Once Upon a December

Утро понедельника всегда начиналось резко — звонкий будильник безжалостно обрывал сладкий, тёплый сон. Минхо проснулся не сразу, несколько секунд просто лежал, приходя в себя, чувствуя на шее знакомое дыхание. Тёплое, спокойное, почти ленивое — оно согревало лучше любой батареи в квартире. Он машинально провёл пальцами по чужой пояснице, затем ниже, к любимой аппетитной округлости, и сжал ладонь, не желая отказывать себе в этом маленьком удовольствии. Ответ последовал почти сразу: Джисон недовольно простонал, сморщил нос и слегка надул щёки, не открывая глаз. — Минхо… — сонно пробормотал он. — Доброе утро… — Доброе утро, малыш, — тут же отозвался Минхо и наклонился, чтобы поцеловать его в лоб. Они пролежали так ещё пару минут, в полусне и объятиях, пока будильник не прозвенел снова — настойчиво, без шансов на игнорирование. Идиллия рассыпалась, напоминая о том, что тёплую постель всё-таки придётся покинуть. Работа, увы, никуда не делась. А работы сегодня у Минхо было много — и от этого внутри неприятно тянуло напряжением. Рождество было уже совсем близко, а значит, всё входило в финальную стадию: последние правки, репетиции, отточенные до автоматизма движения. Айдолы планировали генеральную репетицию рождественских номеров, и Минхо, как хореограф, должен был лично убедиться, что всё вылизано до идеала. Плюс детские группы — сегодня для них устраивали небольшой рождественский концерт. Не телевидение, конечно, но родители, друзья, волнение, сцена… Всё должно было пройти хорошо. Просто обязано. На кухне Минхо занялся завтраком, отрывая листок календаря с холодильника. Сегодняшняя надпись гласила: Today is looking rosy. Оптимистично. Значит, переживать не о чем. Наверное. Он только поставил сковороду, как почувствовал знакомое тепло за спиной. Джисон, всё ещё полусонный, прижался к нему всем телом, обвил руками и удобно устроил голову у него на плече. — Не усни там, малыш, — тихо рассмеялся Минхо, чувствуя, как тот буквально «прилип» к нему. — Угу… — невнятно протянул Джисон, но всё же отстранился, чтобы насыпать котам утреннюю порцию корма. Коты тут же столпились у мисок и принялись с энтузиазмом поглощать завтрак, толкаясь боками и деловито похрустывая кормом. Вскоре и Минхо с Джисоном устроились за столом. Завтрак вышел спокойным и тёплым: они болтали о всяких мелочах, перебрасывались шутками и просто наслаждались этим декабрьским, неторопливым утром вдвоём. Хотелось бы растянуть его подольше, но работа неумолимо напоминала о себе, так что вскоре пришлось собираться и выходить из квартиры. — Куда тебя сегодня отвезти, милый? — уточнил Минхо, заводя мотор. — В студию, — ответил Джисон, пристёгиваясь. — У меня сегодня ничего особо важного. — Как скажешь, — кивнул Минхо, выруливая с парковки и вливаясь в поток машин. На улице всё ещё было темно, но город не спал: фонари, фары машин и неоновые вывески щедро заливали улицы светом. Даже в такую рань водить было не труднее, чем днём. Тем более когда рядом сидит любимый человек, его законная passenger princess. Когда-то Минхо предлагал Джисону выучиться на права, но тот тогда отказался — даже расстроился, решив, что Минхо больше не хочет его возить. На самом деле всё было совсем не так: Минхо хотел, просто не всегда мог. Иногда приходилось брать такси, иногда ждать, пока Минхо доберётся через пробки большого города. Но одно оставалось неизменным — место рядом с водительским сиденьем принадлежало Джисону. И никто на него не претендовал. Подъехав к студии, Минхо наклонился и попрощался с Джисоном нежным поцелуем. Выпуская его из машины, он, разумеется, не отказал себе в удовольствии легко шлёпнуть по заднице, когда тот вставал с сиденья. В ответ Минхо получил привычный строгий взгляд — тот самый, за которым прятались озорные нотки, заметные только тем, кто знает Джисона по-настоящему. Тем, кто живёт в той же вселенной, что отражается в его глазах. Минхо проводил его взглядом до двери, а затем поехал дальше по своим делам. Сегодня в плане были агентства: сначала SM, потом Starship. Вроде бы не так уж много, но поездок предстояло достаточно. К счастью, в SM всё прошло гладко и даже почти скучно — если не считать внутреннего волнения. Снаружи его, конечно, никто не заметил, а свою часть работы Минхо выполнил безупречно. Финальный танец прогнали несколько раз, уже в подготовленных костюмах. И особенно