Once Upon a December

Субботний день вообще-то можно было бы назвать самым обыкновенным. До зевоты привычным, почти ленивым: нет спешки, нет будильника на шесть утра, впереди — завтрак без суеты, тренировка в зале, поездка за продуктами, бытовые мелочи. Такой день легко проскальзывает между неделями и не оставляет после себя ничего, кроме ощущения «ну, пожили». Но не сегодня. Сегодня у Джисона был настрой. Причём жёсткий и абсолютно принципиальный. Сегодня. Именно сегодня. Они наконец-то сядут и сделают пряничные домики. Те самые. Купленные неделю назад, аккуратно сложенные в шкаф «до вечера», «до выходных», «ну давай завтра». И вот это «завтра» растянулось на семь дней. Джисон обиженно вздыхал, театрально закатывал глаза, жаловался на занятость судьбы — и каждый раз Минхо это искренне веселило. Поэтому, когда сегодня утром Джисон объявил: «Сегодня. Домики. Без отговорок» — Минхо даже не подумал спорить. А смысл? Отказов тут быть не могло по определению. Теперь Джисон, с довольной улыбкой до ушей и сонным Дори на руках, провожал Минхо на работу. Кот вяло свисал, как тёплый пушистый шарф, время от времени моргая и явно не понимая, почему его вообще подняли. — Пока-пока, хён, — протянул Джисон с широкой улыбкой. — Возвращайся как можно скорее. А то я соскучиться успею. Он демонстративно надул губы. Минхо только усмехнулся и, не сдерживаясь, поцеловал его сначала в одну надутую щёку, потом в другую. — А ты не скучай, малыш, — со смешком подмигнул он. — Я совсем скоро вернусь, и мы сделаем самые красивые домики. Договорились? — Договорились, — выдохнул Джисон и коротко, но очень нежно поцеловал Минхо, прежде чем отступить на пару шагов, давая ему возможность наконец выйти. — До скорого, Сони, — сказал Минхо и скрылся за дверью. Джисон ещё пару секунд постоял на месте, потом глубоко вздохнул и зачем-то покрутился вокруг своей оси, чем слегка озадачил Дори. Тот недовольно прищурился, но всё равно продолжил доверчиво жаться к хозяину. — Ну что, Дори, — вдруг заговорил Джисон, заглядывая коту прямо в глаза. — Как тебе идея хорошенько убраться в квартире, чтобы Минхо пришёл сразу на всё чистое? Дори лениво моргнул. Потом ещё раз. И снова не отвёл взгляда. — Я так и знал, что ты согласишься, — хихикнул Джисон и аккуратно поставил кота на пол. Нельзя было сказать, что у них дома грязно. Совсем нет. Оба давно приучены убирать за собой: посуда не залеживается в раковине, вещи не живут неделями на стуле, а робот-пылесос исправно курсирует по квартире, собирая пыль, кошачью шерсть и мелкий бытовой хаос. В целом — уютно, обжито, по-домашнему. Но иногда этого просто мало. Иногда хочется навести порядок не потому, что надо, а потому что внутри зудит странное, приятное желание: чтобы всё было идеально. Чтобы поверхности блестели, воздух казался свежее, а квартира словно выдохнула вместе с тобой. И Джисон себе в этом удовольствии отказывать не стал. Он взял тряпку и методично прошёлся по всем поверхностям, до которых только мог дотянуться: полки, тумбы, подоконники, столешницы. Где-то приходилось тянуться на носочках, где-то нагибаться, но настроение было слишком хорошим, чтобы это хоть немного раздражало. Когда, по его внутренним ощущениям, пыль закончилась во всей квартире, Джисон переключился на зеркала. Все. Без исключений. Во-первых, приятно, когда в отражении ничего не мешает любоваться собственной неотразимостью. Во-вторых — просто красиво. Суни, кажется, решил поучаствовать в процессе и, встав на задние лапы, упёрся передними в большое зеркало в прихожей. Джисон на это посмотрел, вздохнул и тут же начал ворчать: — Ну конечно. Конечно именно сейчас. Следы лап, разумеется, остались. И их, разумеется, пришлось тут же убирать. Но в целом процесс шёл легко: Джисон напевал себе под нос, двигался по квартире, и постепенно все зеркала стали