Любовь как спасение

Night Lovell – Deira City Centre Сегодня отличная погода для гонки. Нету никаких помех. Ни дождя, ни сильного ветра. Музыка разрывает перепонки, руки совсем не дрожат, а только сжимают руль. Тэхён не волнуется — ему спокойно. Небольшой конфликт с Чонгуком не радует, однако омега не накручивает себя бессмысленными переживаниями. Он набирает полную грудь, выдыхает протяжно. Впереди линяя старта, которой не видно. Только белая разметка. Широкая полоса, которая приведёт одного из них к победе. Грид-герл становится между машинами и поднимает флажки. Сейчас начнётся. Три. Омега делает глубокий вдох и выдох. Прикрывает глаза и смотрит в зеркало дальнего вида. Там стоит Чонгук и хмурит свои брови. Это забавляет. Но Тэхён знает — он справится. Два. Сердце пропускает удар, адреналин бежит по венам, а двигатели ревут громко. Снова вдох. Один. Выдох в тишине салона. Спорткары срываются с места одновременно. По прямой едут ноздря в ноздрю. Никто никого не обгоняет. Движутся наравне. И быстро подкрадываются к первому повороту. На долю секунду изумрудная бмв обгоняет ниссан и входит в поворот первой. Плавный дрифт. Визг шин. Рычание моторов. Ниссан врывается следом. Контролируемый занос. Идеальный контроль. Скорость плюс опыт. Чонгук наблюдает за ходом гонки через огромный экран. Сердце бешено стучит в груди и пальцы на автомате тянутся к пачке с сигаретами. Шуршание упаковки. Сигарета — между губ. Щелчок. Пламя. Первые струи дыма поднимаются в ночное токийское небо. Альфа затягивает плотно. Отравляет лёгкие. Дышать труднее. Глаза следят за бестией. У него нет права на ошибку. Машины разгоняются по прямой до ста восьмидесяти и снова равняются. Тэхён уверенно ускоряется и только маячит задним бампером перед Джином. Второй поворот более крутой, поэтому омега оттормаживается и плавно входит в дрифт. Скольжение по асфальту. Чувство машины. Адреналин. Омега улыбается. Джин входит в поворот следом. Грациозный занос. Красивое скольжение. И контроль. Оба хороши. От судорожного смеха плечи Аоки трясутся. Он едва не плачет от веселья. Большой экран показывает как ниссан и бмв приближаются к последнему, решающему повороту, а на лице альфы расползается оскал удовольствия. Больного. Сумасшедшего. Его трясет всего. Доза усиливает ощущения. Путает мысли. Его пальцы мелко дрожат. А взгляд устремляется на Чонгука, который курит третью сигарету и хмуриться, показывая своё беспокойство слишком явно. Аоки облизывает губы и чуть ли не подскакивает на капоте своего спорткара. Слишком волнительно, кажется его сердце начинает ломать его ребра. Тэхён чувствует что-то неладное. Оставшийся участок дороги решающий перед финишной прямой. Третий поворот. Сердце заходиться в панике. Необъяснимо. Руки потеют, а тошнотворный ком застревает в горле. Тело знобит, будто от плохого предчувствия, поэтому омега сильнее жмёт на педаль газа. На прямой Джин снова с ним сравнялся, но именно сейчас омега вырывается вперёд. Он резко входит в поворот, занос получается контролировать, однако он чуть не рассчитал траекторию. Задний бампер скребёт по металлическому ограждению. Краска сдирается. Скрежет бьёт по слуху. Он выходит неровно, но быстро и легко. Джин заходит следом. Мощный взрыв чудом не сносит тачку. Омега проскальзывает, но его настигает взрывная волна. Стекла выбиваются и он теряет контроль въезжая в ограждение. Чонгук видит этот момент на экране и сигарета выпадает из его рук. - Тэхён! — неконтролируемый крик. Ребята вздрагивают, Чимин едва не теряет сознание. Кажется у Чонгука мир оборвался. Он не понимает что и как он делает. Всё мигает