удачно вышло, что в SM закончили раньше. Менеджер как раз позвонил — голос у него был заметно застрессованный: Starship просили, чтобы Минхо приехал на полтора часа раньше оговорённого времени. В целом это было возможно, так что Минхо спокойно согласился. Менеджер облегчённо выдохнул, пообещал всё уладить и сбросил звонок. Что ж, обед, видимо, снова отменяется. Работа есть работа. В Starship, несмотря на странности с расписанием, всё тоже прошло быстро и без проблем. День в целом складывался на удивление хорошо. У Минхо даже нашлась минутка заехать в магазин по дороге в студию и перехватить пару кимпабов — такой вот обед на ходу. Одной рукой — руль, другой — еда. Хотя, если честно, куда приятнее было бы в этот момент держать Джисона за бедро. Тоже своего рода еда. Просто другая. И куда вкуснее. Теперь Минхо оставалось добраться до студии и полностью переключиться на подготовку детского выступления. Для этого задействовали самый просторный зал — тот самый, где обычно проходили открытые классы и репетиции перед крупными мероприятиями. У дальней стены возвышалась небольшая импровизированная сцена, а перед ней аккуратными рядами стояли стулья, образуя крошечный, но вполне настоящий зрительный зал. Минхо прошёлся по помещению внимательным взглядом, проверяя всё по привычке: расстановка, звук, свет, плейлист. Он включил музыку, пролистал треки, убедился, что техника работает исправно и ничего не заедает. Всё было готово — настолько, насколько это вообще возможно перед живым выступлением. Постепенно начали подтягиваться дети. Кто-то приходил раньше времени, кто-то в последний момент, но почти все — с родителями. Взрослых тут же направляли в основной зал, помогали найти места поближе. В воздухе витала смесь ожидания, лёгкой суеты и праздничного волнения. Некоторые родители задерживались у стойки администратора, расспрашивая про следующий поток занятий. Кто-то, явно довольный результатами, привёл с собой друзей и знакомых — показать, похвастаться, порекомендовать. Всё это было делом менеджмента, а Минхо тем временем сосредоточился на главном. Он собрал детей в соседнем, более мелком зале. Сначала — обязательная разминка. Медленно, внимательно, без спешки: чтобы разогреть мышцы, привести дыхание в порядок и, главное, избежать травм. После физической разминки стало ясно — напряжение никуда не делось. Минхо видел это по взглядам, по тому, как кто-то теребил край худи или переступал с ноги на ногу. — Так, ребята, — сказал он, хлопнув в ладоши, чтобы привлечь внимание. — Давайте сейчас все сядем и немного выдохнем. Он сам опустился на пол первым, подавая пример. — Полукругом, давайте. Дети послушно расселись вокруг него. Взоры были сосредоточенными, чуть настороженными — каждый ждал, что скажет преподаватель. Минхо перевёл дыхание и заговорил спокойно, уверенно: — Я знаю, что вы все у меня огромные молодцы. Вы правда очень выросли за этот год. Я помню, как ещё совсем недавно некоторые из вас теряли баланс даже на разминке и не могли до конца контролировать движения. А сейчас я с уверенностью и гордостью могу сказать: вы — танцоры. Настоящие. Вы много умеете и способны на гораздо большее, чем думаете. Он обвёл взглядом лица, задерживаясь на каждом. — Так что давайте сегодня просто покажем вашим родителям, насколько вы крутые. Хорошо? — Да! — почти хором откликнулись дети. Волнение, конечно, никуда не исчезло полностью. Но в их голосах уже звучала уверенность. И Минхо очень хотелось верить, что хотя бы кому-то из них эти слова действительно помогли. Пришло время выходить на сцену. Ребята появлялись небольшими группами. Под разные популярные хип-хоп треки они танцевали выученные связки, вкладывая в движения всё, чему научились за этот год. В зале раз за разом вспыхивали улыбки, родители снимали на телефоны, кто-то тихо ахал, узнавая знакомые элементы или песни. Каждое выступление встречали аплодисментами — тёплыми, искренними, немного громче, чем обычно, будто стараясь поддержать каждого ребёнка персонально. Атмосфера была правильной. Живой. Зоркий глаз Минхо, конечно, подмечал редкие шероховатости: где-то нога ушла не в тот угол, где-то сбился тайминг, кто-то слегка потерял баланс. Но всё это не имело никакого значения. Абсолютно. Гораздо важнее было другое — почти все улыбались, пока танцевали. А значит, им было хорошо. А значит, всё получилось. Ведь в конечном итоге именно