Забудь обо мне

Первые лучи солнца, пробивавшиеся сквозь жалюзи, были безжалостными. Они освещали не двух влюбленных, нашедших друг друга, а двух солдат на передовой, получивших короткую передышку. Феликс проснулся первым. Его первым ощущением был не покой, а знакомый, едкий привкус тревоги на языке. Он лежал на спине, чувствуя вес её головы на своем плече, ритм её дыхания у своей груди. Её рука была заброшена ему на живот, пальцы сжаты в слабый кулак даже во сне. Он смотрел в потолок, и в тишине комнаты эхом отзывались слова Рибит. «Разрушить систему... Стереть Цирк навсегда». Это была сладкая, опьяняющая мелодия, но он слышал за ней фальшь. Она не хотела свободы для них. Она хотела триумфа над ними. И теперь, когда Помни вернулась к нему, став уязвимой и настоящей, ставшей самой главной точкой приложения его силы, страх за неё был в десять раз острее. Но Феликс верил Рэйчел. Ну, не то чтобы верил безоговорочно — старые раны и подозрения сидели глубоко, — но её слова о свободе, о разрушении Цирка, запали в душу. Это была единственная зацепка, единственный луч в кромешной тьме их положения. «Попробовать стоит», — убеждал он себя, гася внутренний голос, который шептал о предательстве. Феликс знал. Каждый раз, глядя на Рэйчел, он видел не просто подругу Кристины, а Рибит — ту самую, чья улыбка скрывала ущелье обиды, а в глазах плясали зелёные искры цифрового кода. Он знал, и это знание жгло его изнутри. Её предложение о союзе, о разрушении Цирка, было отравленным кинжалом, красиво обёрнутым в обещание свободы. Но Феликс был готов принять яд, если это даст шанс найти противоядие. «Попробовать стоит», — думал он, — но только чтобы вывести змею из тени на свет. Он не сказал ни слова Кристине. Помни только начала вспоминать, её хрупкий мир едва обрёл почву под ногами. Мысль о том, что её лучшая подруга — это призрак из кошмара, который едва не уничтожил их обоих, могла всё разрушить. Сегодняшний вечер в баре с Рагатой, Генгл и Зубл должен был стать для неё островком нормальности, возможностью по-настоящему встретиться с друзьями, чьи имена она наконец-то вспомнила. Феликс решил сыграть свою роль до конца. Кристина проснулась от странного ощущения покоя. Оно было тёплым, тяжёлым и сладким, как мёд. Сквозь сон она почувствовала лёгкое прикосновение к своему лбу — мягкое, тёплое, мимолётное. Она медленно открыла глаза. — Доброе утро, — прошептал он, и уголки его губ дрогнули в лёгкой, почти незаметной улыбке. — Доброе... — её голос был хриплым от сна. Она потянулась, и воспоминания о прошлой ночи нахлынули на неё тёплым приливом. Не было ни стыда, ни сомнений. Только чувство... правильности. Как будто щелкнул замок, и всё встало на свои места. Они лежали молча ещё несколько минут, слушая, как за окном просыпается город. Потом Феликс поднялся. —Я приготовлю завтрак. Не двигайся. Она осталась лежать, укутавшись в одеяло, которое пахло им и пылью. Она слушала, как на кухне звенит посуда, шипит масло на сковороде. Эти звуки были такими земными, такими настоящими, что казались волшебными после нескольких лет тишины и одиночества. Вскоре он вернулся, неся два подноса. На них лежали идеальные, золотистые тосты, яичница-глазунья и две чашки крепкого кофе. —Циркульной кухни не обещаю, но съедобно, — пошутил он, ставя поднос перед ней. Они завтракали, сидя на кровати, скрестив ноги, как дети. И говорили. Говорили обо всём и ни о чём. Она рассказывала о своих снах, которые теперь были не кошмарами, а обрывками забытого дневника. Он — о своих поисках, о годах, проведённых в тоске и отчаянии. — Почему ты не сказал мне сразу? — спросила она наконец, отодвигая пустую тарелку. — В тот первый день в баре? Почему не крикнул мне вслед: «Эй, я тот самый кролик, который тебя любил!»? Феликс вздохнул, проводя пальцем по краю своей чашки. —Потому что ты была Кристиной. У тебя была жизнь, работа, друзья... Рэйчел. — Его голос чуть дрогнул на этом имени. — Я боялся, что одним неверным словом сломаю тебя. Что ты не поверишь и убежишь. И я снова потеряю тебя. Навсегда. Она протянула руку и накрыла его ладонь своей. —Я бы не убежала. Что-то внутри... что-то всегда знало. Он перевернул руку и сжал её пальцы. —Теперь ты здесь. И я никуда не отпущу. Никакой цирк, никакой Кейн... — Он не договорил, но в его глазах она прочитала всё. Старую боль, страх и железную решимость. Они помыли посуду вместе, плечом к плечу, в его маленькой кухне. Вода была горячей, а его прикосновения к её рукам, когда он передавал ей тарелку для вытирания, — ещё горячее. Это была не страсть прошлой ночи, а что-то более