Once Upon a December

Вот и оно — 31 декабря. Последний день года, день праздника, ожиданий и финальных акцентов. И по совместительству — день, когда Минхо и ещё десятки артистов выйдут на сцену KBS Gayo Daechukje, в прямой эфир, под камеры, свет и шум тысяч голосов. К этому дню готовились долго, выматывающе — и вот он наконец наступил. Но прямо сейчас всё это казалось чем-то далёким, почти абстрактным. Минхо лежал, уткнувшись лицом в подушку, и позволял себе роскошь ни о чём не думать. Самым важным в мире в этот момент было тёплое дыхание у него на шее и знакомое, родное тело, прижатое к его груди. Утренние объятия Джисона всегда действовали как якорь — заземляли, собирали, возвращали в «здесь и сейчас». Даже мысль о тяжёлом дне переставала давить. Будильник прозвенел резко, безжалостно, как всегда. Джисон сонно поморщился, сморщив нос, и тихо простонал, не открывая глаз. Он потянулся — медленно, лениво — но из объятий так и не выбрался. И правильно: Минхо всё равно не собирался его отпускать. — Доброе утро, милый, — пробормотал Джисон, ещё полусонный, и мягко поцеловал Минхо в шею. Нежно. Тепло. Почти невесомо. — Доброе, мой хороший, — ответил Минхо и поцеловал его в макушку, куда дотянулся. — Пора вставать… И тут же, вопреки собственным словам, сжал Джисона крепче, прижимаясь всем телом, будто хотел спрятать его обратно под одеяло, от времени, обязанностей и всего мира. — Пора бы… — согласился Джисон, но ни малейшего движения к свободе не предпринял. Ему и так было слишком хорошо. Однако реальность всё же брала своё. Они обменялись коротким, тёплым поцелуем — из тех, что обещают «продолжение позже» — и наконец выбрались из-под одеяла. Умывались они уже на автомате, сонно бредя на кухню. Минхо потянулся к холодильнику, но успел лишь сорвать очередной листок календаря, прежде чем его мягко, но уверенно оттеснили в сторону. — У тебя сегодня и так сложный день, — заявил Джисон с таким видом, будто спорить вообще не вариант. — Так что сегодня готовлю я. А ты иди корми котов. Минхо только усмехнулся на этот командный тон, который он обожал, и послушно направился к мискам. Коты тут же сбежались, создавая привычную утреннюю суету, а сам Минхо, как ни в чём не бывало, пристроился за спиной у Джисона, обнимая его и беззастенчиво жамкая во всех мягких и любимых местах. — Ты сегодня какой-то чрезмерно игривый, — заметил Джисон, усмехнувшись, и на секунду бросил взгляд на календарь. На листке красовалась фраза: You have such a bubbly personality. Очень в тему. Надо будет, кстати, завтра повесить новый календарь — тот уже давно ждёт своего часа на полке. — Это не я такой, — отмахнулся Минхо. — Мне просто нужен антистресс. Ты сам сказал, что день будет тяжёлый. — Не уверен, что именно это я имел в виду… — хихикнул Джисон, не прекращая готовку. — Но как скажешь. Он не возражал. Пусть лапает. Особенно когда это делает такой красивый, любимый и чуть-чуть нервничающий парень. Ему можно. Ему — всегда можно. Они позавтракали, как обычно, почти в тишине, с редкими взглядами и улыбками поверх кружек. Но сегодня утро всё же было не совсем обычным: из дома уезжать предстояло пока только Минхо. Джисон договорился поработать из дома — пару часов, не больше — а потом сразу поехать на стадион, туда, где сегодня будет происходить всё самое важное. Минхо же нужно было быть на месте с самого утра: грим, костюмы, прогон, финальные правки — весь привычный предпраздничный хаос. Джисон проводил его до двери, обнял крепко, прижался на секунду сильнее обычного и поцеловал так, будто хотел этим поцелуем запасти Минхо теплом впрок — на весь день вперёд. — Удачи, — тихо сказал он. Минхо только улыбнулся, поцеловал в ответ и ушёл. Джисон ещё немного постоял у двери, а потом подошёл к окну. За стеклом творился настоящий апокалипсис: метель, снежная крошка летела горизонтально, улицу заволокло белым шумом. Снег — это, конечно, красиво, почти сказочно… но Джисон всё же надеялся, что к вечеру небо угомонится