Винчестеры

— Эй, спящая красавица. — Голос Дина пробивается сквозь сон. — Подъем, мы приехали. Сэм моргает, протирает глаза и видит освещенные фонарями улицы небольшого городка. Кажется, уже скоро рассвет. Импала стоит у мотеля с неоновой вывеской, горящей кривыми буквами “Восход”. Вовремя приехали. Дин уже заглушил двигатель и смотрит на него с ухмылкой. — Я пошел заселяться, бери свои книжки и коктейли, — говорит он и хлопает дверью, оставляя Сэма приходить в себя. Сэм выходит следом. Воздух прохладный, с легким запахом сырости, и Сэм рад, что захватил куртку. Он не помнит, что ему снилось. Тело затекло, и он потягивается во весь рост и трясет ногами, пытаясь восстановить кровообращение в конечностях. Лучше было бы пересесть на заднее сидение и там заснуть, но он не захотел, и вот последствия. Холл мотеля тусклый, пахнет дешевым кофе и моющим средством. Потрескавшийся линолеум, облезлый фикус в углу и стойка регистрации с облупившейся табличкой «Администрация». Девушка за стойкой кидает на них скучающий взгляд поверх журнала. — Доброе утро, — Дин облокачивается на стойку и выдает свою фирменную полуулыбку. — Нам нужен номер. — Сколько кроватей? — спрашивает девушка ровным тоном, не поднимая взгляда. И вот тут Дин запинается. На долю секунды он будто теряет ритм, взгляд скользит в сторону Сэма, слишком быстрый и слишком читаемый. Кадык дергается, как будто слова застревают. — Д-две, — выдает он наконец и кашляет, прикрывая запинку. Сэм чувствует, как кровь приливает к лицу, и чертыхается про себя. Он смотрит в пол, делая вид, что рассматривает потертый коврик у входа, но краем глаза видит, как у девушки едва заметно дергается бровь, уловив паузу. Она протягивает ключи без лишних комментариев. — Номер двенадцать, первый этаж, четвертая дверь справа. Сэм забирает свой ключ, но пальцы слегка подрагивают. Они выходят в коридор, ковролин там местами протерт до основания, но, как ни странно, чистый. Дин идет впереди, закинув сумку с некоторым оружием и ноутом за плечо и ни разу не оглядывается. Дверь номера скрипит, и Дин первым шагает внутрь. А внутри все так же уныло: две кровати с цветастыми покрывалами, тумбочка с облупленной лампой, кресло в углу, запах дешевого освежителя воздуха, который только подчеркивает затхлость. После бункера Сэм начал еще больше замечать подобные мелочи. Дин молча закидывает сумку на кресло у окна и сразу достает ноутбук с зарядным устройством. Кровати даже не удостаиваются его взгляда. Щелчок выключателя — тусклая лампа заливает комнату желтым светом, сливающимся с первыми лучами солнца за окном. Вид у них прямо на парковку, и Дин тут же закрывает серые занавески и устраивается на стуле за старым деревянным столиком, который еле держится на ножках, и подключает ноут к зарядке. Сэм захлопывает за собой дверь, ставит сумку у стены и, задержавшись на секунду, скользит взглядом по двум одинаковым кроватям. Он чувствует, как жар поднимается к лицу, и спешно отворачивается, доставая свой ноутбук и книги. — Ладно, — Сэм первым нарушает тишину, вытаскивая из сумки блокнот, — куда в первую очередь? К семьям жертв или сразу на места происшествий? Дин обдумывает ответ пару секунд и говорит: — Думаю, сначала к шерифу. Если он что-то заметил, лучше узнать это сразу. Сэкономим время. Сэм медленно кивает, соглашаясь. — Хорошо. — Ага, — Дин встает, начинает нервно проверять оружие, перекладывая пистолет в кобуру. — Чем меньше мы светимся в городе без прикрытия, тем лучше. Давай собираться. Сэм поднимает сумку и кладет ее на кровать. Пора готовиться к роли агента