Кровные связи

Автобус, на котором ехали Лисы, уже второй час вез команду назад в Пальметто. Не смотря на то что Орлицы настаивали на том чтобы те остались еще на день, было принято решение отправится домой. Впечатления от мероприятия и новых подруг были противоречивые и стоило серьезно все обдумать. С одной стороны, девушки оказались классные, даже Кевин остался в восторге, особенно после ночной тренировки. С самого утра он активно ставил всем в пример Элоди с Исабеллой. Очевидно, был очень впечатлен их игрой. А с другой... они мафия, причем явно влиятельная. Исходя из выправки, расчетливого спокойствия и точных, абсолютно уверенных движений, куда более серьезная чем клан Морияма. Было в них что-то притягательное и жуткое, то, что отличало их от уже упомянутого семейства: они не разделялись, а работали в симбиозе, без четкой иерархии, зато в полном понимании друг-друга и взаимоуважении. Это чувствовалось во всем: взаимодействии девушек между собой, понимании с полуслова, даже в упоминании родственников чувствовалась какая-то глубокая близость. От этого создавалось впечатление, будто находишься рядом с единым организмом, который разорвет тебя в клочья, если повредить один из органов. ... Рене сидела прижавшись лицом к окну и старалась обдумать все события. Сейчас «в арсенале» есть: новоиспеченная сестра Жана, которая очень за него переживает, сам Жан, на счет которого есть о чем переживать, и очень странно смотрящая на нее Исабелла Буонапарте. Боги, невозможно было избавиться от чувства, что где-то она ее уже видела. И это «где-то» было задолго до того как ее удочерила Стефани. На телефон пришло уведомление. На экране высветилось: Жан Моро. — откуда у Элоди мой номер? Так прямо. Без намеков или вопросов. Это странно, ведь он не мог быть уверен, что они вообще общались. Только если сама Моро младшая не рассказала ему все в подробностях.

— Не знаю. Я не давала

— Вы уже говрили

— Не твое дело. Понятно, ладно, это в стиле Жана. Последнее, что сейчас нужно делать, это расспрашивать о чем-то. Когда захочет, напишет сам. Однако не смотря на знание характера Моро, эта ситуация беспокоила. Чувства к этому Ворону с каждым днем становились всё сильнее и яснее, хоть она и пыталась их отрицать — понимала, что ничего не выйдет. Жан не покинет Эвермор, да и навряд ли испытает к ней что-то кроме дружеской симпатии. Жаль только, что сердцу не прикажешь. Как Рене не старалась убедить себя, что мысли про какие-либо романтические отношения — полная чушь, не имеющая никакого смысла, она не могла игнорировать радость от его сообщений и постепенно формирующуюся привязанность. Он редко про себя что-то рассказывал, бывало, отвечал грубо, но не смотря на это, желание сделать его страшный мир чуточку лучше росло с каждым днем в геометрической прогрессии. И это действительно страшило. Особенно пугала не столько вероятность собственного разбитого сердца, сколько возможность по неосторожности причинить боль ему. Ведь она найдет утешение, а он — нет. У нее есть к кому обратиться, кто поможет и поддержит, даст выпустить пар и поможет ощутить опору. А Жан так и останется один со всеми мыслями и переживаниями. Последний кому он доверял, хоть и действовал не со зла, бросил его в самый жуткий для него момент. Она не могла позволить себе причинить ему боль. Ни при каких обстоятельствах. От размышлений ее оторвал внезапно нахлынувший сон. Очевидно, болтать вчера до четырех утра с Жизель и близняшками из Орлиц было не самой лучшей идеей. Девушка медленно погрузилась в приятную дрему, которая почти сразу сменилась темнотой и жуткими картинами прошлой жизни. Маленькая Рене стоит, забившись в угол темной комнаты, и сжимает в руках что-то мягкое. Перед глазами силуэты тех, чьи лица до сих пор вызывают у нее дрожь. Крики, звуки борьбы, она хочет побежать, спасти тех, кто сейчас повторит ее ужасную судьбу. Но тело словно приковано к полу. Крики все громче, силуэты больше, кажется, еще миг и ее задавят. А потом кто-то тащит ее за руку. Подняв глаза, девочка видит незнакомую женщину. Такую высокую, мускулистую... Рене подумала, что хочет быть такой же, когда вырастет. Ей что-то говорят, уводя из этой комнаты и закрывая глаза мягкой рукой. В это же время слышаться крики, но не такие как до этого, мужские, полные боли. Чуть позже она узнает одного из тех мудаков тогда убили. Новая комната, она видит девочку, с показной храбростью и суровостью, смотрящую вокруг и почти сразу бегущую к этой женщине с криком «Madre». В переводе и итальянского «мама». На этом моменте она просыпается. Вот почему лицо Иссы казалось ей таким знакомым. Смахнув с лица холодный пот и проморгавший, чтобы окончательно прогнать жуткие сновидения, она взяла телефон и открыла чат с человеком, который, к огромному удивлению окружающих, стал ее лучшей психотерапией, и написла:

—сегодня в 19:00 на ринге