Once Upon a December

Иногда бывают такие дни, когда будто встаёшь не с той ноги. Или это мигрень? И почему вдруг так холодно? Откуда этот странный озноб? Джисон только проснулся, но сил не было совсем ни на что. Будто его всю ночь кто-то тихонько выкручивал наизнанку изнутри. Через «не хочу» он поплёлся в ванную — умыться, освежиться, может, вода хоть немного встряхнёт. Но казалось, стало даже хуже. Нос неприятно щипало изнутри, как будто там поселился маленький пакет с перцем. — Доброе… апчхи! утро… — попытался поздороваться он, входя на кухню, но фраза сорвалась на звонкий, почти оглушительный чих. Коты разом дёрнули ушами; Дори даже поднял голову от миски и обиженно посмотрел на источник шума. Минхо тоже обернулся — только в его взгляде было куда больше тревоги, чем у котов. — Доброе, Сони, — ответил он и сразу нахмурился. — Это что у нас такое? Чихаем с утра? Ты не заболел? — Да вроде… не должен был… — Джисон протянул фразу неуверенно и тут же шмыгнул носом. Отлично. Ещё минуту назад никакого насморка и в помине не было. — Ну-ка иди сюда, — позвал Минхо, обхватил лицо Джисона ладонями и прижался губами ко лбу. — Да ты горишь… Нужно срочно измерить температуру. Джисон только кивнул. Спорить не было сил — и смысла тоже. Хотелось заверить, что всё нормально, но желание сидеть в тёплых руках любимого было куда сильнее. Правда, даже они не особо спасали от озноба, который пробирал до костей так, что зубы сами норовили застучать. Минхо аккуратно усадил его на ближайший стул, выключил плиту — чтобы не дай бог ничего не сгорело, ещё пожара им тут не хватало — и потянулся к аптечке на верхней полке. Вытащив градусник, он сразу вложил его Джисону в ладонь. Тот послушно зажал прибор подмышкой и ссутулился, втягивая шею, пытаясь хоть как-то согреться. Через пару минут раздался писк. Джисон вынул градусник и без единой попытки взглянуть на цифры просто протянул его Минхо. — Тридцать семь и восемь?.. — брови Минхо взлетели вверх. — Сони, где ты успел так простудиться? Он провёл тёплой ладонью по его голове, и Джисон только сильнее прижался, словно котёнок под руку. Это было так приятно, что на секунду можно было забыть и озноб, и ломоту. — Давай так, — мягко, но уверенно сказал Минхо. — Сейчас поедим, и ты возвращаешься в кровать. Он вернулся к плите, стал раскладывать завтрак по тарелкам, ставить чайник. А до Джисона только сейчас начало по-настоящему доходить, что происходит. — Подожди… какая кровать? Мне же на работу, — выдохнул он, наконец осознав, что его реально собираются уложить обратно. Минхо поставил перед ним тарелку, упёр руки в бока и посмотрел строго, почти по-учительски строго. — Никуда ты с такой температурой не поедешь, — отчеканил он. — Тебе сейчас нужно выпить лекарство и поспать. Я знаю, что удержать тебя в постели сложно, так что если станет действительно лучше — поработаешь из дома. Но из квартиры сегодня ты не выйдешь. — А зал вечером? — тихо уточнил Джисон. — Никуда значит никуда, — отрезал Минхо и посмотрел так, что любые возражения моментально застряли у Джисона в горле. — Ешь. Яичница с поджаренным тостом и сыром выглядела прекрасно, но аппетита не было совсем. Горло саднило, каждый глоток давался с усилием, и вместо обычного бодрого уплетания завтрака за обе щёки Джисон лишь ковырялся в тарелке и ел маленькими кусочками. Минхо, напротив, закончил быстро — и как раз в этот момент щёлкнул чайник. Он взял любимую кружку Джисона. Тот расстроится, конечно, что кофе сегодня нельзя, но… ничего не поделаешь. Главное — здоровье. Минхо насыпал в кружку пакетик порошкового лекарства — по сути аспирин с подсластителем — и залил кипятком, тщательно размешивая. Когда вернулся к столу, Джисон уже наполовину справился с завтраком. — Вот, выпей, — сказал Минхо, ставя кружку перед ним. И, как всегда, провёл ладонью по волосам, чуть перебирая прядки. — Горячее. Горло прогреет. — Спасибо, хён… — пробормотал