Война для мира

Джейс, обозначив план, в действительности дал задание только Хелен и Рэндому, ну и Бенедикту, чтобы ассистировал им. Вольф же оказался свободен идти в лазарет, сперва правда разобравшись со своими капитанскими делами. Бенедикт отправился пока на уроки, Хелен же собиралась пойти в оранжерею и уточнила у Рэндома: — Ты со мной? Что ты хочешь обсудить? Детали? Хелен чуть хмыкнула, иногда Рэндом словно забывал, что она раньше видела, как он колдует. — Да, конечно, — Рэндом не сомневался, что найдет чем помочь Хелен. — Я думаю, что это не детали, скорее это — самая суть, — Рэндом усмехнулся на сторону и снова нашел свою серьезность. Хелен пожала плечами. — Да? Суть ведь в подчинении, очевидно, что ритуал между нами не сработает, ты не сможешь создать мне… нужный антураж, так что до сути нам не добраться. Джейс, видимо, хочет, чтобы ты просто попробовал это как заклятие, а я ответила, и посмотреть — что получится. Почувствую ли я пустоту, например. Пегасам ты нравишься, но что если… внутри это чуть иначе? А еще, ты же… делаешь это по-другому, значит… Хелен замолчала, размышляя. — Получается, что ты действительно любого можешь сделать поддержкой. Это ведь не всегда принуждение, просто Вольф, например, не может делиться вообще, его магия как бы… отталкивается от другого, но тебя он бы смог усилить. Надо потом предложить, — Хелен махнула рукой и пошла дальше по коридору. Ей не очень нравился план Джейса, что-то в нем нервировало и смущало, но не слишком, в конце концов, они могли остановиться в любой момент: между ней и Рэндомом это был просто необычный вариант спарринга. Рэндом шел чуть-чуть позади Хелен, но шаг в шаг. Это у него получалось легко и не специально. Теперь он чуть ускорился, чтобы оказаться совсем рядом. Ребро его ладони коснулось ее. Рэндом сделал глубокий вдох: им бы стоило остановиться, поговорить нормально, но Рэндом не хотел превращать их… тренировку? во что-то выдающееся. Просто задание. — Если бы суть была в подчинении, а я из него брал силу, может и не ушел бы от Вершителей. Но все немного иначе. Рэндом не знал, почему ему так трудно говорить с Хелен об этом. Она была очень умна и проницательна, но в этой точке они еще не бывали. И Хелен должна была понять… — Я могу делать это так, как Вершители. Это быстрая сила, мощная волна, которая бьет в голову и растекается по телу, делает тебя почти всемогущим. Но… ненадолго. Очень ненадолго. И потому это — глупость. Как укол адреналина в сердце, как таблетка стимуляторов, как никотиновый удар. Рэндом стремительно забывал, что Хелен всю жизнь проведшая среди магов, может быть, понятия не имеет о чем он. Рэндом знал даже, как действует героин, попадая в кровь. И не из книжек и фильмов, из своего опыта. — Кстати, я не говорил, но моя сила, например, растет под кайфом, если приход нравится, так словно я могу черпать ее… из самого себя, из этого своего подъема и восторга. Рэндом все ходил вокруг да около, словно все эти темы были легче. Словно признаться Хелен в том, что какое-то время он был наркоманом было много проще того, другого… Рэндом смотрел теперь только вперед, не искал взгляда Хелен, словно знал: в нем не будет осуждения. Словно не было ничего естественнее, чем идти рядом с ней, чем говорить с ней. Хелен кивнула: — Я понимаю про стимуляторы. Все эти описания Джейса — они же о зависимости. Чем больше пустоты, тем нужнее сила, и уже не ради усиления магии, а просто для жизни. А что касается кайфа… вообще-то, Рэндом, зелья, мгновенно увеличивающие силу, существовали всегда. Они просто не приводят к пустоте… Хелен замолчала, а потом все же остановилась и посмотрела Рэндому в глаза: — Ты сейчас пытаешься сказать мне о чем? Никто и не думает, что тебе нравится подчинять. Но ты умеешь это, и мы должны поэкспериментировать, а потом с твоим способом, и сравнить. Джейс же понятно объяснил. От одного раза ни