Забудь обо мне

— Проверял, блядь, — проворчала Зубл. — У него самого крыша поехала от власти. Королёр, ты чего молчишь? Ты же у нас по его части. Королёр, шагавший рядом, поднял на них безумные, сияющие глаза. —Паук плетёт не одну паутинку! — радостно прошептал он. — Одну — чтобы муху поймать, другую — чтобы солнышко поймать, а третью... третью он плетёт просто так, для красоты! Она ажурная! И самая опасная! — Джекс и Помни молча переглянулись. Слова Королёра были пугающе точны. Кейн плёл несколько паутин одновременно. Одна — для всех них. Другая — для них двоих. Та самая, «ажурная и самая опасная». Они дошли до центра шатра, где обычно собирались между «приключениями». Повисло неловкое молчание. Все были на нервах, но говорить о главном — о том, что произошло в Лабиринте Правды, о странных ответах Джекса и Помни — никто не решался. — Я пойду...— робко сказала Генг — Я с тобой, — тут же вызвалась Зубл. Рагата осталась, её взгляд скользнул с Помни на Джекса. —Вы... держитесь, — сказала она вдруг, очень тихо и очень искренне. — Что бы он там ни задумал. Мы... я... мы все в одной лодке. Она не стала ждать ответа и ушла вслед за другими, оставив их одних в полусумраке огромного шатра. Джекс тяжко вздохнул. —Она права. Мы все в одной лодке. И я своим ответом чуть не продырявил в ней днище. —Ты защищал меня, — тихо возразила Помни. —Я вёл себя как придурок. Как всегда, — Он с силой провёл рукой по лицу. — Кейн играет не только с нами. Он играет нами против всех. Он хочет, чтобы мы... чтобы я... оттолкнул ото всех, включая тебя. Чтобы остался один. Уязвимый. Помни приблизилась к нему и осторожно, почти несмело, положила ладонь ему на грудь. Она чувствовала, как сильно бьётся его сердце. —Но ты не один. — Её голос был твёрдым. — И мы не дадим ему этого сделать. Мы будем осторожны. Со всеми. Джекс посмотрел на Помни, и в его глазах впервые за этот день мелькнуло что-то, кроме ярости и страха. Слабая, но упрямая искра надежды. Они были не одни. И это делало их сильнее. Но это же делало их и опаснее для всех, кто был рядом. Кейн знал это. И его новая игра только начиналась. Общее напряжение после Лабиринта не рассеялось, а лишь сменилось тягостным молчанием. Компания распалась, каждый ушёл в свой угол перемалывать пережитое. Рагата удалилась с тихим, но тяжёлым взглядом. Джекс и Помни молча дошли до её комнаты. Как только дверь закрылась, запираясь на древний, ненадёжный засов, с них будто сняли невидимые оковы. Джекс прислонился спиной к холодной поверхности, закрыв глаза, и выдохнул так, будто держал дыхание все эти часы. — Чёрт, — прошептал он хрипло. — Это было... Он не нашёл слов. Вместо них он протянул руку к Помни. Она приняла её, и её пальцы сцепились с его пальцами так крепко, что кости белели под кожей. Он потянул её к себе, не для поцелуя, а просто чтобы прижать, ощутить её реальность, её твёрдость после зыбких ужасов зеркал. — Он играет со всеми нами, — прошептала она ему в грудь. — И Зубл, и Генг, и Рагата... Мы все на крючке. — Знаю, — его голос был глухим. — И это моя вина. Мои дурацкие ответы... Моё поведение... Он видит слабость и тычет в неё палкой. Он отпустил её, отошёл к углу комнаты. —Мне нужно... научиться молчать. Или врать лучше. Помни подошла к нему сзади и обвила руками его талию, прижавшись щекой к его лопаткам. Он вздрогнул от прикосновения, затем расслабился, накрыв её руки своими. —Не врать, — тихо сказала она. — Быть сильнее. Вместе. Он развернулся в её объятиях. Его лицо в полумраке было искажено внутренней борьбой — гнев, страх, усталость. —Я не знаю, как это, — признался он с обезоруживающей честностью. — Всю жизнь я только отталкивал. Это... проще. — А теперь попробуй держаться, — её шёпот был похож на молитву. Он наклонился и прижался лбом к её лбу, закрыв глаза. Дыхание их смешалось — неровное, взволнованное. —Я боюсь, — выдохнул он слова, которые никогда и никому не говорил. — Боюсь, что не смогу тебя защитить. Боюсь, что из-за меня тебе будет хуже. Что они... все они... отвернутся от тебя из-за меня — Тогда мы будем бояться вместе, — ответила Помни. — Это не так страшно, когда вас двое. Он не стал ничего говорить. Вместо этого он взял её лицо в свои руки и поцеловал. Это был не страстный, а бесконечно благодарный поцелуй. Поцелуй утопающего, нашедшего спасительную соломинку. Поцелуй, в котором было обещание пытаться. Пытаться быть лучше. Пытаться доверять. Позже, они лежали на узкой койке, вплетённые друг в друга так тесно, что казались одним существом. Джекс лежал на спине, а Помни устроилась у него на груди, прислушиваясь к стуку его сердца. Его рука медленно, почти лениво водила по её спине, то задевая ребра, то касаясь позвонков, будто заново узнавая её форму, подтверждая её реальность. — Знаешь, что самое идиотское? — тихо проговорил он в темноту. —Что? —Что я благодарен Кейну за эту комнату. — Он горько усмехнулся. — Потому что только здесь я могу позволить себе это. Быть таким. Быть... твоим. Она приподнялась на локте, чтобы разглядеть его лицо в темноте. —Ты всегда мой.Где угодно. —Ты знаешь, что я имею в виду. — Его пальцы коснулись её щеки. — Здесь.. я не должен быть Джексом-уёб##м . Я могу быть... нежным. Рядом с тобой. Они замолчали. Тишину нарушало только их дыхание. Страх и напряжение дня постепенно растворялись в тепле друг друга, в простом, животном утешении близости. Его дыхание стало ровнее, глубже. Рука на её спине обмякла. Он засыпал. Помни лежала, прислушиваясь к его сну. Мир снаружи был полон опасностей, ловушек и боли. Но здесь, в этой комнате, в этих четырёх стенах, на этой хлипкой кровати, он вдруг стал безопасным. Потому что его сердце билось прямо под её ухом. Настоящее. Нерушимое.. Она последней закрыла глаза, унося с собой в сон это хрупкое ощущение мира, зная, что завтра оно может разрушиться. Но зная и то, что сегодня оно было. И это придавало сил бороться за то, чтобы оно случилось снова. За дверью, в тени, где заканчивался свет от её оконца, лежал тот самый смятый клочок бумаги с вопросом: «Насколько сильно вы готовы рискнуть ради друг друга?». Его кто-то подбросил. И теперь этот кто то просто ждал.