Винчестеры

Сэм просыпается раньше звонка будильника. За окном уже вовсю светит солнце, в комнате тепло, даже жарко, и Дин откатился на самый край матраса. Спит на животе, свесив руку с кровати. После ночного эпизода с кошмарами ничего их не тревожило, и это первый раз с момента, как Сэм решил попробовать спать вместе, когда ни один из них не проснулся от криков. Да, Дин вертелся и явно видел что-то, но Сэм оказался быстрее, и брат даже не понял, что ему снилось. Это победа, как ни крути. Сэм улыбается, глядя на взлохмаченный затылок и широкую спину брата с россыпью веснушек. Он решает не трогать Дина, а заняться утренней рутиной, пока тот не проснется сам. Город все еще спит, когда Сэм выходит навстречу новому дню. Легкий пот покрывает лицо уже к третьему кварталу — ритмичный стук кроссовок по асфальту сливается с биением сердца. Ему этого отчаянно не хватало. Последний раз он бегал еще перед последней охотой, когда призрак чуть не заморозила его сердце. Но это в прошлом, а сейчас солнце греет его кожу, пока мысли возвращаются к словам Кевина о возможности закрыть врата Ада и перескакивают на слова Дина. Сэм останавливается перевести дыхание и размышляет, правда ли Дин деле о том, что Сэма держит рядом лишь охота, или это все лишь минутная слабость и он знает, что Сэм никогда так не поступит. Ведь говоря о закрытии врат, Сэм представляет жизнь без демонов на хвосте, но он не против охоты на всякую нечисть, как было раньше. Да он согласен на любой вариант, но самое главное — с Дином. Сэм хочет остепениться, осесть, создать что-то вроде семейной жизни, как бы странно это ни звучало, учитывая, что они братья. Сэм не видит ничего противоречивого в своих желаниях, они с Дином заслужили исключение из правил. Мысль об их отношениях возвращает его к еще одной вчерашней ссоре. Дин и та официантка с милой улыбкой. Сэм не наивен — он видел, как брат флиртовал, словно проверяя границы или просто по привычке. Но Сэм больше не хочет делиться. Моногамия — казалось бы, простое слово, но оно повисло между ними тяжелым камнем. Им многое предстоит обсудить, и сегодня можно начать хоть с чего-то. На четвертом круге Сэм забегает в забегаловку за утренним кофе — черный для Дина, с двойной порцией эспрессо и со сливками для себя. Не хочется заводить и так не слишком спокойную нервную систему больше нужного. Аромат горьковатого обжаренного зерна с запахом свежей выпечки и сахарной пудры соблазняют его на покупку нескольких десертов. Пирога тут нет, но есть альтернатива, и остается надеяться, что Дину она понравится. Сэм нервно проводит рукой по волосам, представляя, как Дин проснется, потягиваясь всем телом, обнажая полоску кожи на пояснице… Дорога назад не занимает много времени. Кровать оказывается пуста, а в ванной комнате шумит вода. Сэм расставляет покупки на столе, заправляет кровать и представляет, как мог бы сейчас просто присоединиться к Дину. Сказать, что решил сэкономить воду. Что ему нужно срочно освежиться. Да что угодно можно придумать, но нужно ли? Может, сказать правду? Что успел соскучиться, что хочется прижать к себе, погладить по гладкой, мокрой коже, сжать ягодицы в руках, как тогда… Шум воды затихает, и Сэм устраивается за столом, пытаясь скрыть стояк, как мальчишка. Лучше не торопить события и сперва посмотреть, что будет. Дин появляется в боксерах и майке, со слегка влажным ежиком на голове и выглядит довольно свежим, выспавшимся на первый взгляд. — Кофе? — предлагает Сэм и предлагает брату стаканчик. Глаза Дина распахиваются, он протягивает руку, забирает напиток и