ФБР. Сэм достает аккуратно сложенный костюм из сумки, держит его в руках чуть дольше, чем нужно. Галстук свисает с пальцев, а внутри уже крутится мысль: переодеться ли прямо здесь или пойти в ванную комнату? За долгие годы охоты он привык к практичности — костюмы ФБР, больничные халаты, робы техников — переодевались они с Дином всегда рядом. Сэм всегда старался контролировать себя и не пялиться. Да, бывало, порой не мог сдержать любопытного взгляда, Дин никогда не давал понять, что его что-то напрягает. Они видели друг друга обнаженными, не часто и всегда по веской причине, но теперь все кажется другим. Он ощущает, как сердце будто сбивается с ритма, и заставляет себя выдохнуть. Это же Дин. Они всю жизнь так жили. Сэм решает не ломать привычное: вешает пиджак на спинку стула и начинает расстегивать рубашку. Краем глаза он замечает, что Дин тоже замер. Минутное колебание — и тот рывком открывает сумку, достает свой костюм и, почти демонстративно отвернувшись, начинает раздеваться. Тишина между ними вязкая. Звук шуршания ткани и металлический лязг ремня звучат громче, чем должны. Сэм снимает джинсы и натягивает брюки, застегивает ширинку и ловит себя на том, что не против этой неловкости, но хотелось бы чуть больше ясности. Дин светит голой спиной, брюки он натянул с рекордной скоростью, и Сэм смотрит на то, как перекатываются мышцы под кожей, и замечает веснушки, которые раскиданы по верхней части трапеций, лишь незначительно переходя на лопатки. Сейчас они еле видны, но стоит Дину хотя бы пару раз побыть на солнце топлес, как они становятся ярче и разбегаются почти по всей поверхности спины и рук. Сэм часто думал о том, много ли их в паху и на члене, но никогда не видел вблизи, чтобы знать наверняка. Сэм сглатывает и, глядя на свой галстук, который собирается завязать, думает, что пора хотя бы попробовать говорить, пока они оба не успели загнать себя в тупик догадками и молчанием. — Дин, — Сэм произносит тихо, почти не глядя, — мы должны как-то… решить, как дальше с этим быть. Пока не начали все усложнять в голове. Дин замирает на секунду с пиджаком в руках, плечи чуть напрягаются. Он не поворачивается и голос звучит глухо: — Я знаю. Только не сейчас, Сэмми. Сэм чувствует, как у него внутри что-то болезненно сжимается и тут же отпускает. Ответ оказался лучше, чем он ожидал. И он может подождать еще некоторое время. Они заканчивают застегивать последние пуговицы почти синхронно. Галстуки затянуты, пиджаки сидят плотно — привычная форма для привычной роли. На часах восемь пятнадцать утра. Дин щелкает застежкой часов на запястье и бросает взгляд на брата. — Думаю, для шерифа пока рановато. Мы можем заскочить в круглосуточную забегаловку. Кофе, завтрак. Без этого я точно не потяну. Сэм молча кивает, и, закончив с приготовлениями, они выходят из номера. В холле на стойке администратора все та же девушка, и она даже не поднимает глаз от чтения, когда они проходят мимо. Утренняя свежесть встречает прямо у дверей, Импала стоит на парковке, черный кузов отражает солнечные лучи ясного утра. Дин достает ключи, прокручивает их на пальце и с привычным щелчком открывает дверь. — Посмотрим, где здесь можно славно перекусить, — бросает он, садясь за руль. — И говоря — перекусить, я имею в виду сочное мясо. Сэм качает головой, пряча непрошенную улыбку, и обходит машину, чтобы занять свое место. Импала оживает и мягко выезжает с парковки. Кафе оказалось из тех, что держатся десятилетиями на одном и том же меню и запахе масла, впитавшемся в стены. Над стойкой мигала вывеска “All Day Breakfast”, из