Лекарство от одиночества

Как он оказался в такой ситуации? Если так подумать, то как они все оказались здесь? Вопрос конечно риторический. Взрывы на Солнце, мертвецы лезущие из земли… вот это вот все. Да уж. Едва ли он мог помыслить неделю назад, что будет заперт в ванной собственного дома с мужиком в два метра ростом. При этом сам будет таким задыхающимся, отчаянным и жадным до прикосновений. А он вообще никогда не любил прикосновений. Ни в прошлой жизни. Ни в этой. Не зря мир летит куда-то в пизду. — Бля-ять, — шипит он сквозь зубы, цепляясь за белую рубашку, и подается бедрами в широкую ладонь. Это уже слишком. Из груди вырывается хриплый вздох, и он опускает голову ниже. Только от открывшегося зрелища становится еще хуже, и он издает странный высокий звук, который, кажется, приводит в чувства высокого мужчину. Чужие длинные пальцы накрывают его собственные и сдирают с белой ткани. Точно. Это тоже слишком. О таком в их негласном договоре не было сказано. Да блять, в их договоре вообще ни о чем не было сказано. Все произошло… спонтанно. Сейчас он едва ли может вспомнить, как все началось — прошла едва ли пара дней, а в голове уже такая каша варится, что уму непостижимо. Кажется, они о чем-то начали спорить, когда домовладелец в очередной раз судорожно разглядывал свои ногти и глаза перед зеркалом. — Какой ты параноик, домовладелец, — пробурчал тот за спиной, пробудив в хозяине дома желание огрызнуться. Как тогда, при очередном осмотре, на фразу «Спасибо, что хоть в жопу мне не залез» он с кривой ухмылкой брякнул: «В следующий раз залезу». Удивительно, что все не кончилось дракой. Но отношения между ними натянулись. Еще сильнее. Хотя казалось бы напряжения между ними и так хватало. — А лучше оставить, как есть, а? — раздраженно бросил он мужчине в белой рубашке, — Размазывать сопли и ныть о собственной… Договорить он не успел, получив толчок в грудь. Раздался грохот. Хлопнула дверь. Наверняка кто-то в соседних комнатах, не до конца разморенный дневной жарой, вздрогнул. Встряхнув и прижав домовладельца к раковине, мужчина остановился. На этом и кончился весь конфликт. Зато остались тяжелое дыхание, никчемное расстояние между телами и туман в голове от усталости. И реакция на прикосновения вкупе с пережитым стрессом получается однозначной. Он бы смутился, если бы у мужчины напротив не возникла подобная же проблема. Вместо того, чтобы отпихнуть гостя в сторону, он почему-то протянул руку. Его не оттолкнули. А потом это стало привычным. Под разными предлогами, конечно. Стресс, алкоголь, напряжение, что угодно из огромного списка. Для чего? Почему они даже сейчас не решаются быть честными? Строят из себя кого-то другого, кем не являются, хотя казалось бы когда как не сейчас самое время для искренности? Или все это полная хрень. Может так ему на мозги давит общение с людьми. В его доме давно не было так многолюдно, пожалуй, даже никогда. Гостиная, представляющая из себя молчаливый клубок напряжения из незнакомцев. Кухня, забитая до отвала людьми, похожая одновременно на шабаш ведьм и логово лудоманов. Все напуганы и ведут себя, как… как… Мысли путаются в голове, хотя едва ли они до этого отличались особой трезвостью. Теперь же он окончательно теряется в потоке чужих просьб, перестав слышать самого себя. «Позвони моему мужу, вдруг мои дети у него» или «Чел, самое время мутить темки» или «Когда мой папа меня заберет?». Все эти слезы, крики, маленькая девочка на кухне… Он не знает, как вести себя со взрослыми, а уж с ребенком на грани истерики и подавно. Каждый раз он доводит ее до слез в попытке поддержать. Херовый бы из него вышел родитель. Едва ли он был бы лучше собственного отца. Он не справляется. — Полегче, — он жмурится, отстраняясь от высокого мужчины, и вздрагивает от ощущения ледяной раковины за спиной. Тот только шумно выдыхает и наваливается сильнее, словно пытается раздавить извечно раздражающего домовладельца. Хотя будь он таким раздражающим, его бы так не зажимали, верно? Его бьет крупная дрожь, он отворачивается и утыкается лицом в чужое плечо. Только сейчас домовладелец замечает, что мужчина над ним упирается свободной рукой в торец раковины, запирая его в капкан. Хотя они уже и так в нем — в его родном доме, в котором он провел большую часть жизни. Его собственное жилище превратилось в клетку. Это было бы раем на земле, если бы он только был здесь один и верил в рай. Да, точно. Будь он один все было бы легче. Если бы не эти Гости… Он давит стон, пытаясь спрятать его в белой ткани, крупно содрогаясь, чувствуя, как вот-вот перешагнет грань. Ловит самого себя же на противоречии: если бы не нуждался в людях, то сейчас бы не стоял на трясущихся ногах, в объятьях другого мужика и не отгонял тревожные мысли прочь. Мысли, которые все лезут и лезут. Лезут и лезут, как те самые Гости. Такие же навязчивые. Такие же опасные. Ему страшно. Стоит признать это. Что самое плохое он начинает бояться, что кого-то заберут. Уже забрали. Еще заберут. Самое худшее, что он не хочет, чтобы забрали его. Того, чья рука сжимается все сильнее и движется все размашистее. Домовладелец снова цепляется за белую рубашку и плевать ему, что ее владелец будет против. Но больше его не отталкивают, наоборот прислоняются еще ближе, не давая сделать и вдоха. Господи, что он за человек такой? Всего несколько часов назад он застрелил девчонку — хозяйку кота с пугающим оскалом, похожую на бледного человека, как сестра близнец. Только что выволок ее тело для передачи КЧС с помощью этого мужчины. А теперь держится за его член. До чего его еще доведет эта чертова жизнь? Нужно было застрелиться к чертовой матери еще тогда, давным-давно… Он кончает с шумным выдохом, двигая рукой по инерции, нежели осознанно пытаясь довести партнера до оргазма. Справедливости ради, домовладелец уже вообще ни о чем не думает. В себя его приводит сдавленный звук над головой и чувство, что его вот-вот раздавят. Приходится бездумно упереться ладонями в тело напротив себя, оставив мокрые пятна на светлой ткани. Все лучше чем земля под ногтями. Одна только эта мысль вызывает нервный смешок. Он прячет его, пока мужчина напротив приходит в себя. И, конечно же, он устроит ему промывку мозгов из-за чертовой рубашки, как только заметит. Странно это все. Постоянный спутник, самый первый кого он пустил за порог своего дома, продолжает молчать, хотя сейчас самое время что-то сказать. Наверное… Тот с кем они обсуждали смысл жизни, людскую глупость, сомнительность решений КЧС и предавались рассуждениям о конце жизни за банкой пива. Возможно, все дошло до взаимной, торопливой дрочки именно из-за этого. Из-за иллюзии нормальности. И он сам тоже держится за нее.