изучает покупки, разложенные на столе. — Скажи, что ты взял пирог? — В голосе Дина звучит надежда. Он устраивается на стуле напротив. — Я хотел, — Сэм придвигает к Дину десерты. — Но его не было. Мне сказали, что на вкус эти штуки не отличить от пирога. Дин хмурится, внимательно осматривает «эти штуки», а затем пожимает плечами. Он делает большой глоток кофе, а затем запихивает себе первый десерт в рот практически целиком. Сэм никак не комментирует размазавшийся по губам Дина крем и крошки, которые рассыпались по всему столу, а просто откусывает кусок от своей порции. Неплохо. Что-то и правда похоже на яблочный пирог, но со сливочным нутром. Судя по тому, как Дин уплетает, ему нравится тоже. — Кевин не звонил? — с набитым ртом спрашивает он. Сэм качает головой, отпивает глоток. — Возможно, он спит. А может, еще слишком рано для новостей. В любом случае я напишу ему, что мы заедем вечером. Дин кивает, вытирает рот ладонью и приступает к новому десерту. — Нам нужно решить, насколько мы тут задержимся, раз… появились такие новости и мы ждем более точную информацию, — продолжает Сэм. — Вдруг это займет пару дней, а может, недель. Будем ли мы тут все это время? Нужно ли это? Он доедает альтернативный пирог и приступает к кексу с вишней. — Сэм, я только очухался, ты хочешь решить это прямо сейчас? Номер наш до послезавтра, продлим, если что. Сэм не хочет спорить о том, что даты могут забронировать и им придется искать другой мотель, он просто кивает. — Хорошо. Дин издает непереводимый звук, который Сэм считывает как сигнал удовольствия. Они заканчивают с завтраком, и Сэм уходит в душ, освежиться после пробежки, пока Дин убирает мусор. У них нет никаких планов не день, лишь навестить Кевина вечером, так что он может вернуться к книге, а может предложить Дину обсудить вчерашнюю ситуацию. Возможно, даже получится провести время вдвоем, в более интимном контексте. Когда Сэм выходит из душа, в комнате уже шумит телевизор. Дин лежит поверх покрывала, закинув одну руку за голову. Джинсы, футболка, волосы подсохли. Взгляд прикован к экрану, где кто-то с грохотом вылетает через стекло под звуки выстрелов. Сэм задерживается на секунду у двери ванной. Взгляд цепляется за линию плеч, за расслабленную позу, за то, как Дин, улыбаясь, лениво щёлкает кнопкой пульта, увеличивая громкость. Он выглядит отдыхающим и погруженным в фильм, и Сэм решает отложить разговор. Проходит к своей стороне кровати, на ходу натягивает чистую футболку, проводит ладонью по влажным волосам и тянется за книгой «Иерархия Ада», оставленной в сумке. Матрас тихо прогибается, когда он садится. Дин косится в его сторону, задерживает взгляд на пару секунд, потом снова возвращается к фильму. Сэм устраивается поудобнее, поджимает ногу, открывает книгу на заложенной странице. За столько лет жизни с отцом и Дином, а затем только с Дином под боком он умеет читать при любом шуме. Он остановился на истории о первом убийстве, а точнее, братоубийстве на земле. О Каине, создателе рыцарей Ада. Но глава не о нем, а о рыцарях. «И были Рыцари не едины по облику своему, но едины в воле, что вложена была в них Меткой. И не знали они имени страха, ибо сами были страхом, что ступает во плоти». «И стояли рядом с Каином те, кто избран был из сильнейших, и дал им Люцифер власть над кровью и болью, и каждый нёс в себе печать разрушения, и имя его становилось проклятием среди живых». «И была Аббадон, именуемая Разорительницей, и не знала она пощады ни к врагу, ни к союзнику своему. И шла она впереди войска, и падали города, как колосья под