чистыми, прозрачными и сверкающими. В какой-то момент коты вообще собрались у одного из них и уткнулись носами в гладкую поверхность. То ли любовались собой, то ли были очарованы запахом средства для стёкол. С этими троими, если честно, никогда нельзя было сказать наверняка. Кухня тоже не избежала участи тотального преображения. Все поверхности были вычищены до почти магазинного блеска. Джисон и сам удивлялся, откуда в нём столько энергии, но останавливаться не хотелось. Даже раковину в ванной он привёл в порядок, отмыв от следов зубной пасты и прочей мелкой, но раздражающей ерунды. Потом прошёлся пылесосом — уже вручную, для уверенности — и, не раздумывая, взялся за швабру. Полы… Полы они мыли, если честно, относительно давно. Летом? Весной? В общем, достаточно, чтобы сейчас это было оправданным действием. Недавно Джисон, кстати, узнал из тиктока, что существуют люди, которые моют полы каждый день. Звучало пугающе. Таким людям, казалось, вполне по силам поработить вселенную — если бы они не были так заняты намыванием полов. Когда всё наконец было вымыто, вычищено и приведено в состояние почти идеальной стерильности, Джисон выдохнул. Только тогда он заметил, что прошло почти два часа. Время пролетело незаметно. Минхо скоро должен был вернуться. И, вспомнив об этом, Джисон тут же подбежал к шкафу в спальне и достал парные рождественские пижамы, купленные на этой неделе. Старые он без сожаления закинул в стирку. Новые аккуратно разложил. Так надёжнее. Чтобы потом не было никаких «забыл», «потом», «давай завтра». Чтобы красивая пижама уже ждала — готовая к совместному вечеру, совместному сну. Вскоре вернулся и Минхо — и на него тут же буквально набросились тёплые, крепкие объятия. — Я всё-таки успел соскучиться, — захныкал Джисон прямо ему в ухо, обнимая так, будто отпускать больше не собирался. — Мне очень жаль, малыш, — с преувеличенным сочувствием ответил Минхо, одной рукой поглаживая его по спине. А потом всё же мягко отстранил и достал из-за спины аккуратный, красивый букет из красных и белых роз. — Надеюсь, так я смогу загладить свою вину. Джисон тут же принял цветы с радостным писком и уткнулся в них носом. От лепестков тянуло морозным воздухом улицы, смешанным с насыщенным, чуть сладким ароматом свежих роз. — Спасибо, дорогой, — проговорил он, когда Минхо наконец снял куртку, и тут же поцеловал его в щёку. — Они такие красивые. — Не красивее, чем ты, — спокойно заметил Минхо и наклонился, накрывая его губы нежным, тёплым поцелуем. Таким мягким, неторопливым, почти домашним. — Я тоже очень соскучился, — пробормотал он уже почти шёпотом, отстраняясь. — Мне нечем загладить вину, — хихикнул Джисон. — Перед сном загладишь, — подмигнул Минхо и красноречиво сжал его задницу рукой, на что Джисон только сильнее засмеялся. — А сейчас пойдём, поставим цветы в вазу и, наконец, сделаем твои домики. — Пошли! — с энтузиазмом согласился Джисон и тут же потопал на кухню вместе с любимым. По пути Минхо подхватил вазу со старым букетом. Они вместе выкинули увядшие цветы, тщательно помыли вазу, подрезали стебли и поставили новый букет, вернув его на привычное место в гостиной. Вообще, получать новый букет почти каждую неделю было удивительно приятно. Особенно когда это не ты сам себе его покупаешь. А ведь когда-то Джисон действительно покупал цветы сам. Ему всегда нравились свежие ароматы, и как только финансы стали позволять, он начал ставить букеты в комнате — просто потому, что хотел. Они с Минхо уже тогда жили вместе. Минхо удивился, увидев букет «для себя», но вопросов задавать не стал. Зато внутри почему-то щёлкнуло: он воспринял это как намёк на нехватку внимания. И тут же загорелся идеей эту «нехватку» восполнить. Джисон, конечно, не планировал такого эффекта. Но быстро заметил, что Минхо стал ещё внимательнее, нежнее, чаще звал куда-нибудь — пусть даже просто на кофе. И цветы начал приносить сам. Регулярно. С энтузиазмом. Сначала Джисон этого порыва не понял. Он не был против — вовсе нет, — просто слишком много цветов за раз тоже казалось странным. К счастью, они тогда поговорили, всё прояснили и рассмеялись над недопониманием. В итоге пришли к простому и комфортному решению: самому себе покупать цветы при живом-то парне — вроде как и правда не очень. А потому с тех пор Минхо сам следит за свежестью букета в вазе и приносит новый — в ожидаемые моменты и порой совершенно неожиданные. И каждый раз искренне радуется той самой улыбке на любимом лице. — Что там для домиков нужно? — спросил Джисон, вернувшись на кухню и заглядывая Минхо через плечо. Минхо уже стоял у стола, сосредоточенно читая инструкцию на коробке. — Сами пряники уже готовые, — начал он, не отрывая взгляда от упаковки. — Их можно чуть подогреть в духовке, если захочется. Украшаем айсингами — они все в тюбиках. А вот это, — он показал на отдельный пакет, — айсинг для скрепления. Его не перепутай с обычным белым, а то всё развалится. Он поднял глаза на Джисона и нахмурился: — А зачем нам свечка? — Для атмосферы, — пожал плечами Джисон, уже чиркая зажигалкой и поджигая фитиль ароматической свечи. — И почему у моего атмосферного парня свечка пахнет цветами, а не корицей или ёлкой? — с лёгким подозрением уточнил Минхо, наблюдая, как свеча отправляется на середину стола. — Потому что она из адвента, — совершенно спокойно пояснил Джисон. — Всё, садись и объясняй, что делать! — скомандовал он и решительно плюхнулся на стул, ставя перед собой ещё запечатанную коробку. Минхо рассмеялся и сел напротив со своей. — Для начала склеиваем детали и даём им застыть, а уже потом украшаем. Можно и наоборот, но айсинг для скрепления в любом случае должен застыть в холодильнике. Иначе домик не проживёт долго, — объяснил он, доставая пластиковые пакеты с пряниками. Джисон тоже вскрыл свою коробку, раскладывая на столе айсинги и печенье. — Тогда давай сначала склеим, — предложил он. — А потом украсим. И посмотрим, у кого получится красивее. — Хорошо, — со смешком согласился Минхо. Они начали разбирать пряники, по очереди выясняя, что из этого основание, что стены, а что крыша. Немного недоумевали, немного посмеялись, но в итоге всё же разобрались. Склеивать стены оказалось не так сложно. А вот крыша… крыша явно была испытанием на терпение и веру в себя. Айсинга уходило подозрительно много. — Теперь понятно, зачем они положили его с запасом, — пробормотал Джисон. — Они знали. — Знали, — кивнул Минхо. — Производители вообще многое знают о человеческих руках. Когда оба домика наконец обрели более-менее устойчивую форму, их отправили в холодильник на пять минут. Пока айсинг застывал, они решили сделать себе кофе. — Как думаешь, получится нормально? — спросил Джисон, глядя на Минхо с надеждой. — Я уверен, будет прелесть, — спокойно ответил Минхо, закрывая дверцу холодильника. — Just glow with the flow, — добавил он, кивнув на календарь на холодильнике и усмехнувшись. Джисон фыркнул, но улыбка у него получилась довольная. — Кста-а-а-ти… — вдруг протянул Джисон, задумчиво глядя на стол. — А у нас блёсток не осталось? — Каких блёсток? — не сразу понял Минхо. — Ну таких… — Джисон защёлкал пальцами, пытаясь поймать мысль. — Пищевых. Помнишь, мы торт ими посыпали? — А, помню, — кивнул Минхо. — Нет, солнышко, тех уже нет. Но, кажется, у нас могли остаться рождественские посыпки с прошлого года. Он как раз поставил на стол две кружки готового кофе, когда Джисон резко вскочил со стула и умчался к шкафам. Год назад они действительно накупили целую коллекцию посыпок — звёздочки, ёлочки, снежинки, шарики всех возможных цветов и размеров. И вот теперь Джисон с азартом археолога перерывал полки, ящики и коробки, пока наконец не нашёл заветный клад. С победным выражением лица он выложил всё на стол и только потом вернулся к кофе. Когда кружки опустели, они достали из холодильника домики — уже крепко склеенные и готовые к главному этапу.  