Кровные связи

Поздний вечер. Просторная кухня освещается лишь уютным, теплого оттенка светом светодиодных лент, подсвечивающим потолок и шкафчики. Девушки любили точечный свет, особенно вечерами, когда жизненно был необходим уют и спокойствие. Например, в такие напряженные дни как сегодня. За плитой стоит, жарящая овощи на поздний ужин, Исабелла, за столом сидят Лаура, Анетта и Кевин с Элисон, которым не спалось и они пошли за водичкой, на, предоставленной Лисам в свободный доступ, кухню общежития. Все напряженно молчали. Никому и в голову прийти не могло, что этот «праздник» пройдет так, как он прошел. После скандального выпроваживания всего состава воронов, разрядить обстановку не вышло, даже не смотря на то что Элоди привела себя в порядок и вернулась в более-менее спокойном состоянии, расслабится ни у кого не получилось. В воздухе витало напряжение, настроение было испорчено полностью, а бонусом, не все понимали ситуацию и задавали неуместные, бестактные вопросы, строили теории случившегося , порой перевирая информацию. Мероприятие пришлось закончить. Нормально поддержали Элоди только лисы, на ряду с Орлицами они не подпускали к ней заинтересованных, не задавали никаких вопросов и просто помогали ощутить ту безопасность, которой сейчас в этом зале очень не хватало. Всем командам, по итогу, принесли глубокие извинения и сняли номера в очень хорошем отеле, только команде Пальметто предложили остаться в гостевых комнатах общежития. На что те охотно согласились. Лаура, сидела подперев рукой подбородок и водила вилкой по столу, снова и снова мысленно возвращаясь к произошедшему. — Мда...не так я представляла этот банкет. Не так...— ее голос звучал устало и потерянно, такое состояние опустошенности она переживала последний раз, 4 года назад, когда Элоди к ним только приехала и почти все время рыдала, думая о том, ЧТО сделали ее родители. — Мг... — Анетта задумчиво глядела в даль, помешивая чай. — Воронам стоит начинать молится. — Прошипела Исабелла, агрессивно перемешивая Овощи. — Бог им уже не поможет. — в дверном проеме появилась уже переодетая в домашнее Мэй. — О! — Сразу оживилась Лаура, — как там Элоди? — Час простояла в душе, мы с ней в это время болтали, она уже постепенно в себя приходит. Сейчас о сталась с Августой, скоро переоденется и сюда подойдет. — Мэй поджала губы и взяла аптечку, сбитые костяшки все еще кровили, за счет постоянного движения пальцев и надо было заменить перевязку. Благо, в отличии от противника, она особо не пострадала, разве что губа кровила и в некоторых местах были большие синяки. — Давай помогу, — улыбнулась тренерка, на что азиатка благодарно кивнула и передала ей шефство над своими руками. Через несколько минут в комнату вошла Элоди в домашнем халате и убранными ободком волосами. Мэй сразу отошла от тренерки, и Элоди сразу бросилась в ее объятия. — Мама... — Элоди прижалась к Анетте как к единственному спасательному кругу. Та гладила ее и что-то шептала на ухо. —Je ne comprends toujours pas complètement ce qui s'est passé... Maman... J'ai peur. (Франц: я все еще не до конца осознаю, что произошло...мам... мне страшно) — Je comprends, ma fille, tout passera, nous sommes là pour toi.(Франц: я понимаю, дочка, все пройдет, я рядом), Кевин, поняв, что разговор принял интимный характер, подумал, что на французский девушки перешли, чтобы он с Элисон их не поняли и поспешил прокашляться и немного смущенно проговорить: —Désolé, je comprends le français, je peux sortir si besoin... (Франц: простите, я понимаю французкий, если нужно, могу выйти...) Элоди резко повернула голову, только сейчас заметив, тоже сидящих на кухне Лисов. — Non, pas besoin, ne vous inquiétez pas, je parle français parce que ça me calme.