я не разрушусь, ни ты не опустеешь. В принципе, можно попробовать сделать так с одним из пленников, спровоцировать его на атаку на меня, но это менее контролируемо. Плюс, будет неясно, что повлияло: сама магия или то, что это были разные люди? Ты… боишься, что я не справлюсь? — Нет, — Рэндом не сомневался в Хелен. Он боялся себя. Немного, но… — Практиковать на тебе высасывание силы через подчинение я не буду. И не потому, что ты не справишься, а потому что я… не смогу сделать такого с тобой. Я не хочу, а значит не смогу — тут важно желать чужой силы и… Унижения. Я способен на это, бесспорно, но только если тот, кто передо мной, мне не нравится. Для этого точно подойдет кто-то из пленников. Потом я смогу атаковать тебя именно этой энергией, на ее пике так сказать и посмотрим, что будет. Можно подготовить тебя заранее, мы можем даже заблаговременно договориться, какое атакующее заклятие практикуем. Эта часть простая. Кроме того, что так мы уже делали, — Рэндом усмехнулся углом рта, внезапно представляя себе, как касается Хелен. Не так как обычно, а, например, ее шеи языком, или ее плеча пальцами, сдвигая в сторону лямку платья. Рэндом прикрыл глаза. — Я сам беру силу иначе. Рэндом вздохнул и попытался объяснить: — Есть простой способ — вызвать восхищение. Неприкрытое и яркое, с дымкой влюбленности. Но ты… Хелен, ты не сумеешь так мной восхищаться, — Рэндом тихонько рассмеялся, и смех этот чуть горчил. — То есть у нас остается не очень большой выбор. И на это лучше бы никому не смотреть. Потому что мне придется… оказаться еще ближе, нравиться тебе, касаться тебя, и… не просто держать за руку. Может быть, даже… целовать. И можно не доходить до самого конца, но… Это как во время их ритуалов. Я возьму силу из твоего… желания. Не вымученную, не выжатую страхом и болью — из настоящего желания и обоюдного удовольствия. Знаешь… Типа как в фильмах про вампиров, только никто не умирает и не превращается в ночную тварь. Даже наоборот. Рэндом понятия не имел о допустимости того, что говорил. Не знал, какой есть у Хелен опыт и не оскорбляет ли он ее — не этого он хотел. От того обхватил Хелен за плечи и заглянул в глаза. Зная: если она скажет «нет», то он сам поговорит об этом с Джейсом. Но с Рэндомом произошло то странное, что иногда случалось, когда он бывал с Хелен так близко и… наедине: он ухнул в ее глаза с разбегу, когда дыхание странно прервалось. Рэндом считал, что так выглядит его крайняя степень доверия, откровенность, а еще то, что Хелен ужасно важна ему. Важнее всех других. Хелен смотрела на Рэндома, не отрываясь, и не потому что думала или была возмущена, а просто: он хотел этого, и она смотрела. А потом улыбнулась. — Ну, я примерно это и имела в виду под «не справишься». С чего ты, например, взял, что я не буду тобой восхищаться? Можно хотя бы попробовать, а потом уже переходить к желанию. Но я, кажется, поняла и без практики, что мы найдем. Только Джейс все равно заставит нас проверить, хотя, конечно, согласится на то, чтобы наблюдателя не было. А с вершительским способом сделаем, как ты сказал — просто атакуешь меня после, мне неважно какое будет заклятие, я в любом случае отвечу тебе только лианами, они чувствуют эту силу. Так что я просто тебя зафиксирую. Рэндом выдохнул, ловя ладонь Хелен в свою, усмехнулся углом рта и неожиданно даже для себя поцеловал ее пальцы. В его голове звенело ее: «Я просто тебя зафиксирую» и… вообще-то это звучало чертовски двусмысленно. Рэндом знал: Хелен не намекает — зато в нем проснулся азарт. Как и в ней. Теперь их спарринг был понятной и приятной частью, а вот остальное оставалось не так-то просто… — Хэл, ты же знаешь меня, с чего тебе мной восхищаться? Для этого нужны какие-то особенные условия. В смысле, я должен сыграть в уличном спектакле, продемонстрировать тебе что-то неслыханное, спасти тебя от дракона или толпы злодеев. И тогда