красным. Ключи, скорость, рёв мотора. Плевать. На всё и на всех. У него земля испод ног ушла, уши заложило. Перед глазами только взрыв. Он сильнее жмёт педаль газа и уже видит как горит изумрудная бмв. Тэхён на расстоянии семи метров с Джином на руках. Весь в крови. В глазах страх застыл. Перепуганный до ужаса. Чонгук резко тормозит. Визг шин пугает. Срывается на бег. Альфа падает перед омегами на колени, больно бьётся, но не чувствует ничего. У его бестии кровь на ладонях, на лице — повсюду. Он сходит с ума. От вида крови. От осознания. На его руках Джин без сознания, его изящная одежда вся в крови. По телу раны. Тэхён прижимает к себе тело омеги. Он весь дрожит. - Г-гук… - почти мертвецки. — Д-джин…о-он… - омега захлёбывается в рыданиях. - … п-помоги… Тэхён не в силах оставаться в сознании. Мир уплывает и он просто падает. Где-то вдали слышно полицейские сирены, когда Чон на бешеной скорости мчится в ближайшую больницу. Скорость запредельная. Руки дрожат в лихорадке. Липкий комок страха и ужаса пристает к задней стенке горла. Пот проступает на лбу. Только не ты бестия. Только не ты!!! Чонгук врывается в отделение неотложной помощи с ноги. - Быстрее! — кричит он персоналу, который выходит на шум. — Большая кровопотеря. Двое омег. Помогите, прошу! — голос его разрушенный. Слабый и практически не живой. Его мир рухнул. Врачи проносятся с носилками на улицу. Альфа помогает перенести бессознательные тела на носилки. Их уносят в реанимацию. - Вам нельзя дальше! — тормозит парня доктор. Альфа остаётся в коридоре. Ноги слабеют, он практически падает на пол. Руки все перепачканы в крови. В реанимационной загорается свет, а в глазах Чонгука он тухнет. Нет. Его бестия. Маленькая стерва. Бесценное сокровище. Не может. И Чонгук не может. Сердце рвётся на части. Топот ног. Шум. Чей-то плач. Его плеча касаются. Слабо, почти невесомо. - Чонгук, - альфа видит перед собой лицо Намджуна и едва фокусирует взгляд. - Он пострадал, Джун… - тихо, на грани слышимости. — не послушал меня, уехал и… Он весь в крови был, Джун… - перед глазами всё плывёт, поэтому он смолкает. - Чонгук, всё будет хорошо, - не утешает, пытается убедить. - Джун… там был взрыв… они не просто в ограждение заехали… - голос неистово дрожит, как и всё тело. Это не страх. Это ужас. Настоящий. Чонгук не выдерживает всех событий. Он понимает всю трагичность и его разум, его психика не готовы столкнуться с последствиями. Альфа закрывает глаза лишь на мгновение. И не открывает. Проваливается в темноту. ***** Chase Atlantic – HEAVEN AND BACK В клубе «Экстази» двери нараспашку. Розовые неоновые огни под потолком подсвечивают прокуренный танцпол, где извиваются пьяные тела. Взрыв не был весомым поводом прекратить веселье, а для Аоки — это основная причина, из-за которой он напивался. Жар разливается под кожей, алкоголь исчезает слишком быстро. Музыка гремит и тело откликается на эти волны. На лице альфы удовлетворённая улыбка. Его зрачки чёрные, полностью расширенные. Во взгляде черти пляшут, а косяк в руке усиливает действия наркотика в крови. Кондо сидит напротив парня и нехорошо хмурится, вырывает из пальцев косяк и тушит его в пепельнице. Он, в отличии от остальных, пить не хотел, поэтому просто наблюдал за остальными. Те закидывались белыми таблетками, курили и опрокидывали в себя алкоголь. Можно с уверенностью сказать, что Кондо был единственным в здравом уме. И нет, он не брезговал. Просто на душе кошки скребли. Ощущение приближающегося пиздеца — не давало покоя. - Кондо, сделай ебало попроще, - Аоки в полном угаре выпивает ещё один шот чего-то крепкого. Горячее расходится по организму, обволакивает