серпом». Сэм задумывает об разрубленным на части теле и голове, в которой лишь пуля удерживает мир от настолько разрушительной силы. Он до сих пор не понимает, как им порой везет справляться с такой силой. Впору решить, что фортуна на их стороне, но они доподлинно знают, что это не так. Сэм перелистывает дальше. Бумага шуршит сухо, текст продолжается. «И был Ардек, что носил лик человека благого и входил в дома как гость, и поднимался против хозяев своих, и кровь проливалась тихо, без крика». «И был Малхиор, страж у врат глубоких, и держал он цепи, коими скованы души, и не отпускал ни одну, кому велено страдать, и голос его был, как скрежет кости о камень». «И был Саркел, что смеялся в бою, и радость его была в муках иных, и ломал он плоть и дух и не оставлял после себя ни памяти, ни имени». Сэм проводит пальцем по строчке, чувствуя, как под кожей неприятно холодеет. «И не служили Рыцари ни демонам низшим, ни словам людским, но лишь воле той, что была вложена в них изначально». «И сказано было: не убить их сталью простой и не удержать их кругом начертанным, ибо кровь их древнее проклятий и имя их вписано в саму Тьму». Сэм совсем не удивляется, что обычная ловушка и оружие не сработают против рыцарей. Они уже убедились в этом с Аббадон, но все же, как их убить? Было бы неплохо прикончить ее с концами. «И придёт день, когда восстанут они вновь и вспомнят данное им право, и тогда не будет убежища ни в земле, ни в небе, ибо Рыцари не забывают долга своего». На экране очередной взрыв. Дин тихо хмыкает, сдвигается ближе к спинке кровати. Сэм переворачивает страницу. Пальцы автоматически запоминают место, глаза продолжают читать, но часть внимания всё равно остаётся рядом. Он слышит дыхание Дина, улавливает редкие движения, чувствует тепло его тела даже на расстоянии. Это успокаивает. Он проводит большим пальцем по краю страницы, задерживается на одном из абзацев. Что-то про ритуалы подчинения высших демонов. Подойдет ли это рыцарям? Не понятно, но все же интересно и может пригодиться. В подобных книгах редко что написано прямо, многое передается через намеки, метафоры, а было бы так хорошо получить простую инструкцию с четкими правилами. Сэм задумывается, на что похож текст скрижали, и испытывает сочувствие к Кевину. Судя по его состоянию, там все не лучше. Сэм отмечает эту страницу, чтобы вернуться к ней, если вдруг понадобится, и возвращается к чтению. Он читает дальше, но в тексте нет особо ничего нового. Те же описания разрушений, повторяющиеся имена, меняющиеся лишь деталями. Он скользит глазами по строкам, улавливая смысл фрагментами, больше по привычке, чем из интереса. В какой-то момент ловит себя на том, что уже несколько страниц подряд не запомнил ни одной конкретной мысли. Телевизор смолкает. Сэм, не поднимая взгляда, улавливает, как Дин переключает канал. Щелчок. Ещё один. Ещё. Матрас чуть пружинит — Дин меняет положение, устраивается по-другому, потом снова двигается. Пауза. Снова щелчки. Видимо, фильм закончился. Сэм переворачивает страницу. Дину явно скучно. Ещё пара секунд — и он либо начнёт комментировать всё подряд, либо полезет в холодильник, либо… — Там хоть что-то полезное есть? — раздаётся, как и ожидалось. Сэм выдыхает почти незаметно и закрывает книгу, оставляя закладку на нужном месте. — Пара вещей, — отвечает он спокойно. — Нашел ритуал для управления рыцарями Ада, кто знает, вдруг понадобится. Дин перестаёт щёлкать каналами. Пульт замирает в руке. — Интересно. — Он переворачивается на бок, теперь полностью лицом к Сэму, и подпирает голову