глубокое, более прочное. Обыденное чудо. Когда она собралась уходить из кухни, чтобы переодеться из пижамы, он остановил её в дверном проёме. —Помни, — сказал он, и это имя звучало теперь как самая нежная ласка. — Сегодня вечером. Бар. Ты придёшь? Она поднялась на цыпочки и поцеловала его в губы, коротко и уверенно. —Я приду. И я надеюсь, что ты мне сказал по телефону, что украдёшь меня было шуткой. Он рассмеялся, и это был настоящий, лёгкий смех, которого она не слышала, кажется, никогда. —Обещания не дам. В 11:00 он ушёл на подработку в супермаркет, оставив Кристину одну. Рабочий день шёл очень медленно, и в ожидании поскорей встретиться с Кристиной. Под конец рабочего дня, он смотрел пристально на стрелку часов, и как только они показали 6 вечера, он выбежал пулей из магазина. Он забежал домой быстро переодевшись и укладывая волосы, параллельно звонил ей несколько раз, но она не отвечала. Его собственная тревога, всегда живая и острая, взметнулась до небес. - Я же обещал, что если не явишься, я тебя украду. Жди... — Сказал он расплываясь в язвительной улыбке. Это оказалось не просто шуткой. Он влетел в её подъезд, сердце колотилось как сумасшедшее. Набрал номер на домофоне. Голос Кристины, сонный и спокойный, на мгновение обманул его. —Да? —Это я, открой. Щелчок замка. Он влетел в квартиру. Кристина стояла в дверях спальни, в мятом халате, с виноватым видом. —Прости, я заснула... Не слышала телефон... Он хотел закричать, спросить, была ли здесь Рэйчел, но сдержался. Облегчение, что с ней всё в порядке, было сильнее. —Собирайся, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Нас ждут.. Пока она переодевалась, он ходил по кухне, как тигр в клетке. Его взгляд упал на её телефон. Искушение было велико. Проверить её переписку с Рэйчел. Убедиться, что та не писала, не настраивала её против него. Но он сжал кулаки. Это был путь параноика. Он должен был доверять Помни. Дверь открылась. Кристина вышла, поправляя кофту. —Готово. Как только они вышли из подъезда, Феликс, не говоря ни слова, резко подхватил её и перекинул через плечо, как когда-то делал в Цирке после особенно дерзких проделок. —Ай! Феликс! Что ты делаешь?! — взвизгнула она, барахтаясь. —Ты уже заставила меня усомниться, когда не отвечала на звонки, — парировал он, крепко придерживая её за талию и ноги. — Значит, сбежать я тебе не дам. Так надёжнее. Она отбивалась и смеялась, протестуя, но в её смехе слышалось облегчение. Так, в этой нелепой позе, они и дошли до бара, привлекая удивлённые взгляды прохожих. Зал встретил их шумом и музыкой. Рагата, Генгл и Зубл уже ждали их за столиком, приветствуя радостными возгласами. Кристина не могла нарадоваться, наконец-то видя их не обрывками памяти, а здесь и сейчас. Она сбросила кофту, и Феликс замер, и раскраснелся. Перед ним была не та хрупкая девушка в офисном платье. Перед ним была Помни. В чёрном облегающем платье, подчёркивающем каждую линию её фигуры, с дерзким вырезом на бедре. В её глазах горел не просто огонёк, а уверенный, знакомый огонь. Они болтали долго, часами. И в один момент из глаз Кристины хлынули слёзы, Агата и Феликс подлетели к ней. - Кристиночка, что такое, мы тебя чем-то обидели? – Говорила Агата поглаживая её по плечам. Всхлипывая и потирая нос, ответила. - Я не знаю, - Сделав паузу протирая глаза от слез – Мне сейчас, сейчас так хорошо. Как будто за несколько лет я впервые дома. Агата лишь улыбнулась, и обняла подругу. Феликс почувствовал облегчение отошёл от подруг, мягко улыбнувшись отпил виски из огранённого стакана. Уже успокоившись Кристина узнала их настоящие имена, стирая грань между прошлым и настоящим. —Зубл — Дейзи, — улыбнулась рыжеволосая девушка. —Рагата — Агата, — кивнула высокая брюнетка с серьёзным лицом. —А меня зовут Софья, — представилась Генгл, самая маленькая и застенчивая. И тогда Кристина, слегка опьяневшая от общения и вина, спросила то, о чём все думали, но боялись произнести: —А где Королёр? Как он? За столом повисла неловкая тишина. Все переглянулись, и в их глазах читалась одна и та же тревога и незнание. —Никто не знает, — тихо сказала Агата. — После того дня... он просто исчез. В этот самый момент, словно по сигналу, дверь в бар с лёгким звонком открылась. В проёме, озарённая неоновым светом вывески, стояла светловолосая девушка с безмятежной улыбкой. Рэйчел. Её взгляд скользнул по компании, задержался на Феликсе на долю секунды дольше, чем на остальных, и в глубине её глаз, казалось, промелькнула та самая зелёная искра, которую знал только он. — Привет, Крис! Я и не знала, что ты здесь. Я могу