кухни доносился звон посуды и тихое бормотание радио. Половицы скрипели под ногами, а в воздухе витал густой аромат жареного бекона и свежего кофе. Они садятся за столик у окна. Сэм сразу заказывает себе овсянку с фруктами и чашку латте с сиропом. Дин, разумеется, в меню тычет пальцем в “Выбор дня” — яичница из четырех яиц, горка бекона, картошка и два тоста с маслом. Немолодая официантка, явно недовольная столь ранними гостями, молча уходит на кухню. Кроме них занят лишь один столик — мужчина со стаканом кофе и с явными признаками похмелья с в дальнем углу кафе. — Никогда не перестану удивляться, как ты еще жив, — отмечает Сэм, когда официантка приносит заказ. Его овсянка выглядит почти нарядно: клубника и черника сверху, легкий пар поднимался от миски. У Дина же все чуть ли не плавает в масле, и запах настолько насыщенный, что Сэм чувствует, как желудок пытается возразить. — Просто живу на всю катушку, — отрезает Дин, заливая картошку кетчупом и вонзая вилку в кусок бекона. — Вот в чем секрет. Сэм качает головой и размешивает овсянку. Он ест размеренно, маленькими ложками, пока напротив него брат уминает завтрак с той же скоростью, как и в подростковом возрасте. — Ладно, давай по делу, — говорит Сэм, съев половину. — Три парня, все моложе тридцати, все брюнеты. Разница между смертями — два-три дня. И все тела обнаружены в одном и том же месте. Местная остановка чуть ли не на краю города. — Ага, — добавляет Дин с полным ртом, жуя так, что крошки падают на стол. — Причины их смерти в статье не указаны, написано лишь, что неизвестные обстоятельства. — Кто бы это ни был, у него есть типаж, — добавляет Сэм. — И любимое место обитания. Дин запивает еду кофе, скривившись от крепости, и говорит: — Ну, хотя бы не нужно бегать за этой сволочью по всему городу. — Он вытирает руки о салфетку и откидывается на спинку. — Значит, так. Сначала шериф. Пусть достанет нам все, что у него есть. Если повезет, уже там найдем ниточку. Сэм кивает, доедает овсянку и ставит пустую миску в сторону. Он раздумывает, заказать ли кофе с собой, но решает, что лучше сделать это после полицейского участка. Копам обычно не очень нравятся агенты, а агенты с кофе — тем более. Дин приканчивает остатки своего холестеринового завтрака, а Сэм… Сэм просто любуется. Он всегда это делал, просто исподтишка. Но сейчас ему совсем не хочется скрываться, и он смотрит, как Дин чуть ли не урчит, как кот от удовольствия, дожевывая последние кусочки под лучами утреннего солнца, пробивающегося сквозь окно. Мужик за дальним столом шаркает стулом и проходит в уборную. Дин провожает его взглядом. — Я нашел интересные доки в архиве, — говорит Сэм, когда Дин возвращает к нему внимание. — Незаконченные дела Просвещенных. Точнее, охотников того времени. — Вот как, — тянет Дин, вскидывая руку, подзывая официантку. — Эти засранцы следили за охотниками? — Это логично, — пожимает плечами Сэм. Он знает, что Дин не в восторге от Просвещенных. То, что им удалось узнать от Генри, об их отношении к обычным охотникам, не очень располагало к симпатии. Но Сэм не может не признать, что многое его восхищает и притягивает в том, что им удалось создать, собрать и сохранить, даже после собственного развала их как организации. — Скорее всего, они собирали отчеты о кейсах охотников и вели статистику, архивировали и каталогизировали информацию, искали источники… — Боже, Сэмми, — прерывает его Дин и закатывает глаза. — Ты как влюбленная фанатка. Я поняла, что эти бумажные крысы тебя заводят, но они все равно мудилы. Официантка приносит счет в