рукой. — Рабочий? — Не уверен, — честно отвечает Сэм. — Надеюсь, нам никогда не придется проверять. Дин кривит губы. — Согласен. Небольшая пауза повисает между ними. Телевизор продолжает что-то бубнить на фоне, но внимания на него никто не обращает. Сэм проводит пальцем по обложке книги. Дин не отворачивается обратно к экрану, а пристально смотрит, словно ищет что-то, что не может никак найти. Может, ждет чего-то? Это сигнал? Сэму нужно сделать шаг? Но он не успевает ничего сказать, как Дин вдруг решается первым. Он откладывает пульт, тяжело вздыхает, словно собирается нырнуть под воду, и кладет свою руку на бедро брата. Сэм замирает. В голове тут же начинает копошиться сотня мыслей. Что ему делать? Как не спугнуть? Это то, что он думает? Дин между тем время не теряет и подтягивается ближе, а его рука плавно скользит по бедру выше, пока не останавливается у тазовых косточек. Сэм откладывает книгу и разворачивается к брату всем телом, и их лица так близко, еще совсем немного… — Ты же не против? — спрашивает Дин, не отводя взгляда с губ Сэма. Сэм судорожно качает головой, и морщинка между бровей Дина разглаживается, а в следующее мгновение его губы накрывают губы Сэма. Наконец-то! Поцелуй легкий, изучающий. Они касаются друг друга осторожно, но постепенно темп нарастает, как и возбуждение внутри. Сэму недостаточно того, что происходит, и он кладет одну руку на затылок брата, притягивая его ближе и приоткрывает рот, приглашая того вести, брать все, что тот захочет. И Дин отзывается. Его язык скользит по нижней губе, а затем проникает внутрь, отчего Сэм глухо, слабо стонет в рот брата. Его пальцы впиваются в короткие волосы Дина, прижимают, и их зубы стукаются, но это только добавляет огня. Дин отступает на полсекунды, чтобы перевести дыхание, его взгляд мечется по лицу Сэма, оценивая, и Сэм видит в нем ту же дикую растерянность, которая бушует в его собственной груди. Сэм не дает ему времени на размышления. Он наступает, его язык требует, проникает глубже, и Дин отвечает. Влажный, горячий танец, который становится борьбой, соревнованием, но не за победу, а за возможность дать и взять как можно больше. Рука Дина, застывшая на его бедре, начинает двигаться. Она скользит под футболку, и грубые пальцы касаются кожи Сэма над поясом. Шероховатость мозолей на подушечках пальцев заставляет Сэма вздрогнуть, а живот напрячься. Поцелуй теперь грязный, влажный, и это так горячо, что кажется, весь предыдущий опыт ничто по сравнению с этим. Сэм чувствует вкус Дина — сладкий, как десерт, съеденный утром, и кофе — и ему хочется больше. Рука Сэма опускается, находит твердую линию плеча Дина, проходит по ней, ощущает напряжение и силу мышц. Воздух заканчивается, и Сэм отрывается, чтобы перевести дух. Но его губы немедленно находят уголок челюсти Дина, затем его шею, выше к уху. Он вдыхает запах кожи брата, чистого мыла и понимает, что больше не может терпеть. Видимо, Дин разделяет его ощущения. Он бормочет что-то, слово или просто рычание, и его рука тянет футболку Сэма вверх, обнажая часть живота. Его ладонь ложится на грудь, большой палец проходится по соску, и Сэм чувствует касание как разряд тока. Это становится последней каплей. Надавив на сильное плечо, Сэм заставляет брата опереться на спинку кровати и оказывается между его разведенных ног, слегка нависая сверху. А затем, не давая времени никому из них передумать, опускает ладонь на ширинку Дина. Дин замирает под его пальцами — внезапная напряженность в мышцах, резкая пауза в поцелуе. Это похоже на щелчок предохранителя в тишине. Воздух между