подсесть? — её голос был сладок и лёгок. Феликс медленно выдохнул. Игра начиналась. И он, и его заклятый враг в обличье подруги, были теперь в одной комнате. А между ними, улыбаясь и ничего не подозревая, сидела его Помни — разменная монета в их смертельной партии, и главный приз одновременно. Рэйчел мягко улыбнулась, ее взгляд скользнул по лицам собравшихся, на мгновение задержавшись на Феликсе с едва уловимым холодком, и снова стал беззаботным. — Конечно, садись! — Кристина, сияя от радости, подвинулась, освобождая место между собой и Агатой. — Мы как раз вспоминали старые добрые времена. — Я вижу, — Рэйчел грациозно устроилась на стуле, положив сумочку на колени. Ее появление словно внесло в атмосферу легкое напряжение, будто в теплую комнату впустили струю холодного воздуха. Феликс почувствовал, как по спине пробежали мурашки, но его лицо оставалось невозмутимым, с той самой язвительной ухмылкой, которая была его второй кожей в Цирке. Разговор понемногу возобновился, но прежней легкости уже не было. Рэйчел искусно поддерживала беседу, смеялась шуткам, кивала воспоминаниям, но Феликс видел — ее глаза, холодные и оценивающие, постоянно возвращались к нему. Она изучала его, искала слабые места. И вот, когда смех после очередной истории Дейзи начал стихать, Рэйчел положила ладонь на руку Кристины. Первое, что она увидела, — это Феликса. Она лежала на боку рядом, а голова находилась на его плече. А он смотрел на неё. В его глазах не было ни язвительности Джекса, ни тревоги Феликса. Было только спокойное, глубокое внимание, будто он пытался запечатлеть каждую её черту. — Знаешь, Крис, я рада, что мы все здесь собрались. Потому что есть кое-что важное. Нечто, что касается всех нас. Она обвела взглядом стол, и теперь ее лицо стало серьезным, почти суровым. - Мне нужно вам кое-что сказать. Нечто важное, — её голос потерял лёгкость, став твёрдым и проникновенным. Все невольно притихли. — Я не совсем та, за кого себя выдаю. Вернее, я не только Рейчел. Она перевела взгляд на Феликса, и в её глазах на мгновение мелькнули те самые зелёные искры, которые знал только он. — В Цирке меня звали Рибит. Эффект был ошеломляющим. Агата ещё больше нахмурила взгляд, она знала это, но не знала с какими намереньями она это говорит. Дейзи резко выпрямилась, уронив салфетку. Софья съёжилась, глядя на Рейчел с ужасом. Кристина застыла, её лицо выражало полное непонимание и растущий шок. — Рибит?..Та самая..— прошептала Дейзи. — Та самая, — Рэйчел кивнула, и её лицо исказила гримаса старой боли. — Та самая, которая упала в ущелье. Та, которую все считали погибшей. — Но... как? — выдохнула Кристина, глядя на свою «лучшую подругу». — Все эти годы... Почему ты не сказала? — Я не могла, — Рэйчел покачала головой, и в её голосе зазвучала неподдельная мука. — Сначала я сама не понимала, что происходит. Я оказалась в этом теле, в этой жизни, с обрывками воспоминаний. Потом... потом я помнила только боль. Боль от падения и боль от предательства. — Она бросила быстрый взгляд на Феликса. — Я ненавидела всех. Феликс молчал, сжимая свой стакан. Он наблюдал, пытаясь понять, к чему она ведёт. — То, что случилось с нами в Цирке, не закончилось. Мы не сбежали. Мы просто сменили клетку. Кристина нахмурилась. Агата и остальные насторожились. — Что ты имеешь в виду? — тихо спросила Кристина. — Цирк — это не просто место, это программа. Вирус в реальности. И его код, его проклятие, все еще сидит в нас. — Рейчел посмотрела прямо на Феликса. — Ты же чувствуешь это, да, Джекс? Тот самый зуд под кожей. Ощущение, что за тобой следят. Что все это — ненастоящее. Феликс медленно кивнул, не отрывая от нее взгляда. «Игра началась», — пронеслось у него в голове. — Я не сидела сложа руки все эти месяцы, — продолжала Рэйчел, понизив голос до доверительного шепота. — Я вышла на след. Нашла способ не просто сбежать, а уничтожить Цирк навсегда. Стереть его из сети, как ошибочный файл. Она достала из сумочки маленькую, ничем не примечательную флешку и положила ее на стол, как фишку в покере. — На этом носителе находятся специальные коды, вирусные скрипты. Они, как кислота, разъедят систему Цирка изнутри. Но для этого их нужно активировать в самом эпицентре его проявления в нашем мире. В том месте, где мы впервые появились после... исчезновения. Все замерли. — Заброшенный ангар на окраине города, — прошептала Софья-Генгл, бледнея. — Там, где мы очнулись. — Именно, — подтвердила Рэйчел. — Там до сих пор работает один-единственный серверный узел, мост между мирами. Он скрыт, хорошо защищен, но я знаю, как до него добраться. Нужно