маленькой подставке в виде стаканчика для газировки, и Дин сует туда наличку. Сэм дожидается, пока женщина отойдет, и слегка наклоняется, перед тем как произнести: — Меня заводит совсем другое. Дин теряет весь свои мудачизм и выглядит слегка обиженным, что его поймали врасплох. Это умиляет Сэма до глубины души. Он сам не понимает почему то, что раньше казалось ему столь запретным, сейчас дается так легко. — Ты об этом хотел мне рассказать? — огрызается Дин и поднимается с места. — Нет, — говорит Сэм, не сдерживая улыбку, и встает за братом. — Я хотел сказать, что в этих делах может быть много интересного, и, возможно, если будут актуальные на данный момент, то мы могли бы завершить охоту за них. Дин не отвечает, пока они шагают к Импале, и молчит всю дорогу до офиса. Полицейский участок оказался небольшим, но на удивление ухоженным. Белый кирпич снаружи, внутри — светлые стены, кое-где пожелтевшие от времени, дешевые постеры с мотивационными лозунгами («Скажи "нет" наркотикам!»), стойка ресепшн с довольно молодым сотрудником. В углу — кофейный автомат, который, как ни странно, опять же, для подобного городка, кажется, работал. Запах освежителя воздуха и сигарет, приглушенные голоса и стук пальцев по клавиатуре. А вот это было типичным. Сэм старался вздыхать пореже. Шериф мужчина лет сорока пяти, крепкий, с проседью на висках и цепким взглядом. Широкие плечи, мятая форма и легкая раздражительность человека, который слишком много лет провел, разбирая чужое дерьмо. На столе перед ним лежит открытая папка с документами, рядом наполовину опустевшая кружка с кофе и куча смятых бумажек. Когда он поднимает глаза на Сэма и Дина, в них читаются усталость и удивление. Он явно не из тех, кого легко впечатлить двумя агентами ФБР, скорее, его удивляло, почему они здесь. — Агенты… — Он щурится, пробегая взглядом по их фальшивым удостоверениям. — Миллер и Хэнсон, да? Рано вы, но, что ж, проходите. Если честно, буду рад, если вы мне хоть что-то объясните. Мужики падают как подкошенные, а медэкспертиза пожимает плечами. Сэм присаживается на один из стульев напротив стола шерифа, рядом опускается на свободное место Дин. Шериф откидывается в кресле, скрестив руки на груди, и пристально смотрит на них. — Только одного не пойму. С каких пор ФБР интересуется тремя смертями в дыре, где кроме пьяных драк и кражи пива ничего не происходит? У нас тут не маньяк-убийца, не наркокартель. Просто... странные остановки сердца. Дин чуть подается вперед, улыбка на его лице слишком вежливая, чтобы быть искренней. — Иногда странное — именно то, что мы ищем, шериф. Сэм перехватывает взгляд брата и мягче добавляет: — Мы здесь, чтобы убедиться, что это не связано с нашими расследованиями. Иногда всплывают случаи, которые поначалу выглядят обычными, но оказываются частью… большей картины. Шериф фыркает, явно не впечатленный. — «Большей картины», ага. Значит, приехали проверить и, если окажется, что ничего особенного, свалите? — Именно, — спокойно подтверждает Сэм. Шериф протирает лицо ладонью, отставляет кружку в сторону и наклоняется вперед, будто собирается доверить им что-то личное. — Мы в тупике, — говорит он усталым голосом. — Ни единой зацепки. Никаких следов борьбы, никаких травм. Эти парни просто... — он щелкает пальцами в воздухе. — Умерли. Он тянется к папке, разворачивает к ним несколько фотографий. На снимках — мужчины, все примерно одного возраста, темные волосы, глаза полузакрыты, губы чуть посиневшие. — Наш медэксперт говорит, что сердца будто… — он запинается, нахмурившись, — замерзли. Так и выразился. «Ткань