не только возможно — это как будто их естественное состояние. Трепет между ними не угасал. И неважно — разгорается ли он заново или просто тлеет стабильно и мягко. Главное — что вдвоём им было настолько хорошо, что порой казалось: такого не может существовать в реальности. Но она существовала. Настоящая любовь.