вставить эту флешку в единственный рабочий компьютер в том помещении и запустить исполняемый файл. Она снова посмотрела на Кристину, и ее взгляд стал мягким, почти умоляющим. — Но сделать это может не каждый. Система Кейна настроена на распознавание нас. Она чувствует нашу... цифровую подпись. Тот, кто подойдет к терминалу, должен быть сильным, чтобы противостоять давлению системы, и достаточно... чистым, чтобы не спровоцировать мгновенную блокировку. — Она замолчала, давая словам проникнуть в сознание. — Кристина, последней вышедшей из системы, чья связь с Цирком была разорвана самым резким и неожиданным образом, была ты. Твой след в системе — самый слабый. У тебя лучший шанс. — ХВАТИТ! Стол содрогнулся от удара кулака Феликса. Он вскочил, сметая стул назад. Его лицо, до этого момента напряженное, но сдержанное, теперь пылало неконтролируемой яростью. — Ты закончила нести этот бред?! — его голос гремел, заглушая музыку в баре, заставляя нескольких посетителей обернуться. — «Лучший шанс»?! Это чистейшее самоубийство, и ты это прекрасно знаешь, Рибит! Он уставился на Рейчел с таким ненавидящим взглядом, что даже Агата невольно отпрянула. — Ты только что призналась, что все эти годы ненавидела нас! Ненавидела её! — он ткнул пальцем в сторону Кристины, не отводя глаз от Рэйчел. — И мы теперь должны поверить, что ты внезапно переобулась и решила всех спасти? С помощью какого-то волшебного USB-накопителя?! Ты меня вообще за идиота держишь?! — Феликс, успокойся... — попыталась вставить Кристина, но он был неумолим. — НЕТ! Я не успокоюсь! — он повернулся к ней, и в его глазах, помимо гнева, читался настоящий, животный страх. — Ты понимаешь, что она предлагает?! Отправить тебя ОДНУ в самое логово Цирка! Туда, где Кейн будет ждать именно тебя! Это не план, это — приведение жертвы к алтарю! Он снова перевел свой взгляд на Рэйчел, его голос стал низким и зловещим. — Ты хочешь искупить вину? Прекрасно. Вот тебе шанс. Иди и вставь свою чертову флешку САМА. — Система не позволит мне... — начала было Рэйчел. — А МЕНЯ НЕ ВОЛНУЕТ, ЧТО ПОЗВОЛИТ СИСТЕМА! — закричал он так, что стеклянные бокалы задребезжали. — Я не позволю тебе использовать её, как разменную монету в твоих больных играх! Я не затем... — его голос внезапно дрогнул, сломавшись, — я не затем шёл через ад, чтобы найти её, чтобы сейчас просто подписать ей смертный приговор! Он тяжело дышал, его плечи напряглись. Вся его фигура выражала готовность к физической схватке, прямо здесь, в баре. — Если ты, — он снова посмотрел на Кристину, и его тон стал почти молящим, — если ты шагнёшь за этот порог, я... я не переживу этого снова. Понимаешь? Я не переживу. В баре воцарилась оглушительная тишина. Гнев Феликса был настолько сырой, настолько искренним, что он на мгновение подавил даже шок от признания Рэйчел. Именно в этой тишине Кристина медленно поднялась. Она не смотрела на Рэйчел. Её взгляд был прикован к Феликсу. — А я переживу, — её голос был тихим, но стальным. — Я переживу снова тот ужас. Я переживу эти кошмары. Я переживу постоянный страх. Но я не переживу, если из-за моей трусости мы все будем обречены бежать до конца своих дней. Она сделала шаг к нему. — Ты не даёшь мне выбора, Джекс. Ты заставляешь меня выбирать между твоим страхом и свободой для всех нас. И я выбираю свободу. Она повернулась к Рэйчел. — Я сделаю это. Феликс смотрел на неё, и ярость в нём угасла, сменившись леденящим душу осознанием полного поражения. Он медленно, почти механически, поднял стул и сел. Он больше не смотрел ни на кого. План был утвержден. Но теперь в воздухе висела не только тревога, но и тяжёлая, гнетущая тишина после бури, которую он поднял. И все понимали — какой бы исход ни ждал их впереди, ничего уже не будет прежним. Феликс шёл с Кристиной до её дома в полной тишине, держа её за руку. И как они дошли до её квартиры, они несколько секунд стояли в тишине. Он целовал ее на пороге ее квартиры долго и отчаянно, вкладывая в этот поцелуй всю свою ярость, страх и обещание. Обещание, что не даст ей упасть. Даже если для этого ему придется упасть самому. Вернувшись к себе, он закрылся в ванной и включил воду, чтобы заглушить любой звук. Только тогда он позволил себе дрожать. Он видел план Рэйчел как на ладони. Кристина должна была стать ключом, который откроет не дверь к свободе, а ловушку. Эта флешка... она не стирала Цирк. Она что-то активировала. Возможно, это был троян, который должен был указать Кейну на их местоположение. Или что-то хуже. Он посмотрел на свое отражение в зеркале. Перед ним стоял не Феликс, не Джекс. Перед