( Франц: Нет, не нужно, не волнуйся, я говорю на французском, потому что меня это успокаивает). — Сейчас ее голос звучал особенно мягко и умиротворенно, да, в нем все еще стояли пролитые слезы, да, она все еще нервничала, но и это не помешало ей вернуться в относительно спокойное состояние рядом с близкими людьми. —Девочки...простите за, возможно, бестактный вопрос...—Тихо подала голос Элисон, — но почему вы все Аннету мамой называете? — А, тут все очень просто, — Исса с улыбкой отвернулась от плиты, накладывая всем еду. — Для Элоди она вправду мама. А для нас всех, ну, сначала это я придумала, просто как шутку, а все остальные подхватили, теперь имеем что имеем и нас это абсолютно устраивает. — Ого... я бы в жизни не подумала, что вы мама и дочь. Вообще не похожи... — Это и не удивительно, мы не родные. — Видя непонимание, Элоди тяжело вздохнула, переплела ноги и начала рассказывать. — Для начала, мы с Жаном из Воронов ничуть не однофамильцы. Он мой родной брат. А теперь, Кевин, только прошу, правду ответь. Как он в Воронах оказался? Кевин сильно напрягся, сжимая в руках чашку с чаем, между бровями пролегла морщинка беспокойства, а в глазах читалась хмурая сосредоточенность. Через минуту сомнений он все же ответил, решив, что Элоди, как родной сестре Жана, стоит это знать. — Его продали Мориямам. Он чисто источник дохода для них. Ну и... Так как хозяину, в то время, когда он к нам попал, было не до него. Жана, как бы ужасно это не звучало, «подарили» Рико. Элоди откинула голову назад, жевалки заходили ходуном, в глазах на мгновение потемнело, реальность показалась размытой, словно скрытой за дымкой, в горле стал ком. — Там все очень плохо? — в ответ на вопрос, Кевин кивнул. А Элоди закрыла лицо руками и обреченно простонала. — Я так и думала... Ладно, вернемся ко мне. Меня продали через два года после Жана. Но, слава богу, попала я именно к Де-Гверацци. Отдали на попечительство Анетте, мы сблизились и она меня официально удочерила. Ну и там из меня слепили ту, кем я сейчас являюсь. Это если очень вкратце. — Элоди улыбнулась, оставив обоих Лисов сидеть с ошарашенным видом. — Ого. — закрыв, наконец-то, раскрывшийся рот, выдавила Элисон. — Ладно, давайте о хорошем. — Я написала воронам на официальную почту требование возместить, потраченные на съем отеля для команд, средства. Взамен мы не станем писать на этого Мудака заявление. Элоди ж несовершеннолетняя, ему бы отлично прилетело. — Раздался бодрый голос, появившейся в дверях массивной фигуры Августы. Волосы светло-медового оттенка сейчас были заплетены в высокий, кое-как сделанный, пучок. Тело прикрывал коричневый халат в пол. Она потянулась, зевнула и тоже села за стол, рядом с Дэйем. — А еще, договорилась с нашей менеджеркой, чтобы в случае, если нам не ответят, она звонила Тэцудзи Морияме ежедневно ровно в 7 утра, пока он не даст нам ясный ответ по поводу возмещения средств. — Откажет. А Грейсона легко отмажут. — Глядя куда-то в даль кинул Кевин. — Пффф, — улыбнулась Элоди, — ты нас плохо знаешь. — Кстати...