твои восхищенно-благодарные объятия или просто взгляд, мой тебе в ответ… Но… У нас нет на примете дракона-похитителя, злодеев мы посадили в тюрьму, инсценировка тебя не впечатлит, а реальной опасности я тебя подвергать не стану. Так что… тут нечего пробовать. Безнадега полная. Но… если тебе не страшно, и остальное тебе не огорчит, то… «Я все же тебя поцелую,» — мысль едва не сорвалась с языка. Рэндом понимал, что и без того звучит ужасно странно, и легонько рассмеялся. Ему нравилась Хелен — захотеть ее вовсе не составило бы труда, просто… Просто она заслуживала большего, в этом Рэндом был уверен. Но не представлял, как сказать ей: «Ты слишком хороша для таких экспериментов». Хелен засмеялась тоже. — Можно начать и с чего попроще. Я думала, что ты просто можешь вызвать это чувство, как вид ментальной магии, но если я должна просто почувствовать… Хелен не перестала улыбаться, хотя ей стало немного грустно. Оттого, что Рэндом не понимал, а ей не очень хотелось, конечно, просто… признаваться ему. Держать дистанцию всяко было проще. — Тогда пойдем на поле, попробуем сейчас. С меня восхищение и лианы, с тебя остальное. Хелен теперь поймала Рэндома за запястье и потянула вперед, что поле, что оранжерея были в одной стороне. Поле показалось Рэндому странным выбором, но возражать Хелен он не стал. Лишь поразился ее смелости и… ее доверию? Хелен и его невольно учила доверять, и у нее отлично получалось. Правда эффект распространялся, прежде всего, на нее саму. В поле было красиво, Хелен любила гулять по нему, и Рэндом следом за ней полюбил тоже. Он вспомнил, как недавно, и пары дней не прошло, он полусидел в густой траве, опершись на локти, посасывая травинку, а Хелен лежала на его тренче, положив голову ему на живот. Теперь он взял Хелен за руку сам и повел за собой. Шаг, другой, третий. Рэндом не сомневался, он знал, что делать и как. Он мог очаровать, мог колдовать, усиливая чувства, если уже нравился, мог усилить и желание тоже. Но с Хелен ему странно хотелось делать все по… человечески? Рэндом долго жил среди людей. Это не было классно, но все же он точно знал, как это — быть человеком и колдовать невзначай, сам не понимая, что творишь колдовство. В какой-то момент ноги утонули в траве, такой послушной Хелен. Она шумела и шуршала, обнимала за шиколотки и не стремилась отпустить. Рэндом взглянул на Хелен: — Твоя юбка нас замедлит, — пояснил он, уже поднимая Хелен на руки. Она фыркнула, но не возразила, хотя очевидно было, что травы не могут помешать ей идти, обняла Рэндома за шею, пока он нес ее к их месту, вдыхая лесной запах ее волос, утыкаясь в них носом, пока время вокруг текло так странно. «Бесценная моя,» — подумал Рэндом вдруг. Впервые в жизни он так сильно боялся кого-то обидеть. Рэндом знал очень много вариантов, чтобы начать, и пока, поставив Хелен на ноги, отвел прядь ее волос от лица, заправил рыжий тугой локон ей за ухо, открывая себе вид на ее шею. Он не отнял ладони, наоборот, скользнул от уха по шее, касаясь затылка Хелен ладонью, погладил основание шеи, запутываясь в волосах пальцами. Он и не думал, что это будет так хорошо. Рэндом старался помнить о задании, но дыхание его участилось, а грудь Хелен вздымалась ему в такт, и самое время было творить магию. Свободной рукой Рэндом притянул Хелен к себе за талию, мягко, нежно, без всякой настойчивости и даже не слишком близко. Воздух вокруг загустел, а свет чуть погас. Рэндом не колдовал осознанно, но его магия не спала: создавала для него и Хелен из дня романтический вечер, такой, что стоило поднять голову, как из своей личной темноты они могли бы рассмотреть звезды. Рэндом подумал о том, что Хелен, кажется, была права… Первый раз в жизни он чертовски не справлялся. «Это же просто… Хелен,» — попытался подумать он, но грудь разорвало от вдоха. Рэндом не закрывал глаз, смотрел в Хелен, и ему… так это нравилось. Уже так