словно обожжена холодом». Ни наркотиков, ни яда, ни повреждений. Он не знает, как это объяснить, как, впрочем, и я. Сэм склоняется ближе, взгляд цепляется за фотографии, его пальцы едва не касаются края бумаги. Замороженное сердце — это что-то новенькое, обычно они имеют дело с вырванными и съеденными сердцами. — Кроме внешней схожести, времени и места смерти, есть что-то, объединяющее жертв? Шериф хмыкает, качая головой. — Они все работают на одном заводе. Но у нас каждый второй там работает. Город-то небольшой. Дин, развалившийся на стуле, чуть приподнимает бровь и лениво постукивает пальцами по подлокотнику. — Свидетели? — Тоже пусто, — отвечает шериф. — Время вечернее, так поздно большинство уже дома, последний автобус часто совершенно пустой. Каждого из них нашли уже под утро, когда люди на работу приехали. Но мы остановку не огородили, так как нет признаков насильственной смерти, а она единственная, что у завода этого находится. — Пока мы здесь, — произносит Сэм максимально вежливо и учтиво, — хотелось бы взглянуть на полный отчет. И, если не трудно, — список всех, кто нашел тела, а так же было ли что-то необычное в этой области в ближайшие пару лет. Шериф сдвигает кружку с края стола, вздыхает и поднимается. — Не знаю на счет необычного, остановка тут уже несколько лет, да и в целом в городе ничего странного не наблюдалось, пока я тут работаю. А это уже чертовски долго. Сэм продолжает вежливо смотреть в ожидании, когда шериф все же пойдет за документами. Обычно это работает. И тот сдается. — Ладно, агенты. Секретов тут нет. Только не жалуйтесь потом, что зря проехали сотню миль ради непонятных смертей. Он уходит к шкафу за папками, а Дин тихо говорит Сэму: — Непонятные смерти. Интересно, как он будет объяснять себе все последующие трупы? Сэм пожимает плечами и уже в открытую разглядывая фотографии на столе шерифа. В статье использовались сделанный при жизни, здесь же — уже после того, как случилось непоправимое. — Думаешь, это призрак? Ведьмы? — спрашивает Дин, тоже рассматривая фото. — Не знаю. — Сэм пододвигая фото к брату. — Навестим морг? — Куда деваться, может, они что-то упустили. Они изучают материалы, пока дверь кабинета не распахивается. Заходит шериф с папкой в руках и тут же ее передает Дину. — Вот все, что есть. И да, пока искал, вспомнил кое-что. Год назад там же нашли девчонку. Молодая, лет восемнадцать, если не меньше. Передозировка. Медики сказали, что все ясно как день… Но... — он качает головой и морщится. — Нашли ее только утром. Она пролежала там до самого утра, как и в последних случаях. Сэм замечает быстрый взгляд брата. — Но вы же не думаете, что это может быть связано? — Вряд ли, — отвечает Дин, перекладывая папку под подмышку. — Но, надеюсь, вы добавили материалы о ней? — Конечно, — шериф тыкает пальцем в один из листов. — Джессика Уотсон. Я ее помню, сложная была девочка. — Что вы имеете ввиду под “сложная”. Шериф тяжело вздыхает. — Я знал ее родителей, хорошие люди, но она… типичная вседозволенность. Прогуливала школу, пару раз мы забирали ее за распитие алкогольных напитков с компашкой таких же. Родителям было очень стыдно. Они, кстати, уехали из города около месяца назад. Сэм бросает на брата выразительный взгляд, но ничего не говорит. Вместо этого он спокойно поднимается с места. — Мы хотели бы взглянуть на тела. — Больница через несколько кварталов, — отвечает шериф. — Я позвоню туда, вас пустят. Дин хлопает ладонью по столу, будто подытоживая встречу. — Отлично. Спасибо, шериф. Вы и не заметите, как мы исчезнем. Сэм прощается и