ради этого всё и затевалось: чтобы занятие приносило радость. И вот — финальный трек, последний выход, общий поклон. Аплодисменты затянулись чуть дольше обычного, а потом зал постепенно начал пустеть. Дети убегали к родителям, кто-то смеялся, кто-то взахлёб рассказывал, как всё прошло, кто-то просто обнимался, выдыхая накопившееся напряжение. Минхо тоже уже мысленно был на выходе. Ему хотелось поехать дальше. К Джисону. Забрать его, прижать к себе, почувствовать родное тепло и наконец выдохнуть по-настоящему. Но, конечно, не тут-то было. Родители. Некоторые из них почему-то считали своим долгом обязательно подойти именно к нему. Как будто в этой цепочке не существовало администраторов, менеджеров и прочих людей, которые не он. Самое утомительное в работе с детьми — это, пожалуй, их родители. И ладно бы речь шла о малышах, но здесь уже подростки. Почти взрослые люди в конце концов. Кто-то подходил поблагодарить — искренне или из вежливости, Минхо уже научился различать. Конечно, слышать «спасибо» приятно. Правда. Но если выбирать между тем, чтобы стоять здесь и выслушивать очередные правильные фразы, и тем, чтобы мчать через весь город к Джисону, выбор был бы очевиден. Были и странные разговоры. Одна мамаша, например, с самым серьёзным видом поинтересовалась, не кажется ли Минхо «по движениям» её сына, что тот «из этих». Минхо с огромным трудом удержался от истерического смеха. Если бы она только знала, у кого спрашивает подобное. Он наплёл что-то максимально нейтральное — про индивидуальность, про танец, про то, что по движениям вообще ничего определить нельзя. К счастью, женщина удовлетворилась ответом и отстала. Когда зал наконец опустел, Минхо почувствовал настоящее облегчение. Тишина после шума показалась почти благословением. Он сразу же достал телефон. Сообщение от Джисона пришло совсем недавно: тот как раз заканчивал и был готов, чтобы его забрали в любой момент. Минхо улыбнулся. Что ж. Похоже, момент наступил. Минхо тут же написал, что выезжает, и действительно не стал тянуть. Уже через несколько десятков минут он притормозил у знакомого здания — и почти сразу заметил Джисона, который быстрым шагом направлялся к машине, прижимая к себе бумажный пакет. Судя по форме и аккуратным складкам, явно из лапшичной. Отличный знак. — Привет, любимый, — улыбнулся Джисон, усаживаясь на пассажирское сиденье и сразу же потянувшись за поцелуем. — Привет, — отозвался Минхо, не отказывая себе в ответе на поцелуй. — Что у тебя там? — Лапша, — с гордостью сообщил Джисон, начиная доставать коробки из пакета. — Я проголодался и решил, что ты точно будешь не против. — Я всегда за, — усмехнулся Минхо. Они устроились поудобнее и принялись за еду, попутно перебрасываясь фразами и делясь тем, как прошёл день. Говорили обо всём вперемешку — о работе, о странных мелочах, которые почему-то запомнились больше всего. Радовало одно: у обоих день, пусть и утомительный, но в целом прошёл хорошо. Когда с лапшой было покончено, мусор аккуратно отправился обратно в пакет, а машина тронулась с места. По дороге разговор не оборвался — наоборот, стал ещё более живым и расслабленным. И Минхо вдруг вспомнил то, что не мог не рассказать. — Кстати, Сони, — начал он, бросив короткий взгляд в сторону Джисона. — Вот ты бы, глядя на то, как я танцую, смог сказать, что я гей? — Чего? — удивлённо переспросил Джисон, а потом задумался. — Ну… когда ты голый передо мной танцевал, такие подозрения, конечно, проскальзывали, — ухмыльнулся он. Оба тихо рассмеялись, вспомнив тот вечер. — А вообще — нет. Я не вижу связи. А почему ты спрашиваешь? — Да вот сегодня одна мамаша пыталась выяснить у меня, как у профессионала, не гей ли её сын, — пояснил Минхо. — Как профессионала в гействе или в танцах? — не выдержал Джисон, рассмеявшись уже громко, в голос. Минхо тоже рассмеялся, качнув головой. — Сомневаюсь, что она в курсе моей ориентации… но, честно, я уже ничему не удивляюсь, — добавил он, немного успокоившись. — Люди иногда бывают очень странными. — И не говори, — согласился Джисон, глубоко выдохнув. Вскоре они подъехали к дому. Там их уже ждали голодные коты, тёплый свет квартиры и привычный, такой нужный уют. Возвращаться туда всегда было особенно приятно — чтобы выдохнуть, сбросить с себя весь день и немного перезарядиться перед следующим рабочим утром. Дом всегда встречал их тихо и действительно по-родному.