ними наэлектризован нерешительностью и желанием одновременно. — Все хорошо, — Сэм хрипит прямо в его губы, его пальцы уже на пряжке ремня Дина. Металл поддается с глухим щелчком, звук разрывает тишину комнаты. — Дай мне. Он не просит. Это звучит как молитва и приказ в одном выдохе. Его рука скользит внутрь, мимо ткани боксеров и обхватывает крепкий ствол. Остатки мозгов плавятся, и в голове бьется лишь одна мысль: «Это Дин. Это член Дина». Он так долго представлял, так долго хотел… И все так, как в его фантазиях. Размер Дина, обхват — идеальны. Жар, твердость, влажная кожа под его ладонью заставляют Сэма стонать, теряя остатки контроля. Дин глотает воздух, его тело выгибается навстречу прикосновению, но глаза широко открыты, в них бушует ураган из страха и желания. Рука Сэма двигается решительно, плавно, пока другой он обхватывает затылок Дина. Он меняет ритм, силу, наблюдая за каждым не сдержанным стоном, который вырывается из горла Дина. Его собственное возбуждение болезненно давит на швы джинсов, но все его внимание сосредоточено здесь — на том, как веки Дина смыкаются, как его пальцы впиваются в его бицепсы, как по шее расползается краска. Дин откидывает голову на его ладонь, обнажая линию горла. Сэм прижимается губами к нежной коже, чувствует, как пульс бешено колотится в такт движениям его руки. Он ускоряет темп, пальцы совсем влажные, а звуки — громкие, откровенные. Мир сузился до этой точки контакта, до пылающего в ладонях тела брата, до хриплого шепота его имени, который Дин выдыхает, словно заклинание: «Сэмми…. Сэм… Сэмми…» — Да, Дин, — бормочет он в ответ. — Еще, Дин, боже.. Горячий, мой… Дай мне… Прервавшись на секунду, он стягивает штаны и трусы Дина ниже. Теперь член полностью свободен, и Сэм возвращается к дрочке. Он смотрит, как багровая головка исчезает и появляется в кольце его пальцев, и чувствует, как течет сам. Теперь, когда ему можно видеть и делать все, он собирается запомнить каждую секунду. И он бы растянул удовольствие, но чувствует, как тело брата натягивается тетивой, как сдерживаемые стоны рвутся наружу все чаще и громче. Сэм поддерживает их, подхватывает, и Дина это словно подзадоривает. Сэм подозревал, что брат не тихий в постели, нужно лишь показать ему, что это идеально. — Сэм, я почти, Сэмми… — Кончай. — Сэм прижимается лбом к виску Дина, вдыхая запах пота и кожи. — Хочу видеть. Дин издает звук, похожий на рычание и стон одновременно. Его бедра судорожно дергаются, пальцы впиваются в плечи Сэма. Он изливается горячими полосами на живот, футболку и на руку Сэма, тело содрогается в удовольствии. Сэм жадно впитывает каждый звук, каждое движение, пока продолжает двигать рукой, продлевая оргазм брата и сдерживая желание стянуть с него штаны и взять прямо сейчас, пока тот такой податливый. Но он не хочет так, все будет лучше, нужно лишь подождать. Постепенно Дин начинает недовольно шипеть, и Сэм убирает руку, совершенно не желая этого. Тишина наступает густая, звонкая, разряженная. Сэм переводит взгляд от запрокинутого лица брата к своей испачканной ладони. Мысль, дремавшая годами, прорывается наружу без предупреждения. Он медленно подносит руку к лицу. Глаза Дина, мутные от наслаждения, фокусируются на движении. Его дыхание замирает. Сэм проводит языком по собственной ладони, от основания большого пальца к внутренней стороне запястья. Вкус соленый, горьковатый, абсолютно Дин. Это похоже на поцелуй, на падение, на глоток запретного. — Ты… черт возьми… — Голос Дина — скрипучий шепот. В его взгляде нет отвращения, только оглушенное, шокированное