внутренние органы. Альфа откидывается на спинку диванчика и ловит новый приход. - На трезвую не получается с этим что-то сделать, - парень прикусывает нижнюю губу и оглядывается на вход, наблюдая только поток пьяных людей, которые вернулись за добавкой. - Ну так выпей или закинься, тут этого хватает, - красноволосый весело смеется, грубо толкается языком в щеку и не сводит расфокусированного взгляда от альфы. Кондо морщит нос, опускает голову и проводит рукой по бритой голове. Мрак. Потеря нравственности. Что вообще происходит? Какие изменения проходят в его ублюдской душе? Совесть? Нет. Жалость? Нет. Тогда что же это за чувство? Скользкая дорожка на которую он ступил — парень научился лавировать. Ощущения, будто за кожу дерьма налили. Бесит. Альфа нервно поднимается на ноги, хмуриться, когда осматривает заваленный стол. Бросает короткое: - Покурю. И уходит, оставляя Аоки среди всей этой грязи. Дисплей телефона загорается. Три часа ночи. Токио всё ещё спит. А у подножия горы баланс утерян. Её хранители ревут. Они беснуются, разгневаны и готовы рвать землю когтями. Кондо опирается на стену клуба, поджимает одну ногу и достает пачку сигарет. Осталось всего две. Парень решает не растягивать, забирает обе. Зажимает между губ, придерживая пальцами. Щелчок. Пламя. Затяжка. Долгая, концентрированная и невозможно горькая. Двойная порция никотина, казалось, должна была приободрить и прояснить мысли, но — нет. Смола остаётся в прокуренных лёгких, а голова тяжелеет. Пальцы подрагивают слабо, внутри мерзость разливается. Кондо активнее затягивается, прикрывает глаза. Ветер поднимается, толкает его в грудь, будто разгневан на него. Он знает, что есть за что. Хмыкает и открывает глаза, устремляя взгляд в звёздное небо. Одна звезда падает, однако желание загадывать слишком поздно. Палач уже в пути. Чонгук открывает слишком резко из-за чего взгляд плывёт. Больничная койка, отгороженная белыми шторами — приемное отделение. Голова раскалывается от острой боли, когда он поворачивает её вправо. В руке игла, рядом стоит капельница. Жидкость медленно капает. Вокруг абсолютно никого, слышно только приглушённые разговоры персонала. Мысли роятся, воспоминания накатывают и альфа резко садиться на койке. Всё крутится, но ему плевать на это. Он вырывает иглу из вены. На пол брызгает кровь. Чонгук опускает рукав своего худи и рывком отодвигает штору, делая первые слабые шаги. К нему сразу же подбегает медсестра, касается его плеч в попытке остановить и её высокий голос звучит слишком тонко. - Что вы делаете? Вы вырвали иглу? — замечает капли крови на рукаве. Её брови сурово сводятся к переносице, а альфа смотрит на девушку безразличным взглядом. — Так нельзя. Вы ещё слишком слабы, чтобы расхаживать по приемному отделению. - Я в полном порядке, - коротко бросает парень, упрямо продолжая идти к выходу. - Нет, - возмущенно. — во-первых, у вас кровь. Во-вторых, капельница ещё не закончилась. — затараторила медсестра, становясь перед альфой. Услышав крики в приемном отделении, ребята которые сидели в коридоре подорвались на ноги, забегая внутрь. Перед ними разворачивается весьма нехорошая сцена. По руке Чонгука стекает кровь, прямо на больничную плитку. Дежурная медсестра пытается вернуть его обратно, но тот и слушать не хочет. Его взгляд стеклянный направлен на друзей, у которых мороз по коже пробегается. Они спешат помочь, поэтому подходят ближе. - Это безответственно, по отношению к своему здоровью, - ругается на него девушка. - Извините, - Намджун привлекает внимание медсестры. Он натянуто ей улыбается и та поворачивается к подошедшему альфе. — давайте