Once Upon a December

Предпоследний день в году всегда ощущался как странная пауза — будто мир на секунду замирает, прежде чем нажать «перезапуск». Последний рывок, финальный вдох старого цикла. Пора бы уже подвести итоги, пожать старому году руку и отпустить. Даже календарь на холодильнике будто подмигивал: Pasta luego — ну всё, хватит, расходимся. Но у Минхо были другие планы. Голова была забита настолько плотно, что казалось — этот год вообще никогда не закончится. Мысли наслаивались друг на друга, как нескончаемые дорожки репетиций, таймингов, выходов, правок и нервных «ещё раз с начала». Тёплые объятия Джисона, конечно, помогали — в них удавалось немного распутать тугой клубок напряжения, выдохнуть, зацепиться за реальность. Но полностью отпустить не получалось. Пока нет. Надо будет завтра выпить, мелькнула мысль. После выступления. Желательно много. Утро прошло почти на автомате. Минхо, как обычно, довёз Джисона до работы, припарковался у знакомого здания и, не скрываясь, проводил взглядом любимую задницу… то есть парня. Только убедившись, что тот зашёл внутрь, Минхо тронулся дальше — навстречу собственному рабочему аду. Дел было выше крыши. Подготовка к собственному выступлению, финальные репетиции, прогон номеров айдолов, последние напутствия. Слова, которые менеджеры почему-то обожали требовать за сутки до эфира, будто они могли что-то кардинально изменить. Минхо мысленно ворчал: на эти деньги лучше бы группы нормально покормили, а не платили хореографам за вдохновляющий воздух. Но вслух, разумеется, ничего не говорил. К счастью, всё происходило в одном месте. Сегодня был генеральный прогон — полный, масштабный, с порядком выступлений, светом, камерами и даже некоторой публикой. Крики фанатов, заплативших особенно немалые деньги, чтобы попасть на мероприятие заранее, эхом разносились по залу и помогали морально подготовиться к завтрашней атмосфере. Однако помимо самого выступления у Минхо была ещё одна нерешённая задачка. Точнее — почти решённая, но требовавшая времени, внимания и тишины в голове. Каждую свободную минуту он утыкался в телефон. Со стороны это вполне могло выглядеть как классическое поведение зумера, залипшего в экран, но на самом деле всё было куда серьёзнее. Минхо занимался исследованием. Настоящим, вдумчивым. Законы стран Евросоюза. Порой ему казалось, что за эти пару дней он подтянул английский сильнее, чем за несколько лет школьных уроков. А может и нет — сейчас это было не так важно. Важно было другое: он нашёл то, что искал. Нашёл варианты. Нашёл лазейки. Нашёл почву под ногами. Принятое вчера решение перестало быть спонтанной эмоцией и окончательно оформилось в чёткую, спокойную уверенность. Мысли в голове больше не путались, не налезали друг на друга. Клубок распутался, и вместо тревожного гула появилось ясное ощущение направления. Теперь Минхо понимал, что делать дальше. И, что важнее, как. — Эй, Хо! — окликнула Бада с другого конца дивана в гримёрке. — Ты чего сидишь, вообще ничего вокруг не замечаешь? Нам скоро выходить. — Понял, — коротко ответил Минхо, убирая телефон и делая глубокий вдох. Работа снова вышла на первый план. Он собрался, отрезал лишние мысли и включился с холодной, выверенной концентрацией. Всё, что от него требовалось, было сделано чётко и без сбоев. Как всегда. Молодец он. Время неумолимо клонилось к вечеру. Свет за окнами менялся, суета постепенно спадала, и в голове появлялось приятное ощущение завершённости дня. Совсем скоро можно будет выезжать. Минхо, как обычно, сел в машину и поехал за Джисоном — забрать его с работы и сразу отправиться в зал. Последняя тренировка в году. Всю дорогу до офиса Джисона Минхо глупо улыбался, думая о чём-то своём. Тёплом. Счастливом. Настолько погружённый в эти мысли, что даже не заметил, как его улыбка стала слишком очевидной. Зато Джисон заметил — стоило ему сесть в машину и пристегнуться, как он тут же прищурился, изучающе глядя на Минхо. — Ты чего такой счастливый? — уточнил он, наблюдая, как Минхо легко выруливает на дорогу. — А почему нет? — хихикнул Минхо, даже не пытаясь скрыть настроение. — Я просто очень сильно люблю тебя. Он сказал это так просто, буднично, будто речь шла о погоде или маршруте до зала, и положил тёплую ладонь Джисону на бедро, чуть выше колена. Джисон тут же накрыл её своей — холодной после улицы, но уверенной. — Я тебя тоже очень сильно люблю, — ответил он мягко. — И вообще, жду не дождусь завтрашнего дня. Хочу посмотреть на всех вас. — Правда? — нарочито удивился Минхо, приподняв брови. — Ага, — кивнул Джисон и начал лениво водить пальцами по костяшкам его ладони. — Мы сегодня с ребятами в офисе обсуждали, как завтра будет круто. Будем смотреть на вас во все глаза. — Звучит крипово, — театрально поёжился Минхо. — Скажи Чану, чтобы не смотрел. Я под его взглядом испугаюсь и забуду, как танцевать. — Думаю, он будет смотреть в основном на Миён, — хитро ухмыльнулся Джисон. — Ну тогда я спокоен, — фыркнул Минхо. — Если под его взглядом со сцены упадёт она, а не я, значит всё в порядке. — Вот это забота о друзьях, — закатил глаза Джисон, но всё равно рассмеялся. Минхо рассмеялся вместе с ним. Вечер прошёл так, как они любили больше всего: зал, привычная усталость в мышцах, ужин без лишней суеты и диван, на котором они валялись в обнимку, окружённые сонными котами. Всё было на своих местах. Правильно. Спокойно. И почему-то совершенно не хотелось верить, что в новом году может быть что-то иначе. Скорее наоборот — казалось, что будет так же. А может… даже лучше.