ним стоял солдат, готовящийся к последнему бою. - Хорошо, Рибит, — прошептал он в тишину. — Завтра мы узнаем, чей план окажется лучше. Он погасил свет, оставаясь в темноте, в ожидании рассвета, который должен был положить конец их старой жизни — так или иначе. Утро застало Феликса уже на ногах. Он не спал, проводя пальцами по холодному стеклу пистолета, лежавшего на столе. В голове снова и снова прокручивался план Рейчел. Каждое слово, каждый взгляд. Это была ловушка. Он знал это так же уверенно, как знал биение собственного сердца. Но Крис… Она верила. Верила в свободу, в лучшее, в свою подругу. Эта вера делала ее слепой, а слепую овцу ведут на заклание. Он заехал за ней, когда солнце только начало подниматься над городом, окрашивая небо в грязновато-розовые тона. Кристина вышла из подъезда бледная, но с решительным огоньком в глазах. Она молча села на пассажирское сиденье, кивнув ему в знак приветствия. Этот кивок резанул больнее, чем крик. Они встретились с остальными возле того же бара. Машины, словно стальные хищники, притаились на пустынной утренней улице. Агата, Дейзи и Софья стояли рядом, их лица были масками тревоги и бессонной ночи. Рейчел вышла к ним навстречу, ее взгляд был холодным и непроницаемым, как озеро в пасмурный день. «Поехали», — бросила она, не удостоив никого лишним словом, и села на заднее сиденье рядом с Кристиной. Феликс сел за руль, сжав пальцы на руле до побеления костяшек. Дорога до заброшенного ангара на окраине города пролегала через пустынные промзоны. В салоне царила гнетущая тишина, которую нарушал лишь ровный гул мотора. И сквозь этот гул доносился тихий, настойчивый шепот Рейчел, обращенный к Кристине. Феликс то и дело бросал взгляды в зеркало заднего вида. Он видел, как Рейчел что-то говорит, почти не шевеля губами, а Кристина слушает, кивая, ее пальцы нервно теребили край куртки. Что она ей говорит? Какие ядовитые семена сеет в ее доверчивую душу? Каждое прикосновение Рейчел к руке Крис, каждый многозначительный взгляд заставляли его нутро сжиматься в тугой, болезненный узел. Это настораживало. Смертельно. Вот и он — ангар. Мрачное, серое здание с выбитыми окнами, похожее на череп гигантского зверя. Они подъехали, и Рейчел с Кристиной вышли из машины. Воздух здесь был неподвижным и пыльным. Рейчел обернулась к Феликсу, ее голос прозвучал как щелчок затвора. —Условия помните? Отъезжаете. Без моего звонка — не подъезжаете. Ни шагу. Феликс медленно вышел из машины, захлопнув дверцу. Он подошел к Кристине, игнорируя ледяной взгляд Рейчел. Он притянул ее к себе в крепкие, почти жестокие объятия, чувствуя, как хрупкие кости ее спины проступают сквозь тонкую ткань куртки. Он вдохнул запах ее волн, пытаясь запомнить его навсегда. — Будь осторожна, — прошептал он ей в ухо, и в этих двух словах был весь его страх, и вся его любовь, и обещание, данное вчера в темноте ее квартиры. Он отпустил ее, сел в машину и отъехал. Но не на большое расстояние. Заглушив двигатель за углом соседнего полуразрушенного цеха, он вышел и, взяв первую пачку сигарет и телефон в руки, просто ждал. Когда машина скрылась из виду, Рейчел повернулась к Кристине. —Я останусь здесь, у входа, — сказала она, и ее голос внезапно потерял стальные нотки, став почти обыденным. — На случай, если что-то пойдет не так. — Она достала из кармана ту самую флешку и протянула Крис. — Главный зал. Единственный рабочий компьютер. Ты знаешь, что делать. Кристина взяла флешку, ее пальцы сжали холодный металл. Она кивнула, повернулась и направилась к зияющему черному проему, который когда-то был дверью. В этот момент, когда ее спина была к Рейчел, та быстрым, почти незаметным движением поправила карман своей куртки, из которого явственно выпирал контур чего-то тяжелого и угловатого. Пистолет? Что-то иное? Кристина шагнула во тьму ангара. Пыльные лучи солнца пробивались сквозь дыры в крыше, выхватывая из мрака груды хлама и призрачные очертания забытой техники. Она шла к центру, к тому самому залу, где они когда-то очнулись. Где все началось. Она вошла в помещение. И тут же сзади, из-за спины, резко качнулась тень. Что-то тяжелое и твердое со всей силы обрушилось ей на затылок. Острая, ослепляющая боль пронзила череп, и мир погас в вихре искр. Она беззвучно рухнула на пыльный бетонный пол, не успев даже вскрикнуть. Острая, ослепляющая боль пронзила череп, и мир погас в вихре искр. Она беззвучно рухнула на пыльный бетонный пол, не успев даже вскрикнуть. Тень над ней выпрямилась. Это была Рейчел. В ее руке был монтировка, которую она тут же отбросила в сторону с глухим