любопытство. Губы его приоткрыты. Сэм опускает руку, облизав пальцы напоследок. Он видит, как в глубине растерянных зеленых глаз вспыхивает огонь. Дин прикусывает нижнюю губу, его взгляд скользит по рту Сэма. — Нравится? — Сэм задает вопрос тихо, почти нежно, нависая над ним и опираясь на обе руки. Дин молчит секунду, затем кивает. Собственная потребность становится невыносимой. Сэм, не отпуская взгляд брата, стягивает джинсы, освобождает свой напряженный от возбуждения член и сжимает его в ладони. Дин не двигается, его глаза, широкие и остекленевшие, прикованы к движению руки Сэма. Он наблюдает, как пальцы Сэма сжимаются, как он начинает ритмично двигать рукой, как поглаживает себя по головке. Сэм работает быстро, почти безжалостно. Слишком долгое ожидание сделало его голодным. Его ладонь скользит по влажной коже, его предэякулят и слюна с остатками семени Дина служат смазкой, делая каждое движение гладким, громким. Он не сводит глаз с лица Дина, с того шока и желания, которые смешиваются в его взгляде. Дин словно парализован этим зрелищем. Его дыхание тяжелое, но он не протягивает руки, не делает ничего, только наблюдает. Его глаза опускаются вниз, следят за тем, как член Сэма напрягается, становится темно-багровым в его собственной руке. Сэм чувствует приближение оргазма, он ускоряется, его бедра напрягаются. — Дин… — хрипит он, и это последнее предупреждение. Дин лишь глубже вжимается в матрас, его живот и пах открыты, ожидающие. Сэм кончает с резким, сдавленным криком. Горячие струи бьют на живот Дина, покрывают уже влажную кожу новыми белыми полосами, некоторые попадают на его пах, на основание его полуопавшего члена, подстриженные светлые волосы. Дин выдыхает и запускает одну руку в волосы Сэма, притягивая его к себе для поцелуя. Сэм слегка опускается сверху, его член еще пульсирует, последние капли стекают на джинсы Дина. Он кладет руку на разгоряченную кожу Дина, смешивает их жидкости вместе, растирает их по его животу. Дин выдыхает в поцелуй, и его губы дрожат. Воздух в комнате густой от запаха их тел и спермы. Сэм заваливается на кровать рядом с Дином, их бедра соприкасаются, кожей к коже, еще горячей и влажной. Они все еще тяжело дышат, но морок в сознании рассеивается, и Сэма слегка накрывает тревога. Дин выглядит слишком ошеломленным, даже напуганным. Он все еще покрыт их выделениями и не сделал ни одной попытки прикрыться или стереть что-то. Неужели, Сэм перестарался? Отпугнул? Травмировал? В процессе казалось, что им обоим все нравится. Ему так уж точно, это была лучшая дрочка в жизни Сэма, даже лучше, чем секс, лучше, чем все, что у него было, да простят его все женщины в прошлом. Но вдруг это только его мнение. Он не успевает накрутить себя, как Дин первым нарушает тишину. — Охуеть. Сэм и сам бы не сказал лучше, так что он просто кивает. Его язык еще хранит соленый привкус Дина. Ему неловко — эта внезапная ясность после тумана желания, — но в глубине грудной клетки горит спокойное, жадное удовлетворение. Он сделал это. Они сделали это. Дин поворачивает голову, его зеленые глаза встречаются с глазами Сэма. В них нет страха, только глубокая ошеломленная серьезность. — Мы должны… нужно убрать это, — говорит Дин, его взгляд указывает на их испачканные тела. Сэму совсем не хочется ничего убирать, но Дин прав. — Да… сейчас. Но не может сдвинуться с места. Дин же садится, проводит ладонью по животу, морщится и тихо выдыхает сквозь зубы — больше от переизбытка ощущений, чем от отвращения. Это успокаивает. Он встает, поправляет брюки, слегка морщится, прячет