направляется к двери, следуя за братом. На улице Дин передает папку Сэму и запихивает руки в карманы, шагая к Импале. — Девчонка, передоз, автобусная остановка, а теперь — трое парней с замороженными сердцами. Чую призрака, Сэмми. — Возможно, — тихо отвечает Сэм. Призраки действуют ему на нервы. С самого детства ощущение холода от их присутствия — одно из самых мерзких ощущений, которые он испытывал. — Звучит логично, но не будем спешить. Дин не отвечает и запрыгивает на водительское место. Сэм присаживается на свое. Дорога скользит под колесами Импалы, солнце заливает улицы мягким утренним светом. Город выглядит проснувшихся ото сна, все больше машин и случайных прохожих, бегущих по своим делам. Машина урчит ровно, внутри слышно только ее гул и шелест переворачиваемых Сэмом страниц. Он устроивается с папкой на коленях и зачитывает вслух, иногда делая паузы, чтобы перевести взгляд на брата. — Джессика Уотсон, семнадцать лет, — Сэм ведет пальцем по строчкам. — Единственный ребенок в семье. В школе проблемы с успеваемостью, частые прогулы. Задерживалась пару раз за распитие алкоголя и курение травки. Дин хмыкает, не отрываясь от дороги. — Классика. Девочка-подросток из маленького городка, которому нечего предложить. Сэм не реагирует на комментарий, только перелистывает дальше. — Причина смерти: передозировка. Таблетки, которые она украла у родителей из аптечки. Обнаружена на автобусной остановке. Пролежала всю ночь, тело нашли только утром. Официальная версия — несчастный случай или суицид. Признаков насильственной смерти нет. Ни записки, ничего. Похоронена на городском кладбище. Он замолкает, пальцы постукивают по краю папки. — И все. Дин бросает на него короткий взгляд из-под бровей. — Все? Есть что-то о темноволосых мужиках? Сэм вздыхает и пробегается по тексту. — Ничего. Родители были живы все это время, сам слышал, они недавно только уехали. Братьев нет. Возможно, бойфренд, но тут ничего об этом не сказано. Дин стучит пальцами по рулю, как делает всегда, когда нервничает или воодушевлен. Сэму сложно сказать, какой из вариантов сейчас имеет место быть. — Эх, нам бы поговорить с родаками. Очень не вовремя они смотались. Или их переезд и спровоцировал Джессику, и наша девочка вышла на сумеречную охоту? — Вот это и надо выяснить, — отвечает Сэм, закрывая папку. — Но да, похоже на призрака. Слишком чисто для всего остального. Импала выезжает на перекресток, Дин круто поворачивает руль. — Приехали, — объявляет Дин, жестом указывая на здание больницы. Сэм поправляет галстук и ждет. пока брат припаркуется. Им не впервой рассматривать трупы, и Сэм уже привык к этой части их работы. Морг встречает их холодом и пустотой, стерильным светом и запахом антисептика. Коронер, длинноволосая блондинка лет тридцати, подтверждает все, что они уже слышали: жертвы без видимых повреждений, смерть наступила внезапно. При осмотре тел ничего особенного не обнаружено, кроме описанной в документах детали: кожа в области груди у всех имеет темноватый, почти черный оттенок. При вскрытии сердца оказываются такого же цвета, с явными следами почернения. По словам врача, на ощупь они были ледяные, их пришлось оттаивать перед дальнейшим исследованием. Больше ничего. Одежда обычная, не повреждена, в карманах нет ни ведьминских мешочков, ни таинственных предметов, которые могли бы нести магический эффект. Дин методично обходит каждое тело с ЭМП, и устройство выдает слабую реакцию — такую, что можно интерпретировать и как действие призрака, и как обычные помехи. Дин выглядит разочарованным, когда они прощаются