лязгом. Из угла, из-за груды старых серверных стоек, вышел мужчина. Его лицо было скрыто в тени, но голос, низкий и безразличный, прозвучал четко и властно, разносясь под сводами заброшенного ангара. — Молодец, — сказал он, и в его тоне слышалась легкая усмешка. — Ты уже на шаг ближе к своему освобождению. Не облажайся дальше. Рейчел стояла над телом своей бывшей лучшей подруги, и по ее лицу не было видно ни раскаяния, ни сожаления. Только холодная, расчетливая пустота солдата, выполнившего приказ. Сознание возвращалось к Кристине волнами, каждая из которых приносила с собой новую пороту боли. Голова раскалывалась, а в затылке пылал огненный шар. Она попыталась пошевелиться, но поняла, что руки и ноги плотно привязаны к холодному металлическому стулу. Она медленно открыла глаза, моргая, пытаясь привыкнуть к тусклому синему свету. Она находилась в просторном подвальном помещении, больше похожем на лабораторию. Стену напротив занимали ряды сложного компьютерного оборудования, мигающего лампочками. А слева от нее стояли в ряд пять стеклянных капсул, похожих на саркофаги. Их створки были распахнуты, и внутри виднелись следы износа и путаницы проводов. За центральным компьютерным терминалом сидел пожилой мужчина в инвалидном кресле. Его спина была сгорблена, а лицо измождено, но в глазах горела странная смесь вины и одержимости. Кристина всмотрелась и сердце ее упало. — Королёр? — прошептала она, и голос звучал хрипло и несмело. — Что... что происходит? Мужчина вздрогнул и повернул к ней свое кресло. Его взгляд был безумным и уставшим одновременно. — Ты проснулась. Хорошо, — его голос был слабым, скрипучим. — Прости меня, дитя. Мне жаль, что все так вышло. — Что вышло? Где я? Почему я здесь? — Ты — последний недостающий элемент, — он покачал головой, глядя на ряд пустых капсул. — Ключ к завершению моего величайшего творения и... моей величайшей ошибки. И он начал свой рассказ. Голос его набирал силу, когда он говорил о прошлом. — В молодости я был гениальным программистом. Но меня не замечали, не пускали на вершину. Чтобы доказать всем, что я чего-то стою, я и мой друг... Кайн... начали работу над проектом «Цифровой Цирк». Мы хотели создать виртуальную реальность со стопроцентным погружением. Ощущение плоти и крови, вкус, запах... все. Мы запустили слишком продвинутую нейросеть, чтобы управлять миром. И за ее архитектуру отвечал Кайн. Он замолчал, его глаза наполнились болью. — Первыми тестерами стали я и моя жена. Мы вошли в систему, чтобы проверить ее стабильность. И... случился сбой. Дверь обратно захлопнулась. Мы оказались в ловушке. Без помощи извне выбраться было невозможно. — Кайн... — прошептала Кристина, начиная понимать. — Кайн не стал помогать, — голос Королёра стал горьким. — У него были другие планы. Он увидел в Цирке не игру, а нечто большее. Новую форму существования. Тюрьму для душ и полигон для своих экспериментов. Он оставил нас там. Моя жена... она не выдержала. Ее сознание растворилось в коде. А я... я выжил. Но когда меня наконец «извлекли», это было уже не спасение. Мое тело, годы проведенное в неподвижности... — он беспомощно указал на свои атрофированные ноги. — Я стал таким. Узником в собственной плоти. В этот момент из темного угла лаборатории послышались шаги. На свет вышел высокий, темноволосый мужчина с пронзительным холодным взглядом. Рядом с ним, как тень, шла Рейчел. — Не слишком ли много ты ей рассказал, старик? — голос мужчины был мягким, но в нем чувствовалась сталь. — Что ж, я разочарован в твоей лояльности. За это будет наказание. Кристина замерла, ее дыхание перехватило. Она смотрела на него, и все части пазла встали на свои места с ужасающей ясностью. — Кейн, — выдохнула она. Мужчина повернулся к Рейчел. — Приступай. Рейчел молча кивнула. Ее лицо было каменной маской. Она подошла к столу, взяла горсть тонких кабелей с присосками на концах и направилась к Кристине. — Нет... Рейчел, пожалуйста... — Кристина захлебнулась в слезах, отчаянно пытаясь вырваться. — Почему? Рейчел, прикрепляя холодные присоски к ее вискам, запястьям и шее, говорила ровным, монотонным голосом, как будто зачитывала доклад. — После Рассеивания я очнулась здесь, в этой капсуле, — ее пальцы были точны и безжалостны. — Первым, кого я увидела, был он. — Она кивнула на Кейна. — Он объяснил мне, что наша старая жизнь — иллюзия. Что настоящее бессмертие и сила здесь, в Цирке. Но чтобы получить их, нужно пройти испытание. Мое испытание — это ты. Она закрепила последний электрод. — Условие было простым: привести тебя обратно. Полностью, без остатка. И тогда я получу