и оставит после себя только мягкое белое покрывало на асфальте. Без экстремальных эффектов. Работа из дома шла… условно. Если быть честным — весьма формально. Джисон немного поковырялся в демках, что-то дописал, что-то сохранил «на потом», но мысли постоянно ускользали вперёд, к вечеру. Он ловил себя на том, что то и дело поглядывает на часы и улыбается сам себе. В какой-то момент он решил, что просто обязан пойти сегодня красивым. Ну а что? Во-первых, он идёт на большой новогодний ивент. Во-вторых, там выступает его парень. В-третьих, там будет куча айдолов, которых он искренне любит и уважает. Так что Джисон спокойно позволил себе время у зеркала: аккуратный макияж, любимые детали, чуть больше внимания, чем обычно. Он имел на это полное право. И шёл он, кстати, не один. По договорённости самыми непьющими сегодня оказались Чан и Соён — а значит, именно они взяли на себя роль водителей и организаторов логистики. За Джисоном заехала Соён, и они вместе отправились к стадиону, где уже собиралась внушительная толпа. Не просто много людей — действительно много. Воздух был наполнен ожиданием, шумом, смехом, предвкушением праздника. У входа они встретились все вчетвером: Джисон, Соён, Чан и Чанбин. Настроение у всех было приподнятым — совсем другое ощущение, чем смотреть такое мероприятие дома, через экран. Да и увидеть друзей на сцене вживую — отдельный бонус. Пока вокруг обсуждали, чьё выступление ждут больше всего, Джисон украдкой писал Минхо в переписке: пожелания удачи, сердечки, короткие фразы поддержки. Ну а что — собственный зад телепортировать для антистресса он не мог, а это был вполне достойный вариант. Даже очень. Минхо отвечал почти сразу — сердечками, короткими смешками, благодарностью. И от этого внутри у Джисона становилось ещё теплее. При этом он не забывал и про друзей: обсуждали предстоящие часы, смеялись, строили прогнозы. Они прошлись по площадке, разглядывали мерч, кое-что даже купили, а потом нашли свои места. Не у самой сцены — трибуны, конечно, — но обзор был отличный. К тому же они сидели в первом ряду своей секции, а это значило, что сцену видно прекрасно. Когда началась концертная программа, стадион буквально ожил. Ведущие приветствовали публику, рассказывали о подготовке, зал отвечал шумом и аплодисментами. Айдолы выходили один за другим: кто-то с привычными хитами, кто-то с неожиданными каверами, кто-то в коллаборациях с участниками других групп. На сцене появлялись и новички, и настоящие мастодонты индустрии. Смотреть было действительно на что. Джисон откровенно кайфовал от каждого выступления. Он подпевал знакомым строчкам, порой вскакивал с места, снимал короткие видео на телефон, смеялся и делился эмоциями с друзьями, почти не чувствуя усталости. Атмосфера затягивала — свет, звук, крики толпы, ощущение праздника, который вот-вот случится. После очередного вокального номера свет на сцене сменился, и стало понятно: дальше — танец. И взгляд Джисона почти автоматически нашёл Минхо. Конечно, на сцене было много знакомых и незнакомых лиц. Конечно, каждый из них двигался чётко, выверенно, профессионально. Но давайте честно — Джисон был не самым объективным зрителем в этой ситуации. Прямо сейчас он смотрел только на одного человека. На того, кого считал самым красивым. Самым уверенным. Самым живым в движении. Минхо двигался так, будто музыка проходила сквозь него — легко, точно, с той самой хищной пластикой, от которой у Джисона каждый раз перехватывало дыхание. Он ловил каждый поворот корпуса, каждый взгляд, каждое резкое и тут же плавное движение, будто собирал их в голове, чтобы потом прокручивать снова и снова. В такие моменты Джисон даже не сомневался: для него Минхо был идеален во всём, что бы тот ни делал. И он с каким-то почти детским восторгом позволял себе просто смотреть и тихо завидовать самому себе. Танец закончился, сцена взорвалась аплодисментами, и артисты ушли за кулисы. Под общий шум Джисон тут же вытащил телефон и быстро