с коронером и идут обратно к машине. Они садятся в машину, дверцы хлопают чуть ли не синхронно. Дин запускает двигатель, на секунду задерживается, поджидая, пока припаркуется машина рядом. — Ну что, вечером на кладбище? — коротко бросает он. — Девчонка умерла первой, логично начать с нее. Сожжем тело — и, если это призрак, на этом все закончится. — Ты хочешь сразу осквернить могилу? Без доказательств, что это именно она? Сэму не нравится эта идея. Не хотелось бы бередить раны родителей зря, если они вдруг ошибаются. Дин раздраженно ведет плечами и один движением руки расслабляет галстук на шее, другая рука на руле: — Это не осквернение. Это охота. Она уже мертва, и если ее дух валит людей, лучше остановить это прямо сейчас. Сэм повторяет движение брата и тоже распускает узел галстука. — Мы можем сперва проверить остановку, — говорит он тихо. — Чтобы не жечь тело только потому, что она умерла в том же месте. Может, причина совсем другая. Дин раздраженно сжимает руль. — Пустая трата времени. — А мы никуда не спешим, Дин, — повышает голос Сэм. — По крайне мере, насколько я знаю. Тебя где-то ждут? Дин бросает на него быстрый, острый взгляд и возвращает внимание на дорогу. — Что это, блядь, должно значить? Сэм молчит пару секунд и отворачивается, смотрит в окно. Не стоило так реагировать, но уж как получилось. — Давай хотя бы осмотрим остановку, — спокойно произносит он. — Если там что-то укажет на призрака — тогда решим. Дин шумно выдыхает, словно уступает против своей воли. — Ладно. Но если окажется, что мы зря катались, — ты сам будешь ее выкапывать. Сэм кивает, соглашаясь с предложением, и делает вид, что высматривает что-то в документах. Он и сам не знает, почему так отреагировал. Понятно, что Дин пережил ужасное в Чистилище, что ему пришлось стать черствее, чтобы вернуться. Сэм допускает, что, вероятно, он сам размяк, и это тоже ухудшает их реакции друг на друга. Но порой сложно сталкиваться с тем, как по-разному они смотрят на рутинные ситуации и делают такой разный выбор. Возможно, ему стоит почитать что-то о ПТСР, возможно, им обоим стоит это почитать, но Сэм не может представить реальность, в которой Дин согласился бы прочесть нечто подобное. Мелькает мысль, что стоило бы прочитать и что-то про инцест, но Сэм отгоняет ее без усилий. Ему не нужна помощь в этом, ему нужно лишь наладить контакт с братом. Как бы это ни звучало. Остановка стоит на окраине города, там, где дорога постепенно уходит в поля и редкие чахлые деревья. Сейчас середина дня, солнце светит ярко, но даже при свете место выглядит уныло. Металлический каркас перекошен, крыша покрыта ржавыми пятнами, на стенах — выцветшие следы граффити. Деревянная скамейка грязная, покосившаяся, под ней валяются пустые банки и смятые бумажки. Вокруг никого. Дин выходит первым и достает ЭМП. Прибор оживает почти сразу — стрелка подскакивает и дергается, в воздухе ощущается странная, липкая тяжесть. — Что и требовалось доказать, — произносит Дин, протягивая прибор Сэму с довольной ухмылкой. — Как и договорились, копать будешь ты. Сэм достает свой ЭМП и тот реагирует так же. Активно пищит и мигает огоньками. Сэм проходится по территории остановки. Позади поле, а впереди дорога, за которой и находится небольшая фабрика. Похоже, из-за нее остановка и появилась. Дорога раздваивается в двух направлениях — либо в другие города, либо обратно в город. Случайно тут не оказаться, это точно. Так что тут делала молодая девушка год назад? Наркоманы обычно выбирают более укромные места, типа подвалов или заброшенных домов, чтобы насладиться