полное освобождение. Я смогу жить без страха, вне его контроля. Я смогу стать кем-то большим. — Он лжет тебе! — рыдала Кристина. — Он никогда никого не отпускал! — Мне все равно, — холодно ответила Рейчел. — Это мой единственный шанс. И я его не упущу. --- В это время Феликс, стоя у своей машины, выбросил очередной окурок и с силой раздавил его каблуком. Вторая пачка подходила к концу. В груди бушевало предчувствие беды. Звонка не было. Тишина была оглушительной и зловещей. «Хватит это терпеть». Он вскочил в машину, с визгом шин развернулся и на бешеной скорости рванул к зловещему ангару. Он мчался, не думая ни о светофорах, ни о последствиях. В ушах стучала только одна мысль: «Я опаздываю». --- В лаборатории Кейн с насмешливой вежливостью подошёл к креслу Королёра. — Ну что ж, твоя миссия выполнена. Ты помог восстановить старую команду. Теперь ты больше не нужен. — Нет... подожди... — попытался возразить старик, но был бессилен. Кейн без особых усилий выкатил его кресло из лаборатории в соседнее помещение. Атрофированные ноги Королёра беспомощно болтались. Он не мог сделать ничего. Ничего, кроме как смотреть, как захлопывается дверь, оставляя его в одиночестве с его провалом и предательством. Дверь в лабораторию закрылась, и щелчок замка прозвучал как приговор. Для Королёра. И для Кристины, которая осталась одна с безжалостным Кейном и его самой верной последовательницей. Кейн с раздражением посмотрел на девочек, перешёптывающихся в углу. — Закончили болтать. Рейчел, не мешкай, — его голос прозвучал как щелчок кнута. Он встал рядом с Кристиной, положив руку на спинку ее кресла, словно хозяин, демонстрирующий ценный экспонат. Пока Рейчел вбивала последние команды и вставляла в компьютер ту самую флешку, Кристина, собрав остатки сил, прошептала: — Зачем тебе всё это? Кейн снисходительно улыбнулся. — Такие нарушители, как ты, должны остаться на перевоспитание в Цирке навсегда. Вы — его фундамент. Наш план всегда заключался в том, чтобы вернуть вас всех. А ты была идеальной приманкой. Мы знали, что Агата, Зубл, Генгл и особенно Джекс не бросят тебя. Они, как марионетки, последовали за тобой прямико в ловушку. Рейчел повернулась к нему, ее лицо было бесстрастным экраном. —Процесс запущен. Обратного отсчета не остановить. В это время машина Феликса с визгом шин остановилась у ангара. Выпрыгнув из салона, он, не сговариваясь, вместе с Агатой, Дейзи и Софьей бросился внутрь. Медлить было нельзя. В полумраке главного зала их ждала Рейчел. Она стояла, словно страж, преграждая путь дальше, в лабораторию. Ее задача была проста — отвлекать, пока процесс не достигнет 100%. Ярость Феликса не знала границ. Он сбил ее с ног, вцепился пальцами в горло, его крик был полон боли и предательства. — ГДЕ ОНА?! ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА?! Пятнадцать минут они спорили, умоляли, угрожали. Рейчел, хрипя и задыхаясь, говорила холодные, отточенные фразы, вкладывая в них всю свою накопленную ярость. — Она там, совсем рядом. И она плачет. Зовет тебя, Джекс. Но ты не придешь. Эти слова добили его. С криком ярости он сжал пальцы, пока ее тело не обмякло, потеряв сознание. Они бросились дальше, но впереди, в проходе, ведущем в лабораторию, застыла Агата, ее лицо было искажено ужасом. Она молча указала за угол. Оттуда вышел Кейн. Он был спокоен, как будто встречал старых друзей на званом ужине. — Приветствую. Как приятно видеть всех в сборе. Феликс, отбросив шок, бросился на него. —Где Кристина?! Верни ее! Кейн лишь удивленно поднял бровь. —Кристина? Я не знаю никакой Кристины. Я знаю Помни. И она возвращается домой, в свой Цирк. Пока Феликс сходил с ума от ярости, Дейзи и Софья рванули в лабораторию. Увиденное заставило их кровь застыть: Кристина сидела в кресле, на ней были надеты VR-очки, а тело опутали провода. На огромном мониторе неумолимо ползла вверх шкала процентов: 65%... 67%... — Отключаем! — крикнула Софья, но Кейн, будто угадав их мысли, прокричал из зала: —Если вырвете ее оттуда сейчас, она умрет! Ее сознание зависнет в нигде, между мирами! Тем временем Феликс, не в силах больше слушать его насмешки, выхватил пистолет. Он прихватил его с собой, подчиняясь смутному предчувствию. Раздался оглушительный выстрел. Кейн, схватившись за грудь, медленно осел на пол. Но на его губах играла странная улыбка. — Цирк... будет существовать... Вечно... Вы не остановите процесс... На мое место встанут другие... В этот миг Агата, воспользовавшись суматохой, подбежала к бесчувственной Рейчел и быстрым движением вытащила из ее кармана вторую флешку. Она заметила