Украшательству. В ход пошло всё: айсинг в немыслимых количествах, разноцветные посыпки и, конечно же, воображение. Хочется верить, что у людей творческих профессий фантазии бесконечный запас… но иногда бывает так, что в голове картинка есть, а руки почему-то договариваются между собой неохотно. Впрочем, это не мешало процессу быть весёлым и уютным. Коты всё это время держались на почтительном расстоянии. Оно и понятно — ничего съедобного для них тут не происходило. Вот когда Минхо однажды решил приготовить beef Wellington «по приколу», эти трое вообще не отходили от стола, надеясь на чудо. А сейчас они объявились только тогда, когда украшательство было официально завершено — напоминая, что вообще-то пора ужинать. Минхо направился к холодильнику за продуктами, а Джисон стал выставлять кадр на столе, чтобы красиво сфотографировать результаты их труда. И, конечно же, Минхо не упустил момент — подошёл сзади, шлёпнул по заднице и крепко сжал мягкое место. Ну а для чего, спрашивается, Джисон ещё мог так наклониться? — Минхо! — взвизгнул Джисон от неожиданности. — Да, дорогой? — совершенно невинно отозвался тот. — Я дешёвый! — возмутился Джисон, вскинув подбородок и скрестив руки на груди. Минхо рассмеялся — громко, искренне. — Мой банковский счёт с тобой не согласен, — выдал он сквозь смех и, подойдя ближе, поцеловал Джисона в лоб, обняв за талию. — Ах вот как?! — возмутился Джисон ещё сильнее. — Уже жалобы пошли?! — Ни в коем случае, — тут же замотал головой Минхо. — Просто ты не дешёвый. Ты самый дорогой. Во всех смыслах. И этим стоит гордиться. Он принялся покрывать поцелуями лицо Джисона — щёки, нос, уголки губ — пока тот не рассмеялся, не выдержав. — Ладно, убедил, — сдался Джисон, всё ещё хихикая, и мягко отстранился. — Давай, заканчивай с фотками и помогай готовить, — хмыкнул Минхо и отошёл к столешнице. Джисон закатил глаза, но всё же придирчиво подвигал домики, поправил свечку, сделал шаг влево, шаг вправо, чуть присел — и наконец поймал тот самый кадр. Такой, где всё сложилось: мягкий вечерний свет, огоньки ёлки на фоне и два домика на переднем плане. Он нажал на кнопку. На фото домики выглядели почти сказочно. Слева — домик Минхо. Аккуратный, красивый. Достаточно ровные линии айсинга, чёткие окна с белыми рамами, аккуратная гирлянда из разноцветных посыпок под крышей. Перед входом — дорожка из ровных круглых «камешков», маленькая ёлочка сбоку и фигурки медвежат, будто охраняющих вход. Справа — домик Джисона. Чуть более живой, чуть более хаотичный, но невероятно уютный. Крыша щедро залита айсингом, будто его только что припорошило снегом, на фасаде — узоры, снежинки, завитки, как будто кто-то увлёкся и решил: а почему бы и да. Окошки украшены зелёными венками, у входа. Джисон довольно хмыкнул, выложил фото в сториз и добавил опрос: «Чей домик лучше?» Пусть подписчики решают. После этого он отложил телефон и всё-таки пошёл помогать Минхо с ужином. В основном — разговорами, комментариями и редкими объятиями со спины, но, как говорится, моральная поддержка тоже вклад. После ужина они убрали за собой, а потом просто рухнули на диван, переплетясь руками и ногами, каждый занимаясь чем-то своим в телефонах. Позже был душ, мягкие полотенца и, наконец, то, ради чего Джисон так готовился заранее: парные рождественские пижамы. Они переоделись, залезли под одеяло и буквально слиплись в одну тёплую, влюблённую массу — нос к носу, колено к колену, ладонь в ладони. Ёлка тихо мерцала в гостиной, домики стояли сладкими украшениями на столе, а день заканчивался именно так, как должен заканчиваться хороший субботний день — спокойно, тепло и вместе.