Джисон и сделал осторожный глоток. Горячо, но приятно. Минхо улыбнулся и ушёл в спальню собираться — ему-то всё равно надо ехать на работу. Половина кружки ушла быстро, и раздражение в горле действительно чуть спало. Озноб отступил, ломота тоже. Казалось, самочувствие стало заметно лучше. Джисон даже приободрился и, закончив завтрак, прошёл в спальню. — Хён, — позвал он, наблюдая, как Минхо застёгивает на джинсах ремень. — Мне уже намного лучше. Может, я всё же пойду на работу? Минхо лишь тихо выдохнул, подошёл, взял его за руку — и повёл к кровати. Прежде чем Джисон успел что-либо понять, Минхо подхватил его на руки и уложил на никем не застеленную простыню. Затем отвесил звонкий воспитательный шлепок по ягодице, укрыл тёплым одеялом и посмотрел сверху вниз строго, но нежно. — Лекарство до конца допил? — спросил он, касаясь губами его лба. Температура всё ещё ощущалась, но уже не такая жгучая. — Да, до конца! И не игнорируй то, что я сказал раньше! — возмутился Джисон, прекрасно понимая, что Минхо его дурит. — Хорошо, отвечу, — вздохнул Минхо, сел рядом с ним на кровать и двумя пальцами взял Джисона за щёку, мягко, но выразительно. — Пиши или звони Чану и говори, что сегодня не работаешь, потому что болеешь. Есть ещё вопросы? — Почему это я должен звонить и говорить, что не работаю? — надулся Джисон. — Может, я из дома поработаю? — А потому что не слушаешься, — Минхо высунул язык, передразнивая его. — Если не хочешь, я сам ему сейчас позвоню. И он будет ругать тебя вместе со мной — за то, что ты не хочешь отдыхать во время болезни. Джисон глубоко вздохнул. Он прекрасно знал: Минхо не шутит. И ещё лучше знал, что и Минхо, и Чан реагируют крайне жёстко, когда речь о болезни близкого человека. Хотя сами — те ещё засранцы, могут ходить больными до последнего, пока совсем не свалятся. Кошмар, честное слово. Но спорить бесполезно — Джисон понимал это слишком хорошо. Поэтому он послушно взял телефон и написал Чану, что сегодня приболел и не придёт. Ответ пришёл мгновенно: Чан пожелал скорейшего выздоровления и заодно приказал завтра тоже дома сидеть, чтобы уж наверняка. Джисон лишь закатил глаза и повернул экран к Минхо, мол: «Вот. Доволен?» — Полностью с ним согласен, — кивнул Минхо, улыбающийся так, как улыбается при любом выигранном споре. Он наклонился, поцеловал Джисона в щёку и встал с кровати, поправив одеяло, чтобы укрыло плотнее. Затем подошёл к шкафу, достал пачку салфеток и поставил на тумбочку рядом. — Спасибо, хён, — пробормотал Джисон… и тут же закашлялся. — Да не за что. Постарайся поспать, хорошо? — попросил Минхо, снова садясь рядом и гладя любимого по голове. — Поспишь — и не заметишь, как я домой вернусь. — Хорошо… — тихо ответил Джисон, сильнее заворачиваясь в одеяло, будто в кокон. — До вечера, — мягко сказал Минхо. Он задержался взглядом на несколько секунд, будто хотел убедиться, что Джисон действительно устроился удобно, и только потом вышел из комнаты… а затем и из квартиры. Конечно, ему не очень хотелось оставлять Джисона одного в таком состоянии. Но работа, к сожалению, сама себя не сделает. Вскоре после ухода Минхо Джисон действительно задремал. Вялость от простуды победила все мысли о работе — пришлось уступить и уснуть. Коты будто чувствовали, что хозяину нехорошо, и старались вести себя особенно тихо. Точнее… просто облепили его со всех сторон на кровати и заснули рядом, подогревая своими тёплыми пушистыми телами. Милота несусветная. Такие котята. Хотя… какие они котята? Настоящие огромные котяры. Те ещё обжоры. Но они милые, а значит им можно. Джисон спал, сладко причмокивая в подушку, но терпение котов оказалось куда слабее его сонливости. Проснувшись, они решили, что поиграть прямо возле спящего хозяина — лучшая идея в мире. Дори особенно отличился: пару раз бодро пробежался прямо по спине Джисона, будто делал утреннюю зарядку. Ну что ж… массаж — это, конечно, хорошо, но есть подозрение, что сертификат массажиста у Дори палёный. Или даже не подозрение — чистый факт. Джисон недовольно простонал, однако глаза всё же открыл. К счастью, самочувствие стало заметно лучше. Уже не было того странного саднящего ощущения в глазах, что мучило утром, да и горло болело меньше. Хотя насморк никуда не делся. Высморкавшись ближайшими салфетками, Джисон лениво зашаркал тапками по полу в сторону кухни. Пить хотелось ужасно. Он осушил сразу несколько стаканов воды подряд и решил поставить чайник — стоило бы выпить ещё одну дозу лекарства от простуды. В ожидании кипятка Джисон вспомнил, что утром, из-за самочувствия, даже адвент не открыл. В коробочке одиннадцатого дня оказалась бутылочка тоника — выглядела многообещающе, но проверять сейчас сил не было. Да и желания тоже. Может, вечером… а может, и завтра. Чайник щёлкнул, объявляя о своей готовности, и Джисон тут же залил белый порошок лекарства кипятком, тщательно размешивая. Пить пока не стал: внезапно ужасно захотелось сладкого. Мозг подсказал, что на верхней полке есть любимое печенье — и это был очень правильный сигнал. Джисон потянулся, достал ещё не открытую коробку и… она очень быстро перестала быть неоткрытой. Он умял сразу два печенья, почувствовал себя чуть живее и только тогда взглянул на часы. Почти полдень. Неудивительно, что проснулся с такой жаждой и голодом. Выпив лекарство залпом, он вернулся в комнату, устроился полулёжа на кровати — спиной на подушки, тело под одеялом. По-хорошему стоило нормально пообедать. И желательно чем-то питательным, а не каким-нибудь фастфудом. Джисон заказал из соседней кафешки куриный суп и простую пасту с лососем. Доставку обещали через полчаса. Да, звучит как взрослое, обдуманное решение. Ужас. Ну… не то чтобы ужас. Просто иногда совершенно не прикольно быть взрослым. Болеть во взрослом возрасте — вот это действительно отвратительно. В подростковом хотя бы приятно прогулять школу. В детстве, конечно, обидно пропускать игры во дворе, но зато мама всегда была рядом: обнимала, гладила по голове, придумывала на ходу сказки, чтобы как-то скормить капризному ребёнку горькую микстуру. А взрослый человек… болеет один дома. Сам пьёт лекарства. Сам укрывается. Сам засыпает, пытаясь восстановиться. И всё бы ничего — он и не слишком-то болен, обычная лёгкая простуда, которая пройдёт через день-два. Но… Но как же иногда хочется, чтобы всё было как в детстве. Чтобы Минхо остался дома, обнимал, поправлял одеяло, подавал градусник, целовал в макушку и позволял спать в тёплых объятиях. Конечно, Джисон осознаёт что они два взрослых человека, так что у Минхо хватает своих забот, которые он не может просто бросить, чтобы быть рядом. Это всё лишь фантазии. Но приятные. С пола послышалось возмущённое мяуканье. — Я знаю, Дори, ты тоже обо мне заботишься, — закатил глаза Джисон. — Но Минхо просто больше, так что обнимать его приятнее. Дори запрыгнул на бёдра и моментально подставил бок под ладонь, довольно вибрируя всем телом от мурчания. Джисон вздохнул, но улыбнулся — да, у него достаточно дома поддержки и любви. Через обещанное время курьер оставил пакет с едой у двери, и Джисон наконец принялся за обед. Блюда оказались действительно вкусными — и, к счастью, совсем не остыли, несмотря на холодные сеульские улицы, по которым их везли. Поев, он сложил упаковки обратно в пакет, чтобы потом выбросить — и снова вернулся в кровать. Спать пока не тянуло, но и работать сил не было совсем. Поэтому Джисон просто взял телефон… и обнаружил несколько непрочитанных сообщений, пришедших совсем недавно. Почти все — от Минхо. С влюблённой улыбкой он открыл переписку. Любимый хён: Как самочувствие, малыш? У меня сейчас перерыв на обед, так что решил написать Надеюсь, ты сейчас спишь и тебе скоро станет лучше Не забудь, как проснёшься, выпить ещё лекарства Джисон почувствовал, как по груди