не будем поднимать шум и ставить отделение на уши. Понимаете, у моего друга сильное потрясение, поэтому не могли бы вы отпустить его. А мы за ним присмотрим. Девушка осматривает парня с ног до головы, недовольно качает головой. Тяжелый вздох вырывается. - Это больница, а не детский сад, - с укором говорит медсестра, но всё же соглашается. — под вашу ответственность. Девушка возвращается за стойку и какое-то мгновение буравит их компанию тяжелым взглядом. Чонгук даже не смотрит в её сторону, он выходит в коридор и садится на стульчики. Ребята выходят в коридор следом за Чонгуком и тоже присаживаются. Только Намджун замирает перед альфой и смотрит в упор. Карие глаза поднимаются на лучшего друга в ответ. - Что с Тэхёном? Это первый и пока что единственный вопрос, который его волнует. Он не знает сколько пробыл без сознания. Тело ломило, голова лопалась. Рука ныла от капельницы, но переживает он только за омегу. На себя сейчас плевать. - Перевели в палату, - в голосе сквозит мнимое спокойствие. — отделался множественными ушибами. Переломов нет. Опасности для жизни тоже. Сейчас под капельницей. Спит. К нему нельзя. Доктор сказал ему нужен покой. Тэхён пережил сильный стресс и был в шоковом состоянии, поэтому его лучше не тревожить. Чонгук слушает внимательно, не моргая. Намджун замолкает. А Чонгук звучит слишком убийственно в больничном коридоре. Тишина добавляет его голосу уничтожительных нот. А взгляд просто стеклянный. Неживой будто. - Я его убью. Альфа с такой резвостью поднимается на ноги, что едва не теряет равновесие, но быстро приходит в норму. Его тяжелые шаги отбиваются от стен больницы, А Намджун и Юнги бегут следом. Чимин и Хосок остались рядом с Тэхёном. - Гук, пожалуйста, не теряй голову! — кричит ему в спину Джун, но ответа он не слышит. Юнги хмурится, угрюмо сводя брови к переносице. Он понимает своего друга. Страшно даже подумать, что было бы с ним, если на месте Тэ, был бы его Чимин. Альфа разнёс бы всё к чёртовой матери, именно поэтому он не останавливает друга, он держится рядом, чтобы спасти его и не дать сделать ошибку. Возможно даже смертельную. Чонгук выжимает педаль газа на максимум. Красный дракон дышит пламенем. Он пожирает асфальт и мчится к своему логову. Серебряная ауди и синяя субару сидят на хвосте. На спидометре под двести. Ночные хищники так просто не отпустят, они не успокоятся пока не сожрут. Ярость жрёт нервы. На шее вздуваются вены, когда альфа приближается к подножию горы. Перед глазами маячат припаркованные вдоль дороги спорткары, но он едет дальше. Задний бампер заносит, он разворачивается на сто восемьдесят градусов и ударяет по тормозу. Пыль поднимается в воздух. Ауди и субару тормозят по обе стороны от мустанга. Чонгук диким зверем ревёт. Глаза судорожно ищут чёрный шевролет корвет и находят возле клуба. Когти скребут по земле, ноги горят, а руки немеют от желания убить. Альфа врывается в клуб с яростью. Музыка оглушает, дым дезориентирует, но парень концентрируется и выискивает среди пьяных тел красную макушку. Находит. В самой отдалённой части. Чужой громкий смех превращается в истошный крик как только альфа настигает его. Пальцы сжимают красные волосы и с силой разбивают чужое лицо, прикладывая о стол. Один. Второй. Третий. Кровь льется из носа Аоки, тот сломан, губы разбиты. Чонгук отпускает парня и с брезгливостью стряхивает руку. Аоки откидывается на спинку, шипит коротко и заходится истерическим смехом. Чонгуку блевать хочется из-за этого. - Чон, - хрипит разбитыми губами альфа. — прибежал мстить за свою подстилку? Треск. Японец заходится то ли криком, то ли смехом когда