давно это нравилось ему настолько, что стало каждодневной необходимостью. Хелен ждала другого, поле она выбрала лишь для возможности колдовать без разрушений, а для остального ей нужно было всего лишь сосредоточиться, но Рэндом… Здесь было время уточнить, что он делает, но Хелен ведь знала — что. Она чувствовала след магии, но та едва ощущалась, гораздо больше Хелен просто чувствовала. Она прикрыла глаза, давая своим мыслям о Рэндоме занять место. Новым, что пришли за последние два месяца и даже старым, противоречивым, когда-то вызывающим лишь гнев. Хелен видела его внутренним взором, почему-то в закатном свете, оборачивающегося с улыбкой… Было время сказать: «Пора!» — Рэндом должен был начать забирать силу сейчас. Хелен уже почувствовала, как вся ее магия тянется к нему. Совершенно добровольно, действительно. Рэндом погладил Хелен по спине, чувствуя ее позвонки под пальцами. Его темнота — теплая, мягкая — сейчас закрывала их от мира куполом, и так странно — шла искрами. Рэндом не улыбался, лицо его сделалось серьезным и вдохновенным, словно он сбежал из какого-нибудь романа, но он все еще помнил о задании. Хотя ему это совсем не нравилось, но Хелен упрямо не останавливала его, и он не отступил тоже, вторя ее упрямству. Он сместился взглядом от ее глаз к губам, потому что… то был самый простой и эффективный способ. Но стоило увидеть губы Хелен перед собой, как Рэндом пропал. Они казались совершенными во всем, и… не было в том никакой магии. Рэндом хотел целовать. По-настоящему, до трепета в груди. И, вроде бы, это ничего не стоило, но теперь Рэндом понял, какой же он самоуверенный болван. Как нельзя было соглашаться… Потому что… Он теперь не сомневался, если сейчас он поцелует Хелен — дороги назад уже не будет. Для него не будет. Он сам себя провел: она ведь и правда стала его драгоценной. А значит, никаких показательных выступлений тут быть не могло. Рэндом почти перестал дышать, вот теперь забывая о задании — больше оно не имело значения. Ничто кроме Хелен в его руках больше не имело значения. Рэндом так глупо, словно ему тринадцать, испугался ее потерять. Если она не поймет, не простит, не… Полюбит? Сердце стучало, стремясь встретиться с сердцем Хелен — было почти больно, но совершенно чарующе. Рэндом чувствовал Хелен, как и всех до, но не верил себе, только гладил ее так нежно, так трепетно, обводя застежки платья на спине, но не расстегивая. Совершенно невинно, но так наполнено, что не осталось никакой уже возможности обманываться. «Что ж я окаянный наделал-то?!» — только и подумал Рэндом, любуясь лицом Хелен, когда глаза ее были закрыты, и она не видела, не подозревала, что… Рэндом знал: дальше — нельзя, но чуть наклонился — все же поцеловал. Не смог не. Мягко, нежно, касаясь только губами, не позволяя себе большего. Чувствуя их жар, их вкус, ожидая чего угодно, даже пощечины. Но если и так — стоило того. Все в нем билось так, словно он одно сплошное сердца. Многое с ним бывало, но так — никогда. Рэндом, конечно и не мыслил ничего забирать… Он просто хотел быть с Хелен. Хелен не мешала Рэндому, не двигалась, магии стало больше, но в ней не было ничего… пугающего, она вилась вокруг, и Хелен как-то удивительно ясно сознала, где кончается Рэндом, и то, что между ними, и сама магия, вот только… Это случилось! Хелен поняла, как ее сила выходит из нее, как тянется к чужой магии, точно так, как Хелен сама хотела потянуться к Рэндому, — Сейчас, — прошептала она ему в губы. — Прости. Колдовать теперь оказалось еще легче, чем всегда, даже легче, чем когда Джейс поддерживал Хелен своей магией. Лианы соткались из той самой силы, что вышла навстречу Рэндому, они опутали даже не его, но все вокруг них, создавая особенный зеленый шатер, наполняясь энергией, и вот теперь… Пустоты не было, Хелен чувствовала чужую магию: она не перетекала, они словно вступили в схватку, но не