я не ослышался, ты несовершеннолетняя? — Ага, мне 16. Предупреждая вопрос, школу я закончила в этом году экстерном. Была очень умной и, узнав, что эти, — она обвела рукой пространство, имея в виду орлиц, — университетскую команду открывают, решила, что мне очень надо. Мама конечно против была, но я тайком сдала экзамены и узнала она об этом только когда ей позвонили с поздравлениями. — Ну и тогда я решила что, раз она уже пробилась сама, как я могу ей помешать... — Понятно... — Элисон зевнула, помешивая чай. — Августа, а если не секрет, откуда ты? Орлица аж поперхнулась, устремив взгляд своих пронзительных голубых глаз на девушку: — Я ни в коем случае не подкалываю, но меня зовут Августа Лихтштайнер, как думаешь, откуда я? — Германия? Австрия? — Бинго! Первое! — Ладно, может догадаться было не сложно, но я все равно хотела уточнить. — Я если что без негатива, — Лицо немки озарила виноватая улыбка, — просто манера общения такая, ты скажи, если вдруг перегну, окей? Элисон в ответ лишь мирно улыбнулась и кивнула, а Августа расплылась в широченной улыбке. — Кстати, какие идеи по вытаскиванию Жана из Эвермора? — Нам нужно иметь доказательства, что ему там очень-очень плохо. Тогда я смогу забрать его по факту кровного родства. — Задумчиво глядя куда-то в даль, ответила Элоди. — Ага. И мстить потом. — Исса! Об этом мы позже подумаем... Надо как-то с ним связаться... О! — ее как осенило, — Кевин, у тебя же есть его номер? — Мг... Продиктуй свой, я тебе скину... ... Эвермор. Жан заперся в ванной комнате и раз за разом окунал свое лицо в ледяную воду, пытаясь присмирить ту нервозность, которая сопровождала его с момента, как он узнал, что та самая «что-то на Э» — его сестра. И усилилась в разы, после того как Воронов со скандалом выгнали с мероприятия. Он помнил как незаметно и быстро разразилась потасовка, как тело от чего-то потерявшей сознание Элоди обмякло в руках кого-то из Орлиц, Как разнимали окровавленного Грейсона со странно сдвинутой челюстью и азиатку, что до этого беседовала с тренерами, как в зале появились люди в форме, которые один за одним выводили, ничего не понимающих, Воронов, Не стесняясь, вероятно, больно скручивать тех, кто оказывал хоть малейшее сопротивление, как кричали друг на друга хозяин и тренер Де-Гверацци, сколько, оказывается, оскорблений практически совпадают во французском и итальянском языках, как Воронов фактически вышвырнули из «солнечных скал», захлопнув за ними массивные двери, как к ним лезли журналисты и как хозяин орал, когда они сели в автобус. В настолько разъяренным его не видели давно, на удивление, Жан и Рико отделались по минимуму, всю свою ярость тренер сконцентрировал на Джонсоне, даже вызвав его по приезде в свой кабинет. Интересно, он будет завтра на тренировке? Хотя плевать, так этому животному и надо. Сказать, что факт, что Грейсон получит по заслугам, его радовал — не сказать ничего. Ненависть, которую он испытывал к этому человекоподобному была глухой и нерушимой, а когда Жан узнал, что он тронул Элоди своими мерзкими пальцами, желание удушить его голыми руками возросло в несколько раз. Думая об этом его опять накрыли воспоминания о днях, когда это чудовище касалось его самого. Дышать стало трудно, Жан по привычке, вцепился в горло, оседая на пол... Из оцепенения его вырвал звук приходящих сообщений. Рене наверное... Он рвано вдохнул, возвращая себе доступ к кислороду. Общаться сейчас не хотелось, но любопытство взяло верх, он вытащил телефон из заднего кармана брюк и разблокировал сообщения. Незнакомый номер... — salut, c'est toi, Jeani?(франц: привет, это ты, Жани?) — Гласило сообщение. «Жани'»...так его в детстве любила называть она. Но Жан не мог быть уверен, что его просто не решили разыграть или проверить, по этому сухо ответил:

— кто это?

В ответ пришла фотография, лежащей на кровати, в халате и со странным ободком на голове, Элоди, и подпись: — Не узнал?

—Узнал...

Элоди, это правда ты?

Мне не верится ...

—Oui, это я)))

— Ты как, в порядке?

Почему ты с ними?

Вроде да, постепенно прихожу в себя... С ними это с кем?

— С Де-Гверацци.

Как ты туда попала?

Так же как и ты к Мориямам. Болтали они долго, с 10 раза подробного описания жизни Элоди, Жан поверил, что у нее все хорошо, зато потом не менее остервенело, чем когда расспрашивал, врал о том, что он тоже в порядке. Было очевидно, что сестра ему ни на грамм не поверила, но тревожить ее сильнее чем есть, ему не хотелось. Пусть думает, что ему тут тоже нормально... Господи...почему все так...почему родители поступили с ней так? Почему так поступили с ним? Эти болезненные, режущие душу и приходящие снова и снова мысли он запихивал все дальше и дальше внутрь себя с особой силой, но все же они раз за разом находили лазейку. Одно радовало, ей сейчас хорошо, она там, где ее любят и ценят. Вот только кто сказал, что она не врала, как это сделал он? Это съедало его изнутри, впервые было настолько плохо, настолько больно, чувства накрывали его целиком, парень словно попал под воду, без возможности дышать, без возможности спастись, а камень на шее тянул все ниже и ниже, отрезая всю надежду... ... Три часа ночи. Элоди сидит одна на кухне, обхватив колени руками и задумчиво глядя куда-то в одну точку. Волосы растрепаны, глаза распухшие от непрекращающихся слез. Лаура, конечно, пыталась утащить ее спать, но девушка отказалась, сославшись, что поговорить с братом хочет наедине с собой. Элоди хотелось просто рыдать, то как Жан выведовал как она живет, как увиливал от ответов и убеждал, что все хорошо и он тоже в порядке, разбивало сердце на миллионы острых осколков, которые, разлетаясь, впивались в остальные органы. Из короткого разговора с Кевином, она знала, что Жан не любит расспросы и, если не хочет отвечать, не ответит, по этому просто рассказывала ему о себе, как оказалась у Де-Гверацци, как Анетта не спала ночами, сидя рядом с ней и успокаивая, пока та плакала, как Лаура носилась вокруг нее, пытаясь подбодрить, как она постепенно привыкала и привязывалась, как поняла что они стали ей семьей, как училась в школе, как ругалась с мамой по поводу организации университетской команды Экси, потому что она все еще не закончила обучение, а Анетта запрещала сдавать экзамен раньше, и как все таки выпустилась экстерном, сообщив тренерке уже по факту зачисления, как та, конечно, поворчала, но потом похвалила и оставила в университете. Жан ушел спать, про 16 часовой день Элоди уже слышала от Кевина, и как так жить можно вообще. Однако проблема режима сна в Эверморе была одной из меньших. Девушка пыталась хотя бы просто осознать ситуацию— последние часы она была словно в дреме, сознание не могло принять столько травмирующей информации за раз. На моменте размышлений о том, что все таки можно делать, кто-то тронул ее за плечо, она от неожиданности вздрогнула и вскрикнула. — Тише ты, все ж спят, — зевая ответила подошедшая Исабелла и плюхнулась на соседний стул, подперев ладонью подбородок и задумчиво кивнула на телефон, — ну как? — Убеждает что все хорошо и с ним нормально обращаются. — Ага, а мы сейчас в Диснейленде. Сахарную вату будешь? — Не смешно. — Я и не шучу, сахарная вата есть, так будешь? — Исса встала и вернулась с ведерком розовой ваты. — Буду... — А если серьезно, то врет на он 100%, мы болтали с Кевином, он рассказал как все было. — Девушка коснулась ладони Элоди и крепко ее сжала. — Рико — конченный садист. Он получает удовольствие от пыток и активно практикует... Тэцудзи тоже ведет себя по отношению к игрокам жестоко. К Жану особенно, он ведь не может защитить себя... — О том что происходило, когда парень учился на первом курсе, Исса решила не говорить, видела, что уже произнесенной информации на сегодня было достаточно и большего психика подруги бы просто не выдержала. — Пиздец.. — Элоди вырвала руку и закрыла лицо ладонями. Голос сорвался, в нем засквозило душащее отчаяние. — И что делать? У нас из доказательства только слова Кевина! Жан тоже ничего не скажет! Ну почему! Господи...Господи...Господи...! — Так, слышишь, меня? Отлично. Все найдём, все сделаем, все будет хорошо. А их... — Уничтожим. — Прошипела Элоди. В глазах сверкала уничтожающая ледяная решимость...которая, впрочем, не смотря на бушующую бурю в груди, уже через несколько секунд сменилась чем-то более-менее смахивающим на спокойную усталость. Ей хотелось хоть как-то отвлечься. — А у тебя там что? — Что..что... болтали с Кевином и Нилом, оба классные ребята, слегка помешаны на Экси...не слегка, Кевин особенно, но мне нравится. Они сейчас на стадион ушли. — Прости, что? Куда ушли? — Элоди ошарашено уставилась на подругу. — Я предложила остаться лисам еще на пару дней, они ж реально классные, сказала что могут свободно пользоваться стадионом в любое время, когда у нас нет тренировок, ну или можем попробовать сыграть вместе... Кевин спросил можно ли сейчас, ну я согласилась и они вдвоем с Нилом пошли на поле... Слушай, может к ним пойдем, как раз отвлечешься? — А давай. Все равно уснуть не смогу.