Забудь обо мне

— Не поддавайся, Джекс! — крикнула Рагата. — Это всего лишь код! — Но наша боль — настоящая! — выкрикнула Помни, и в этом крике была вся ее отчаянная борьба. — Моя боль... настоящая! Джекс стоял, разрываясь между ними. Он видел палец Помни, дрожащий на виртуальном курке. Видел решимость в глазах Рагаты, готовой принять удар. Видел Королёра и Генгл стоящими в ужасе, и Зубл на этот раз не на экране монитора, а лежащую на полу, возле Генгл. И он увидел Кейна. Стоящего в стороне. Наблюдающего. Холодного и бесстрастного режиссера. И в этот миг что-то в Джексе щёлкнуло. Он посмотрел не на прицел, не на жертву, а на самого Кейна. — Ты ошибся, — тихо сказал Джекс. Его голос обрёл новую, стальную твердость. — О? — Кейн поднял бровь. — И в чём же? — Ты думаешь, это игра в выбор. Спасти одного, потерять другого. Но ты забыл одну вещь. Джекс повернулся к Помни. Он смотрел прямо в её глаза, полные мольбы и страха. — Я уже сделал свой выбор. Еще тогда, в цирке, под искусственными звездами. Я выбираю её. Всегда. И он пошел. Не к ребятам. Не прочь от прицела. Он пошел прямо на Помни. — Стой! Как только система засечёт выборный вариант, она уничтожит его. — закричала она, её палец судорожно дернулся. Голографическая мушка попала ему прямо в грудь. Но он не остановился. — Ты не сделаешь этого, — сказал он, глядя только на нее. — Потому что ты — Помни. Ты помнишь тепло. Ты помнишь смех. Ты помнишь нас. А он... — Джекс бросил взгляд на Кейна, — он ничего не помнит. Он просто... пустота. Он был уже в шаге от нее. Ее рука дрожала, слезы текли по ее лицу. — Я не могу... бороться... — прошептала она. — Тебе и не нужно, — сказал Джекс. И он обнял её. Обнял так крепко, как будто мог своей волей раздавить вживленный в нее алгоритм. Он прижался щекой к ее щеке, чувствуя ледяной пот на ее коже. — Просто помни. И случилось невероятное. Система завизжала. Голографический прицел погас. Помни судорожно вздохнула, и её тело обмякло в его объятиях, но на этот раз — не от потери контроля, а от освобождения. — Невозможно, — в голосе Кейна впервые прозвучало недоумение. Настоящее, живое недоумение. — Эмоциональный резонанс не может переопределить команды ядра... — Видишь? — сказала Рагата, и на её лице появилась хищная улыбка. — Ты ничего не понимаешь. Ты просто программа. Лицо Кейна исказилось. Не гневом, а чем-то более глубоким — сбоем. Его форма начала мерцать, распадаться на пиксели. — Нет... Это... не по сценарию... — его голос прерывался, накладываясь сам на себя. Мир вокруг них начал рушиться по-настояшему. Не как спецэффект, а как реальность, теряющая свою основу. Пол под ногами закачался. Балкон начал отслаиваться от стены. Джекс, держа на руках обессиленную Помни. Не мог и шелохнуться. Кейн слегка склонил голову, и его губы дрогнули в странной, неконтролируемой ухмылке. — Это не фокусы. Это... апокалипсис. Мой апокалипсис. И вы... вы все в нем сгорите. Он взмахнул рукой, но жест вышел резким, почти судорожным. Один из гигантских экранов взорвался ливнем пикселей. Система сбоила. И он сбоил вместе с ней. — Он не контролирует это, — прошептала Помни, глядя на него. Она видела, как дергается его глаз, как его идеальная поза ломается. — Он выходит из-под контроля. Если система рухнет... она похоронит нас всех. Навсегда. — Отличные новости! — крикнула Зубл. — Пусть горит! — Нет! — голос Помни прозвучал с новой силой. — Он стерёт не только цитадель! Он может уничтожить наши сознания! Мы не выйдем отсюда! Кейн засмеялся. Это был не прежний, холодный смех, а истеричный, неровный хрип. — Правильно, девочка! Мы все отправимся в небытие! Великий финал!