Чонгук вытаскивает его из-за стола и тащит на улицу. Аоки оказывается на асфальте и первый удар приходится в челюсть. Чонгук выбивает её ногой. Альфа плюётся кровью на асфальт, но улыбка корявая и обезумевшая не сходит с его лица. Чонгук срывается. Наносит яростные удары по рукам и ногам парня, пока его не хватает Юнги. Он с силой, резко разворачивает Чона и толкает подальше от Аоки, становясь между ними. - Достаточно, Гук, - нервно кричит альфа, выставляя руку вперёд и не давая подойти ближе. - Для такого куска дерьма — это слишком мало, - рычит парень, а взгляд мечется туда-сюда. - Подумай о нём, - голос низкий звучит как совесть. Как душа. — ему нужен ты рядом, а не за решёткой. Он бы не хотел этого для тебя, Чон. — лучший друг взывает к здравому смыслу парня. Намджун укладывает ладонь на плечо потерянного Чонгука. - Мы остановимся на этом, - тихо добавляет Ким. — тебя ждёт Тэхён. Звонил Хосок, он очнулся. Чонгук медленно поворачивается к Намджуну. Смотрит в его глаза в которых видно их связь братскую и на душе становится многим легче. На горизонте появляется огромный раскалённый шар. Ветер утренний поднимается. На улице начинает рассеивается ночь. Небо светлеет, когда альфы оставляют Аоки позади и срываются к больнице. У Чонгука только один образ перед глазами. Его маленькая стерва. Бестия. Он отомстил за него. Он наказ виновного. Хоть этого и мало. Парень доведёт дело до конца, как только увидит своё сокровище. ***** Тэхёну кажется, что он видит свет в конце тоннеля, когда только открывает глаза. Но упирается взглядом в белый больничный потолок. То, что он в больнице он понимает сразу. Резкий запах медикаментов и спирта забивается в ноздри. Глаза слезятся, а в горле першит из-за сухости. Хочется пить. Когда он поворачивает голову в сторону, та отзывается острой болью. Парень шипит, а после замечает капельницу. Игла введена в его вену, сам он переодет в больничную одежду. Тело болит. Ломит и ноет — это приносит дискомфорт. В памяти начинают появляться обрывки всего что с ним произошло. Гонка. Взрыв. Джин окровавленный. Горящая бмв. И последнее — страх в глазах Чонгука. Тэхён на мгновение прикрывает глаза, ведь те начинают слезиться. Ему мерещится запах металла, крови, жжёной резины, и его буквально тошнит. Дыхание учащается, всё вдруг становится размытым. На пальцах фантомное ощущение чужого тела. Омега вспоминает как вытаскивал Джина из бмв и как та загорелась. Помнит как его ладони окрасились алой кровью, и как паника захлёстывала изнутри. А после темнота. Непроглядная и пугающая. Омега думал он умер, но как оказалось — жив. Дверь палаты открывается с тихим скрипом. Тэхён боится открывать глаза. Тихое шуршание и тонкий женский голос говорит о том, что это не кто-то из ребят, а мед персонал. От осознания стало легче и парень всё же решил открыть глаза. Девушка от неожиданности вздрагивает, она как раз проверяла капельницу и состояние пациента, поэтому стоило Тэхёну пошевелиться и та сразу же оживилась. - Как вы себя чувствуете? — пролепетала девушка, заглядывая в миндальные глаза. - Н-нормально, - едва выговорил Ким. Внимательная медсестра помогла чуть приподняться и сделать спасительный глоток воды. - Я позову доктора, - предупреждает девушка и быстренько выбегает из палаты. Когда приходит доктор, Тэхён более менее восстанавливает зрение. Голова продолжает болеть, но как ему сказали это пройдёт, как и ушибы на его теле. Они не смертельные, но довольно тяжелые, поэтому недельку-две ему придётся находиться в больнице. - Простите, - тихо отозвался Ким, привлекая внимание доктора. — а что с Джином? Мужчина чуть хмурится, будто