В тишине между сердцебиением

Глава 17: Новая переменная Зельеварение прошло в тумане. Энид механически перетирала ингредиенты, слышала голос профессора где-то издалека, но ее сознание было целиком поглощено тем, что происходило рядом. Уэнсдей сидела с идеально прямой спиной, ее внимание, казалось, полностью принадлежало кипящей реторте. Но Энид ловила на себе ее взгляд. Короткий, мгновенный, выверенный как удар скальпеля. Он не длился и секунды, но его было достаточно, чтобы кожа под свитером вспыхивала жаром. Она пыталась сосредоточиться, но ее пальцы дрожали, нарушая стерильную точность процесса. Когда она потянулась за склянкой с фосфоресцирующим грибным экстрактом, ее локоть задел колбу с только что приготовленным зельем ясности. Все произошло слишком быстро. Стекло звякнуло, жидкость, мутно-лиловая и густая, плеснула ей на руку. Острая, жгучая боль впилась в кожу. Энид вскрикнула, отшатываясь. Прежде чем кто-либо успел среагировать, включая самого профессора, Уэнсдей уже была на ногах. Ее движения были не быстрыми, а мгновенными, словно она предвидела это за секунду до того, как это случилось. Она схватила кувшин с дистиллированной водой и, оттолкнув руку Энид от стола, вылила содержимое на обожженную кожу, смывая едкий состав. Боль сменилась леденящим холодом. Энид смотрела на нее широко раскрытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова. — Глупость, Синклер, — произнесла Уэнсдей своим ровным, безразличным тоном, но ее пальцы, сжимающие запястье Энид, были тверды как сталь. — Несобранность в обращении с реактивами непростительна. Профессор, наконец, подошел, что-то бормоча о неосторожности. Уэнсдей проигнорировала его полностью. — Ей требуется нейтрализатор, — заявила она, не как просьбу, а как факт. — Состав на основе сока молочая и толченого жемчуга. Я приготовлю его сама. Лабораторные образцы недостаточно концентрированы. Не дожидаясь разрешения, она повела Энид за собой из аудитории, не отпуская ее руку. Ее пальцы все так же сжимали запястье, но теперь это не было захватом. Это была… опека. Властная, безэмоциональная, но неоспоримая. Она привела ее в свою потайную лабораторию в недрах библиотеки — место, куда Энид никогда не допускалась. Воздух здесь пахло пылью, сушеными травами и озоном. Уэнсдей усадила ее на табурет и, наконец, отпустила ее руку, чтобы приготовить нужное зелье. Энид сидела, сжимая зубы, глядя на покрасневшую, покрытую волдырями кожу. Боль пульсировала в такт сердцебиению. Уэнсдей вернулась с маленькой фаянсовой чашей, в которой дымилась густая, серебристая паста. —Держи, — скомандовала она. Энид протянула дрожащую руку. Но Уэнсдей не отдала чашу. Вместо этого она опустила пальцы в пасту и сама нанесла ее на ожог. Ее прикосновение было, как всегда, точным и холодным, но на этот раз… нежным. Она втирала пасту медленными, круговыми движениями, покрывая каждый миллиметр поврежденной кожи. Боль отступала почти мгновенно, сменяясь приятным, прохладным онемением. Энид не дышала, наблюдая за сосредоточенным лицом Уэнсдей, за тем, как ее темные ресницы отбрасывают тени на бледные щеки. Она делала это с той же безжалостной эффективностью, с какой всего час назад доказывала свое превосходство. — Зачем? — прошептала Энид, не в силах сдержаться. — Ты могла просто отдать мне. Уэнсдей не подняла глаз, продолжая свою работу. —Ты бы нанесла его неверно. Неравномерно. Оставила бы шрам, — она закончила и отложила чашу, ее пальцы все еще были в серебристой пасте. — Шрамы на твоей коже должны появляться только по моей воле. Не из-за твоей некомпетентности. Она вытерла пальцы о тряпицу, ее дело было сделано. —Не двигайся десять минут, пока не образуется защитная пленка. Она отвернулась и начала расставлять склянки на полках, словно ничего не произошло. Энид сидела на табурете, глядя на свою руку, покрытую блестящим, перламутровым слоем. И она поняла. Это не была забота. Это было поддержание целостности своей собственности. Но даже осознавая это, она чувствовала, как по ее щекам катятся тихие, предательские слезы. Потому что в этом кривом, извращенном мире Уэнсдей Аддамс это было самым близким к любви, что она когда-либо получала.