разливается тепло. Забота буквально читалась между строк, и он тут же начал печатать ответ. Сладкоежка: Я как раз недавно проснулся и снова лекарство заварил А ещё пообедал И тебе там приятного аппетита Ответ прилетел почти мгновенно: Любимый хён: Молодец какой Что покушал? Сладкоежка: Заказал куриный суп и пасту Из той кафешки, куда мы ходили, помнишь? Ты тогда сказал, что у них меню как в больнице Любимый хён: Было дело, да Тебе тут Хёнджин и Миён передают привет и желают скорейшего выздоровления Мне их послать? Джисон фыркнул от смеха. Сладкоежка: Куда послать, они же наши друзья! Передай им от меня тоже привет и благодарность И никого никуда не посылай, я с ними ещё время проводить хочу Любимый хён: Я ревную Сладкоежка: Врёшь Любимый хён: Вру Улыбка сама собой расширилась, но глаза всё равно немного закатились от такого ребячества. Сладкоежка: Ты ж мой котёнок Ладно, поешь там тоже хорошо Что едите, кстати? Любимый хён: А мы просто в кафешку неподалёку пошли Я карри взял Тебе он тут не понравится, островатый Сладкоежка: Понятно, приятного вам Любимый хён: Спасибо Отдохни ещё, ладно? Можешь поспать А вечером я тебе домашний куриный суп сделаю, хочешь? Сладкоежка: Конечно хочу! У тебя всегда вкусно получается Любимый хён: Тогда до вечера, малыш Сладкоежка: До вечера Он положил телефон в сторону, пытаясь придумать, чем бы заняться… но спустя пару секунд снова потянулся за ним. Ну а что ещё делать, когда сил нет, а сон пока не идёт? Самое время для бездумного скролла соцсетей. Джисон открыл TikTok. Лента привычно выдала мешанину из мемов, забавных видео, где домашние питомцы крушат всё вокруг (в такие моменты Суни, Дуни и Дори казались просто ангелами… главное — не говорить им этого вслух), а также уже появившиеся повсюду рождественские танцы. Люди танцевали дома, кто-то — на улице под пушистым снегом, кто-то — в залах студий. И вдруг в ленте мелькнуло знакомое лицо. Видео с Минхо. Минхо в зале, сосредоточенный, красивый, двигающийся так плавно и точно, будто танец давался ему не сложнее ходьбы. У Джисона невольно перехватило дыхание. Боже… какой же он красивый. И как же невероятно повезло ему самому быть рядом с таким человеком. Эта мысль обычно грела, но сейчас к ней примешалась лёгкая, неприятная горечь. Всё из-за так и не решённой головоломки — размышлений о подарке… Он ведь должен бы знать, что подарить Минхо — лучше всех, лучше любого. Они же столько лет вместе. А он сидит тут, листает TikTok и чувствует себя беспомощным. Позор, честное слово. Стараясь отвлечься, Джисон закрыл приложение и запустил Genshin. Надо же наконец закрыть этот театр… и бездну… Всё время откладывал, а сейчас вроде бы свободно и самое то, чтобы дать мозгу паузу от тревожных мыслей. Проходя уровень за уровнем, он начал ощущать, как накатывает новая волна усталости. Сонливость возвращалась, но уже без озноба — похоже, организм просто требовал восстановления. Отложив телефон на тумбочку, Джисон лёг на бок, укрылся одеялом повыше… И почти мгновенно провалился обратно в сон. Время во сне текло незаметно — мягко, тягуче, как будто проваливалось слой за слоем. Джисон даже не шелохнулся, когда дверь тихо скрипнула, открываясь чуть шире. Не услышал осторожные шаги, не почувствовал, как кто-то сел на край кровати и нежно, почти невесомо провёл пальцами по его волосам. Лёгкое, едва ощутимое движение — ровно настолько, чтобы не разбудить, а просто подарить немного ощущения тепла и присутствия. А затем — мягкое шуршание. Букет, поставленный на прикроватную тумбочку. Суни, разумеется, уже собирался атаковать свисающие стебли, но Минхо успел перехватить его на руки, пока тот не устроил шум и не разбудил. Вынося кота из комнаты, Минхо аккуратно прикрыл дверь, чтобы и остальные пушистые хулиганы не пробрались внутрь. Пусть Джисон отдыхает. Пусть восстанавливается. Сам же Минхо направился на кухню. Он обещал домашний куриный суп — значит, будет домашний куриный суп. И было бы идеально, если бы всё время готовки Джисон мирно спал, а проснулся уже к готовому, горячему ужину. Минхо поставил вариться бульон, нарезал овощи… когда вдруг услышал за спиной тихие шаги. Тёплые руки обвили его талию, прижимаясь со спины. — Проснулся, малыш? — улыбнулся Минхо, глядя через плечо на растрёпанное, заспанное лицо. — Угу… Спасибо за цветы. Такие красивые… — хрипло пробормотал Джисон и лениво поцеловал Минхо в шею. — Не за что. Прошлый букет совсем загрустил. А ты у меня заслуживаешь самые свежие и красивые. — Минхо мягко коснулся его предплечья, поглаживая. — Ты давно дома?.. Сколько время?.. — Джисон слегка шмыгнул носом. — Не особо давно… Почти час, даже чуть меньше, — Минхо взглянул на часы. — Сейчас полдевятого. — Ты… на тренировку не пошёл? — удивился Джисон. Минхо терпеть не может пропускать тренировки. Он же всегда за дисциплину. Чтобы вот так взять и не пойти… — Да, — просто ответил Минхо. — Ты же у меня дома болеешь. Не хотел оставлять одного до самой ночи. И суп тебе обещал. Его долго готовить, после тренировки я бы не успел нормально. — Но ты ведь… не любишь пропускать… — пробормотал Джисон. Минхо повернулся лицом, поцеловал его в лоб. С облегчением отметил — лоб тёплый, но не горячий. — Зато я люблю тебя, — сказал он просто и мягко щёлкнул Джисона по носу. Тот забавно сморщился и снова шмыгнул. — Не думай об этом. Завтра схожу, если ты будешь себя нормально чувствовать. Ничего страшного. А теперь отпусти меня на минутку — надо бульон проверить. Джисон послушно разжал руки, и Минхо подошёл к кастрюле, приподнял крышку, вдохнул аромат бульона. Проверив всё ли идёт как нужно, он вернулся к разделочной доске — и мягко, словно невзначай, вернул руки Джисона себе на талию. Так действительно готовится приятнее. — Как самочувствие, малыш? — уточнил он, не прекращая резать овощи. — Кажись лучше, — ответил Джисон, голос стал чуть менее хриплым, а взгляд — живее. — Я сегодня почти весь день проспал. Температура вроде больше не поднималась. Насморк и горло ещё немного есть… но хуже точно не стало. — Это хорошо, — тихо выдохнул Минхо, искренне радуясь, что вовремя поймали болезнь. — А ты как? Как день прошёл? — спросил Джисон, прижимаясь лбом к его плечу. — Да нормально всё, — пожал плечами Минхо и начал рассказывать о дне: о занятиях, о ребятах, о парочке смешных ситуаций. Джисон слушал внимательно, иногда добавляя короткие шутки или уточняя что-то, и так — незаметно, спокойно — они вдвоём довели до готовности целую кастрюлю густого куриного супа. Джисон даже помогал. И не просто стоял рядом — действительно помогал. Совместно колдовать над ужином было приятно. А есть его вместе — ещё приятнее. После ужина Минхо заварил новую порцию лекарства — нужно закрепить эффект, чтобы к утру стало ещё лучше. Хотя… утро Джисон всё равно проведёт дома. Минхо настоял. Аргумент был железный: если Джисон хочет в воскресенье оказаться в Пусане, а не лежать с температурой в обнимку с одеялом — надо отдыхать и лечиться. Спорить было бессмысленно. Джисон это понимал — и просто кивнул, принимая условия игры. Перед тем как вернуться в кровать, он всё же аккуратно поставил новый букет в вазу. А потом уже нырнул под одеяло — тёплое, мягкое, самое безопасное место в мире. Минхо лёг рядом спустя всего пару минут. Притянул ближе. Погладил по голове. Тихо, размеренно, так что веки сами начали тяжелеть. Засыпать в таких объятиях всегда особенно легко. И ощущается особенно правильно. Никто в мире не сравнится по теплоте с любимым человеком. Тем, кто всегда рядом — как может, настолько, насколько позволяют силы, время и жизнь. There is gnome one like you говорил календарь на холодильнике. И это было правдой. Минхо действительно единственный такой. А значит… он заслуживает всей любви мира. И самого лучшего рождественского подарка. Оставалось только понять — какого.