вспоминает что-то, а после уточняет: - Это тот омега, который был вместе с вами? — доктор внимательно следит за реакцией парня, который коротко кивает. - Да, - Тэхён прикусывает нижнюю губу. - Он наблюдается у другого доктора, однако из того что я слышал, ему повезло меньше чем вам, - неутешительно вздыхает мужчина. — но вы не волнуйтесь. Сейчас он в порядке. Кажется, его перевели в соседнюю палату. И как только он придёт в себя, вы сможете к нему зайти, - спокойный голос вселяет надежду, что всё не настолько ужасно. Но волей не волей, омега сопоставляет то, что он видел и слова доктора — это пугает. Он не знает в каком состоянии Джин. По нему пришёлся основной удар. Мужчина оставляет омегу одного, перед этим осмотрев его и убедившись, что тот в порядке. С виду так и есть. Жив, здоров. Несколько ушибов, которые с временем затянуться. Но ужас от пережитого не отступает. Как будто это так легко забыть. Как будто от этого легко избавиться. Предчувствие его не подвело, однако он ничего не мог сделать. Предотвратить. Не смог. В итоге пострадал сам. Но что добивало его как человека — это не собственная глупость и никчёмность, а оживший страх в любимых карих глазах. Чонгук рассыпался глядя на него. Он выглядел слишком напуганным. Взгляд, который он увидел прежде чем потерял сознание, заставлял его сердце обливаться кровью. Это больно. Когда к омеге приходит Чимин они не говорят о произошедшем. Лучший друг понимает как сильно это задевает и усложняет, поэтому молчит. Но когда на смену Чимину в палату врывается Чонгук, а его взгляд мечется по хрупкой фигуре омеги, воздух застревает в горле. Альфа — не грозный и дерзкий, как всегда. Он разбит, выжжен изнутри, испуган до дрожи. Это пугает больше всего. Волнение в чужих глазах переворачивает всё внутри Тэхёна. Он хочет жалобно заскулить и спрятаться от этого взгляда, в котором чувства — не просто эмоции. Эта большая глубина, что-то большее. - Тэ, - слишком жалобно, уязвимо. Перед глазами плывет. Омега заходиться бессильным плачем. Как он мог так рисковать своей жизнью? Как мог принести столько боли Чонгуку? Как он довёл то того, что в чужих глазах столько страданий? - Тэ… - слишком отчаянно и потерянно. Болезненно. Чонгуку больно видеть страдания омеги. Своей бестии. Не отзывается. Закрывает лицо ладонями и плачет навзрыд. Рвёт душу и себе и Чонгуку. - Прости меня… - непривычно низкий голос альфы звучит разрушено. — я не сдержал своё обещание и в итоге ты пострадал. Я обещал, что тебя это не коснётся, что ты не будешь втянут во всё это, но я не сдержал этого обещания, Тэ. Прошу… - Н-нет…! — омега вскидывается, отрывает руки от лица, а слёзы бегут по щекам. — Не смей…! Извиняться передо мной, не смей! — Тэхён не может позволить это. Чонгук не виноват. — Это не ты — это моё упрямство во всём виновато. Если бы я послушал тебя… - всхлып. Короткий, но пробирающий до самого сердца. — Если бы не показывал характер — этого бы не произошло! - Нет, Тэ… - отрицательно качает головой. — ты пострадал, потому что у меня конфликт с Аоки. Потому что этот ублюдок решил мне мстить через дорогих мне людей. — Чонгук смотрит прямо в глаза своей маленькой стерве. Миндальные, наполненные слезами и отрицанием. Виной. — И я никогда не прощу ни его, ни себя — за то, что ты оказался в это втянут. За то, что ты оказался на больничной койке. На мгновение в палате звенит тишина. Тэхён чувствует как стучит его сердце. Бешено, будто от долгого бега. И бежал он самого себя. - Нет же, Чонгук… - омега машет головой, из-за чего боль только усиливается. — не нужно так думать. — Тэхён стирает слёзы рукавами больничной