дозой. Здесь же нет практически ничего. ЭМП реагирует все сильнее именно здесь, у самой скамейки. Дин кивает брату: — Тут она и умерла, — а затем отключает ЭМП и оглядывает местность. — Все погибшие работали на этом заводе, я бы его проверил, но, думаю, если бы призрак был оттуда, он бы и убивал там. А из трупов здесь только эта Джессика. Сэм задерживает взгляд на скамейке. Девушка пролежала здесь всю ночь, мертвая, пока город спал. Солнечный свет делает это еще печальнее: обычное место, дневная жизнь вокруг, и в то же время здесь будто осадок чужой боли. — Как думаешь, откуда у нее типаж? — спрашивает Сэм. — Она же не убивает кого попало. Уверен, что с завода сюда приходит много народу в конце дня. А жертвы похожи. — Не знаю, Сэмми, — пожимает плечами Дин и прячет ЭМП в кармане. — Разбитое сердце, кинувшая первая любовь. Обычно же что-то похожее. Он ее бросил, она обкололась. — Она не кололась, — поправляет его Сэм, обходя остановку по кругу и возвращается к машине, где уже ждет его Дин, оперевшись о капот и скрестив руки на груди. Без пиджака и галстука, в одной рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами, он слегка щурится от яркого солнца и выглядит непозволительно горячо. Сэму приходится напоминать себе, что они решили двигаться плавно, потому что прямо сейчас, вот так внезапно, он не может вспомнить, почему он на такое согласился. — Она напилась таблеток. — Ну, значит, таблеток, — Дин плавным движением отталкивается от машины и идет к водительскому сидению. Сэм хотел бы сказать, что не пялится, но он пялится. — Нужно будет дождаться темноты, что подпалить остатки. Предлагаю пока заехать в отель, я бы вздремнул перед делом. Сэм кивает, ведь Дин не спал всю ночь, и непонятно, удалось ли ему поспать вчера днем, хотя выглядит он лучше, чем когда только вернулся из бара после своего побега. Так что, скорее всего, спал, пока Сэм разбирал архив и был на пробежке. Самому Сэму спать совсем не хочется. — Я думаю заехать к подруге Джессики, — говорит Сэм, когда они трогаются с места. — Кажется, ее зовут Кэти. Дин бросает на него быстрый взгляд, выруливая на дорогу. — Зачем? — Мне не дает покоя, что с ней случилось. Сэм листает бумажки в папке в поисках адреса. Он видел его тут, в описании допроса после смерти Джессики. Допрос был очень коротким и не дал практически ничего. Подруга не очень-то и хотела говорить, видимо. А полицейские и не стали наставить. — Как я уже сказал, она не кололась. Она вообще не была наркоманкой, только алкоголь и немного травы. — И что ты хочешь узнать? — Что случилось в тот день, — поясняет Сэм и довольно стучит по листку бумаги пальцем. — Я нашел адрес. Подкинь меня и езжай отоспись, я приеду, как закончу. — Ты уверен? Может, я с тобой? — спрашивает Дин встревоженно. — Дин, — укоризненно тянет Сэм, повернувшись к брату. — Это просто разговор с девушкой у нее дома, я справлюсь. Дин пожимает губы, Сэм старается не закипать. Скорее всего, дело в постоянной тревоге Дина, которая знакома Сэму с детства. И Сэм не может его за это винить. Но после Чистилища к этой тревоге добавился оттенок недоверия к охотничьим навыкам брата, и Сэма это злит. — Хорошо, — соглашается Дин после недолгой паузы. — Говори, куда ехать. Сэм вбивает адрес в навигаторе, несмотря на ворчание Дина о «бездушных технологиях». Дорога не должна занять больше двадцати минут, а дом девушки почти рядом с их отелем, и Сэм решает, что обратно просто дойдет пешком, купив им что-нибудь пообедать. Надежды на то, что в их мотеле можно будет заказать что-то приличное, нет совсем.