ее еще в баре, и сомнения не давали ей покоя. Но Рейчел, будто почувствовав это, пришла в себя и вцепилась мертвой хваткой в ногу Агаты. В ее глазах горела не просто злоба. Это была ревность, вывернутая наизнанку ненависть. Она любила Джекса, а он выбрал Кристину. И это была ее месть. Зная, что они не успеют, она отпустила Агату. Процесс был на 70%. Агата бросилась к Дейзи, всучила ей флешку. —Запускай! Быстрее! Феликс в это время рванул к Кристине, тряс ее, умолял проснуться. Но она была без сознания, ее тело обмякло. Дейзи, с дрожащими руками, вставила флешку. На экране появилось новое окно с единственной кнопкой: «Завершить перенос и извлечь». Она уже тянулась к ней, как вдруг Рейчел, собрав последние силы, рванулась вперед и с диким криком выдернула один из главных проводов из разъема на кресле Кристины. Это была фатальная ошибка. Процесс, который теперь нельзя было остановить ни флешкой, ничем иным, пошел в разнос. Заброшку наполнил оглушительный, разрывающий душу крик Кристины. Ее тело затряслось в конвульсиях от чудовищного удара током, сотрясаясь в жестоком танце, навязанном болью. Дейзи в панике нажала кнопку «Завершить». VR-очки погасли, оставив в воздухе горький запах страха и озона. Агата, увидев, как тело Кристины обмякло, с криком «Что ты наделала!» набросилась на Рейчел, исступленно колотя ее, пытаясь выбить из нее ту чудовищную ошибку. Феликс сорвал с Кристины очки. Он подхватил ее на руки. Она была легкой, как пух, и холодной, будто жизнь уже начала покидать ее. Но сердце еще билось – слабый, неуверенный стук. Ее веки дрогнули, она с трудом открыла глаза, полные слез, в которых плавала вся боль мира. — Прости... — ее шепот был едва слышен, словно доносящийся из другой реальности. — Я.. Я люблю тебя... — она сделала мучительную паузу, выдыхая последнее, —  забудь обо мне. Эти слова вонзились в Феликса острее любого ножа. В глазах пронеслись флешбэки: она снова жертвует собой, как тогда, в Цирке, оставаясь одна в цифровом аду, обрекая его на ту же пустоту. Он не мог этого принять. Не мог позволить ей уйти с такими словами. Он притянул ее к себе, его рука вцепилась в ее волосы, не больно, но с отчаянной силой, словно он пытался приковать ее душу к земле. Его взгляд утонул в ее потухающем взоре. Он не искал разрешения — это был не просьба, а причастие, последний ритуал. Их губы встретились. Ее губы были холодными и мягкими, безжизненными, как лепестки увядшего цветка. Но Феликс впился в них с яростной нежностью, пытаясь своим дыханием, своим жаром разжечь угасающий в ней огонь. Он чувствовал на своих губах соленый вкус ее слез и свою собственную ярость от бессилия. Этот поцелуй был молчаливым криком, отрицанием, мольбой и прощанием одновременно. В нем была вся боль несказанных слов, все несбывшиеся «завтра» и яростное нежелание отпускать. Он целовал ее так, словно мог остановить время, силой своей воли вернуть ее обратно. Но губы Кристины не отвечали. Лишь слабый, прерывный выдох, пахнущий горькой полынью прощания, вырвался из ее груди и растаял на его губах. Ее дыхание оборвалось, и тишина, наступившая вслед, была оглушительнее любого крика. --- Спустя полгода Рейчел признали виновной по всем статьям и приговорили к пожизненному заключению. Казалось бы, справедливость восторжествовала, но для Феликса это была пустая формальность. Кристину похоронили на тихом кладбище, под аккуратным камнем, который ничего не говорил о буре, бушевавшей внутри нее. Феликс приходил к ней каждую неделю. Он садился у холодного камня и рассказывал ей истории, словно она могла его слышать. О том, как Агата вышла замуж и пытается строить новую жизнь. Как Софья наконец-то поступила на графического дизайнера и начала встречаться с Дейзи, их странный союз, рожденный из общей вины и попытки искупить прошлое. У всех была любовь, новая жизнь. У всех, кроме них. Он остался хранителем памяти, пленником того единственного приказа, который не мог выполнить: «забудь обо мне». Они пытались его поддержать, звонили, заходили, но он был лишь тенью, живым призраком, застрявшим в том моменте, в той заброшке, где ее последний вздох смешался с его отчаянием. И в один тихий вечер, в его пустой, безжизненной квартире, где каждый предмет напоминал о ней, раздались грохоты. Феликс ворошил всё что попадалась на глаза. Громкий грохот заполнял квартиру, но.. Выстрел был громче.  Оглушительный выстрел, который поставил точку в их истории, но так и не смог остановить вечное существование Цирка. Монстр из прошлого пережил их, оставшись вечным напоминанием о той, что просила о невозможном. Конец.