рубашки и двигается ближе к альфе. Капельница выдергивается из вены. Парень мельком бросает взгляд на руку и вырывает иглу, отбрасывая ту в сторону. Кровь тут же пачкает постель и одежду, но ореховые глаза смотрят только на Чонгука. — Не заставляй меня чувствовать себя ещё ужаснее, чем уже есть. Я не смогу это забыть, если ты будешь винить себя. Ты не должен нести ответственность за мои решения, а-ай… - омега морщится от головной боли. Короткий писк и лампа над входной дверью палаты загорается красным. - Тэхён, тебе нужно заметить капельницу, - взволновано говорит Чон. - Чонгук, не смей этого делать, - ослаблено. Мысли начинают путаться, а боль расходится по всему телу. Их разговор не длится слишком долго, но оба чувствуют его тяжесть. - Я не могу, Тэ… - голос низкий недовольно звучит. — тебе нужно заменить капельницу. Срочно! — пытается это донести до омеги и разворачивается, чтобы позвать медсестру, но тот слабо хватает его за руку. Альфа чувствует чужую кожу своей. Ладошка Тэхёна ледяная. Ужасно холодная. Заставляет волноваться. - Я никогда себе не прощу, если ты будешь винить себя из-за этого случая, - тихо произносит бестия, а его голос звучит убито. — никогда не прощу…! Тэхён отпускает ладонь Чона. Она соскальзывает вниз слишком безвольно, а когда альфа поворачивается видит лишь бессознательное хрупкое тело. - Зачем же так, бестия… - заполошно. Чонгук не поднимает шум в больнице, в палату прибегает и доктор и медсестры, которые среагировали на экстренный сигнал. Альфу выгоняют в коридор, не позволяя быть внутри. Оказавшись снаружи альфа опирается на стену спиной и медленно сползает вниз. Его взгляд снова становится стеклянным. - Прости… - шепчет в пустоту. Обещания оказались пустыми словами. И Чонгук себе этого не простит. ***** Прошла неделя. Состояние Тэхёна значительно улучшилось, что физически, что морально. Бывали минуты, когда он начинал снова крутить пластинку в голове, но каждый раз его умело отвлекали от этого. И делал это Джин. Омега стал родным буквально с первого дня. Тэхён наведался к нему первым, как только тот очнулся. Трагичное событие сблизило их. Тэхён сутки напролёт проводил с омегой, у которого оказалась сломана рука. Уходил он к себе только когда к нему приходили друзья или Чонгук. К тому же Сокджину тоже нужно было время чтобы побыть одному. О нём, в отличии от Кима, было кому заботиться. Родители парня примчались из Осаки на следующий день, после того как узнали, что произошло с их сыном. А вот родители Кима не приехали и через неделю, хоть и находились в Токио. Омега только горестно хмыкнул стоило увидеть сообщение от матери, в котором она говорит, что волнуется о нём, но приехать никак не может. Отец вообще, даже сообщением его не удостоил и тем не менее, они продолжали играть в семью. У Джина всё оказалось совсем не так. Его семья была с тем же социальном статусом, но они действительно переживали и любили своего сына. А Тэхёна по-прежнему любил только один человек — Чонгук. Омега опирается руками на широкий подоконник. Больничное окно открыто настежь. Осенний теплый ветерок обдувает лицо омеги, колышет каштановые волосы. А свет закатного солнца целовал щеки. Тэхён отмирает и поворачивается на звук скрипнувшей двери. На губах сразу же появляется радостная улыбка, а в глазах счастье. Чонгук проходит внутрь палаты. В руках он держит приятный сюрприз, коими заставлено практически всё пространство. Букет выглядит очень свежим и солнечным. В его основе — крупные пышные розы мягкого лимонно-жёлтого цвета с кремовыми краями лепестков. Они собраны очень плотно, создавая впечатление настоящего «солнечного