член и, бросив на Сэма быстрый взгляд, кивает в сторону ванной.. — Ты не против, если… Сэм качает головой, и Дин исчезает за дверью, включает душ. Только сейчас Сэм замечает, что телевизор все еще включен, хоть и с приглушенным звуком. Он садится на край кровати, проводит ладонями по лицу, потом опускает их на колени. Внутри – странная смесь ликования и пустоты, будто после прыжка с огромной высоты. Он встает, поднимает с пола книгу по иерархии Ада, аккуратно кладет ее в сумку. Поправляет смятое покрывало, которое они даже умудрились не запачкать, подушки и делает еще один бесполезный круг по комнате. Дверь в ванную открывается, вырывается клуб пара. Дин выходит, закутанный в полотенце, волосы темные от влаги. — Твоя очередь. Сэм кивает, проскальзывает мимо. Ванная полна влажного тепла и запаха мотельного геля для душа. Сэм снимает одежду, которая не особо пострадала, лишь помялась, и ступает под слегка теплые струи. Он и не рассчитывал на горячую воду. Он моется быстро, смывая физические следы с некоторым сожалением. Вытирается тем же полотенцем, что и Дин, и эта мысль, заставляет его член слабо дрогнуть. Господи, ему никогда не будет достаточно. Он меняет белье и одевается в то, в чем был. Вернувшись в комнату, он видит, что Дин уже одет, сидит у ноутбука и что-то усердно печатает. — Я решил поискать нам дело, — бросает он, не отрываясь от экрана. — Хорошо, — отвечает Сэм, голос звучит чужим. Сэм стоит в центре комнаты, ощущая пространство между ними, как физическую материю. Он слышит клацанье клавиш, видит напряжение в плечах Дина. Нет, он просто не сможет смолчать. — Дин, мы должны обсудить это. Клавиши замолкают. Дин не поворачивается, его профиль застывает, мышцы шеи напрягаются. — Обсудить что именно? — Что произошло, — неловко продолжает Сэм и присаживается на край кровати. — Все ок? Я имею ввиду с нами? Дин медленно отворачивается от компьютера. Его глаза встречаются с глазами Сэма, в них тревога, стыд, но нет сожаления. — Я так и знал, что ты захочешь обсуждать и это. Сэм пожимает плечами и кривовато улыбается. Конечно, он хочет. Чем меньше недомолвок, тем лучше для них обоих. — Ну так начни сам, — говорит, Дин взмахнув рукой, словно уступает ему очередь. Мысли тут же улетучиваются, но Сэм собирается и говорит: — Я рад, что мы сделали это. Что ты начал. Я только за, если ты захочешь снова. И я готов идти дальше. — Дин смущенно качает головой, но Сэм продолжает: — Я просто хочу узнать… Как ты? Тебе… понравилось? Дин проводит рукой по подбородку, взгляд ускользает в сторону окна. — Блядь, Сэмми. — Он замирает, будто слова застревают в горле. Затем откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди. — Мне понравилось, ок? Просто я… в шоке. Не знаю, что сказать. Не знаю, что тут обсуждать. Радость затопляет Сэма целиком и полностью. Он знает, что улыбается до ушей, но ничего не может и не хочет с этим поделать. — Все… понравилось? — зачем-то уточняет он. Дин закатывает глаза и начинает стучать ногой по полу. — Ты что, намерен записать это в свой дневничок? — язвит Дин, но собирается и отвечает: — Да, мне все понравилось, грязный ты извращенец, я просто в ахуе, как ты все это время скрывался и строил из себя святошу. — Я никогда не делал из себя святошу, Дин, — возражает Сэм. — Ты просто не хотел замечать. И ты еще не все видел. Атмосфера после этих слов снова меняется. Дин приподнимает бровь и неосознанно переводит взгляд на пах Сэма, а потом резко разворачивается к компьютеру. — Заткнись и не мешай мне работать. Улыбка Сэма растягивается еще шире.