набрал сообщение: короткое, тёплое, с восторгом и гордостью — что Минхо молодец и выступил невероятно. Отправил и лишь тогда позволил себе выдохнуть и вернуться к просмотру. Программа продолжилась. Они смотрели дальше, смеялись, обсуждали номера, радовались знакомым песням. Было искренне весело, хотя усталость постепенно подкрадывалась — всё-таки мероприятие длилось почти три часа. И всё же время постепенно доползло до одиннадцати вечера. Концерт официально закончился, до Нового года оставалось не так уж и много. Дальше по телеканалу пойдут заранее записанные материалы, но сейчас это уже не имело значения. Главное — безопасно выбраться со стадиона. С этой задачей они справились успешно, пусть и не без толкучки и долгих очередей. Джисону отчаянно хотелось поскорее обнять Минхо, но он прекрасно понимал: сейчас искать друг друга в этой массе людей — максимально плохая идея. Поэтому все ехали, как и договорились заранее, кто с кем мог. Новый год они собирались встречать у Хёнджина. Точнее — на крыше его жилого комплекса. По каким-то магическим причинам у него был ключ, и план был простой и гениальный: крыша, компания, вино и вид на город. Идеально. В этот раз Джисон оказался в машине с Чаном. Они медленно, почти ползком, пробирались через пробки, сопровождаемые сигналами, смехом и вспышками салютов за окнами. Доехали не сразу, но всё же добрались. Оказалось, что Хёнджин и остальные танцующие друзья уже на месте и ждут остальных. Почти сразу после них подъехали Чанбин и Соён. Компания собралась, и все дружно направились наверх. Каждый нёс что-то с собой: снеки, бутылки, пакеты, кто-то — сразу всё. К этому добавились несколько упаковок бенгальских огней, которые оперативно перекочевали на крышу. Пока ребята суетились, раскладывали еду и напитки, в небе уже вовсю гремели салюты — город прощался со старым годом. Вспышки отражались в окнах, эхом расходились по крышам, и каждый новый залп только сильнее подогревал праздничное настроение. Друзья были уже полностью готовы встречать Новый год — и как раз вовремя. До полуночи оставалось всего минут пятнадцать. Всем, кто планировал пить, разлили алкоголь по стаканам, кто-то подлил ещё, кто-то, наоборот, остановился на символическом глотке. После этого делать было нечего — оставалось только ждать. Они просто стояли там, на крыше, под открытым небом, попивая своё и любуясь всё более частыми вспышками салютов. Город словно начинал дышать быстрее, торопился, нагонял секунды. Минхо стоял, обнимая Джисона со спины, плотно прижимая его к груди. Ладони лежали на его животе, подбородок почти касался плеча. Для них это было самым естественным положением в мире — вот так, слипшись, деля тепло и дыхание. Джисон привычно откинулся назад, опираясь на Минхо всем телом, будто знал: здесь безопасно, здесь его место. Бада тоже стояла, обняв своего парня, и в этом не было ничего удивительного — компания давно привыкла к таким сценам с участием местных влюблённых парочек. Но вот Чан и Миён… Нет, это не было неожиданностью. Скорее — тихой, очень приятной радостью. Они стояли рядом, плечо к плечу, слишком близко для «просто друзей», и время от времени переглядывались так, что всё становилось ясно без слов. Допрос о статусе их отношений, конечно, ещё будет — никуда он не денется. Но уже сейчас было очевидно: у этой парочки всё получится. Они начнут этот год вместе и, хочется верить, закончат его тоже вместе. За разговорами и смехом время пролетело незаметно. В какой-то момент кто-то спохватился, вытащил телефон и включил обратный отсчёт с YouTube — чтобы точно не промахнуться и встретить Новый год как положено. Бенгальские огни зажглись один за другим, зашипели, рассыпая искры. В стаканах у всех было налито хоть что-то. В воздухе повисло предвкушение. Последние секунды они уже отсчитывали хором, во весь голос, перебивая друг друга: — Пять! — Четыре! — Три! — Два! — Один… — С Новым годом! — закричали все разом. Стаканы со звоном столкнулись, алкоголь