облака». Между розами аккуратно рассыпаны небольшие белые ромашки с жёлтой серединкой, которые придают композиции лёгкость и игривость. Что очень напоминает характер получателя. Зелень в букете нежная и воздушная: тонкие веточки и ажурные травы создают ощущение лёгкости и естественности, будто цветы только что собрали на летнем лугу. Композиция выглядит очень жизнерадостно и делает таковым Тэхёна, который мягко подходит ближе к альфе. Чонгук отдаёт цветы омеге, который тут же нежно их к себе прижимает и наклоняется ниже, вдыхая свежий аромат. Ким поднимается на носочки и оставляет короткий поцелуй на любимых губах. - Моя палата превращается в оранжерею, - звучит так, будто омега хвастается этим. Тэхён широко улыбается откладывая букет на больничную койку и подходит к Чонгуку. - Не хочу, чтобы ты задыхался от запаха спирта и медикаментов, - коротко поясняет альфа, его глаза наполнены живым блеском. Не передать словами насколько сильно это радует Кима. - Я ничего против не имею, но… - звучит явно интригующе и игриво. Омега льнёт к альфе и обнимает его торс. Миленький носик утыкается в основание шеи альфы. Шумно вдыхает. — твой запах мне нравиться намного больше. Интимно. В воздухе виснет тишина. Хрупкая, ценная и важная для обоих. - Я был готов прописаться тут. И ты это знаешь, маленькая стерва, - горячее дыхание щекочет каштановые волосы и ласкает слух. - Знаю, - соглашается моментально. — но делить с тобой палату, было бы слишком. Их взгляды пересекаются и Чонгук первый прижимается к пухлым губам. Упоительный поцелуй затягивается. Оба не спешат отрываться друг от друга. Альфа сминает желанные губы, а омега прижимается теснее, слабо кусает нижнюю губу парня и стонет тихо. - С тобой невозможно спорить, - выдыхает Чон, как только поцелуй заканчивается. - А ты этого просто не делай, - ехидно тянет бестия. - Хочешь, чтобы я был покладистым? — альфа тянет уголок губ, а взгляд темнеет. - Мне больше по душе когда ты жадный, ревнивый и становишься жутким собственником, - соблазнительный голос обретает сексуальные нотки. Чонгуку приходится прикрыть глаза и сделать глубокий вдох. Слишком возбуждающе. - Прекрати дразнить меня, бестия, - просит сдержанно. - Ты выглядишь так, будто хочешь чтобы я продолжал это делать, - шепот. Тихий, пускающий мурашки по телу. - Я выгляжу так, потому что меня кроет только от того, с какой интонацией ты это говоришь, - рокочет Чон. Сердце в груди стучит отчётливо громко. Слышит ли это Тэхён? - Знаю, я это вижу, Гуки-и. Чонгук неотрывно смотрит на свою бестию. Красивый. Палату заполняет малиновый свет. Он отливает оранжевым и красным. Освещает чистые чувства любящих сердец. Их грех беспокоить. Разбитые, с холодными сердцами, они нашли своё спасение в любви. Тэхён обнимает крепче. Тихий скрип двери отвлекает парочку от нежностей и заставляет отстраниться друг от друга. На пороге палаты появляется доктор. Он понимающе улыбается, окидывая взглядом все букеты, которые были в палате. - Здравствуйте, молодые люди, - мужчина не проходит вглубь, он всего лишь пришёл сообщить хорошую новость. - Здравствуйте, - синхронно отвечает парочка. - Что же, пациент Ким, результаты анализов отличные, усложнений — нет, поэтому мы можем вас выписывать. Так что можете потихоньку подготавливаться. — доктор добродушно улыбается, наблюдая как засияли глаза омеги. - Это отличная новость, - радостно тянет Тэхён. - Задерживать больше не буду, кажется, я немного вас отвлёк. Мужчина тихо смеется и закрывает за собой дверь палаты, оставляя пару наедине. Общий смех отбивается от стен больницы и остаётся приятным воспоминанием об этом дне.