был осушен почти залпом, и в ту же секунду город взорвался. Салюты гремели со всех сторон — из каждого района, с каждой крыши. Небо вспыхивало и гасло, снова и снова озаряясь цветными огнями так ярко, будто наступил день, а не полночь. Город утонул в свете, грохоте и радости. Ребята заворожённо смотрели на это зрелище, забыв на мгновение обо всём. И именно в этот момент Джисон почувствовал, как его осторожно, но настойчиво тянут за руку, разворачивая к себе. Он обернулся и с искренним любопытством посмотрел на Минхо. Тот явно хотел что-то сказать. — Сони… — начал он чуть тише, чем обычно, будто этот момент требовал особой осторожности. — Знаешь, с чего я хочу начать 2026 год? — С чего, дорогой? — мягко уточнил Джисон, ожидая чего-то привычного: поцелуя, объятий, шутки. Но Минхо вдруг отступил на шаг — и опустился на одно колено. Джисон замер. В руке Минхо было кольцо. Почти такое же, как то, что уже поблёскивало на его собственном безымянном пальце, отражая вспышки салютов. — Выходи за меня, Сони, — сказал Минхо с широкой, уверенной улыбкой. — Ты… серьёзно? — выдохнул Джисон, не сразу находя голос. — Абсолютно, — без тени сомнений ответил Минхо. — Я всё узнал. Во Франции, к сожалению, пожениться не получится: там нужен документ, подтверждающий, что брак на родине не нарушает закон. А в Корее, сам знаешь, однополые браки всё ещё нелегальны. Он сделал короткую паузу, будто давая словам улечься. — Но если говорить о Европе… мы можем пожениться в Дании. Там нужно всего лишь переведённое на английский подтверждение из загса о том, что никакого другого брака нет. Так что, если у тебя нет секретной жены и если ты не против сделать небольшую остановку в Дании во время нашего февральского путешествия… — Минхо чуть приподнял бровь и подмигнул. — Выходи за меня, Сони. Он продолжал стоять на одном колене, спокойно, уверенно, будто знал ответ заранее. Джисон был в шоке. На секунду — полную, звенящую секунду — а потом усмехнулся, не сдержав дрожащей улыбки. — Хён… ты такой странный… — выдохнул он, с трудом сдерживая смех. — За это ты меня и любишь, — тут же подхватил Минхо. — За это я тебя и люблю, — кивнул Джисон. — Конечно я выйду за тебя! Минхо тут же поднялся на ноги. Его пальцы слегка дрожали, когда он надел кольцо на безымянный палец Джисона. Кольцо село идеально, будто всегда было предназначено именно для этого места. Минхо наклонился, поцеловал сначала холодную костяшку пальца, а потом — самого Джисона, прямо в губы. Вокруг взорвались аплодисменты, радостные крики и громкое, дружное «горько!». Тут же посыпались вопросы от друзей про приглашения на свадьбу и когда, но всё это было где-то на фоне — тёплым шумом счастья, который можно разобрать потом. — Ты знаешь, что нормальные люди не делают ответное предложение, когда придумали, как пожениться? — фыркнул Джисон прямо в губы Минхо, когда поцелуй ненадолго прервался. — Я люблю нормальное, — пожал плечами Минхо. — Но знаю, что ты любишь меня странным. И он снова поцеловал Джисона — медленно, нежно, вкладывая в этот поцелуй всё: благодарность, спокойствие, уверенность и любовь. 2025 год был трудным. Но 2026 уже с первых минут начал приносить в их жизнь что-то новое, тёплое и по-настоящему важное. Конечно, впереди ещё будет много хлопот: получить документы в Корее, перевести их, подать в датский загс. Всё ради бумажки, которая не будет иметь юридической силы дома, но будет иметь значение для них двоих. И они обязательно устроят праздник в Сеуле — с друзьями, фотографом и огромным свадебным тортом. Они ещё сотни раз поспорят: о начинке торта (и в итоге сделают две — на разных ярусах), о цветах, о том, кто наденет белое, и о том, кто из них сделал более крутое предложение. Но сейчас, стоя на крыше под поздравляющими взглядами друзей, под грохот салютов и ощущение первого поцелуя 2026 года, всё это было не важно. Было ясно только одно: новый год для них — не просто новая цифра в календаре. Это была целая новая глава жизни.