страшную, а… может, то была и не схватка вовсе? Хелен почти забылась, но вдруг земля под ними дрогнула, замерла, снова задрожала, чуть завибрировала, и Хелен быстро толкнула Рэндома в грудь, сама падая на него. Они покатились по траве, Хелен бросила колдовать, только обнимала Рэндома в ужасе от того, что они могли наделать. Но и страха и сомнений оказалось слишком мало, чтобы перестать обнимать. И когда они остановились… Через все то время, что потребовалось им потом, чтобы просто сесть в траве рядом, они увидели на месте своей не-схватки, поразительное дерево с серебристо-розовой листвой: огромное и живое — оно казалось много подвижнее своих собратьев. Хелен прижала ладонь ко рту: — Это симбиоз, — прошептала она. — Лианы впитали твою магию и преобразовали ее на свой лад, они же прежде всего должны были сделать это. Рэндом почувствовал себя дурным и немного отсталым сотрудником Хелен: его мало волновала флора, фауна и результаты эксперимента. Хотя дерево было фантастическим и очень впечатляло. Но Рэндом помнил губы Хелен, и теперь перетекал взглядом от них к глазам. Он помнил то, что… она и впустила его, и ответила на поцелуй, прежде чем… И теперь он, не отпуская Хелен, перекатился, оказываясь подле нее на коленях, поймал ее руки, поднося к лицу. — Ты… удивительная. И это я тобой восхищаюсь. Неустанно. Даже тогда, когда вместо того, чтобы думать обо мне, ты была гениальной волшебницей. Пожалуй, я… не слишком-то удался на твоем фоне? Но… Я ведь тебе… нравлюсь? Именно этот глупый и несвоевременный, человеческий вопрос беспокоил Рэндома прежде других. Он гладил руки Хелен и только чувствовал, чувствовал, чувствовал. А его тьма рассеивалась, переходя от сумерек к стоящему вокруг солнечному дню. Рэндом хотел улыбнуться, но сначала должен был убедиться, что… Его и правда восхищала Хелен, ее выдержка, ее увлеченность делом. Но он ужасно хотел, чтобы суть того, что только что случилось между ними была не в этом. Рэндом вовсе не собирался делать вид, что ничего, кроме уникальной магии не случилось. Для него все было не так. Его мир уже стоял на голове, но в центре его, куда ни глянь — сияла Хелен. Она засмеялась, ловя лицо Рэндома в ладони: — Я не была. Это твоя магия, просто… мои чувства выглядят так: все растет и цветет, распускается, это же моя суть. Ты не забрал эту силу, и я не забрала, просто так… получилось. Ты не представляешь сколько обычно нужно времени, чтобы вырастить дерево до размера даже пятилетнего, а это… Нечто. Такого дерева больше не существует, ему как будто уже все пятьдесят! Но ты нравишься мне гораздо больше этого результата. Просто у нас получилось! Хелен подалась теперь вперед, сама прижимаясь к губам Рэндома. Рэндом дал себе право немного почувствовать, как Хелен целует его первая, просто приоткрывая рот, а потом перехватил инициативу, позволяя себе притягивать ее к себе за шею — было восхитительно: губы Хелен, ее дыхание, ее прохладные пальцы на щеках — пока воздух вокруг пах травами, а солнце сияло в зените. Рэндом, усадив Хелен к себе на колени, теперь дышал в ее ухо, а потом сказал: — Твои лианы были ужасно ко мне добры. Если честно, когда ты сказала «сейчас», а я понял, что не могу противиться, подумал, что меня ждет связывание. Хотя такие элементы БДСМ весьма увлекательны, — вот теперь Рэндом улыбнулся, уверенно, нагло и неприкрыто — счастливо. — Возможно с тобой — мне бы даже это понравилось, — и в его черных глазах, слитых со зрачком по цвету, горели ночные огни, словно светляки роились. — Я люблю тебя, Хелен, — заключил Рэндом просто. Он не ждал, что она обязательно ответит тем же, только уже знал, что нравится ей, и хотел нравится дальше. Желательно все больше — с каждым днем. — Твоя магия — это чудо. Хотя я не уверен, что можно повторить именно это, но то, что в бою, твои поцелуи способны будут умножить мою силу втрое — точно. Никто из них не победил и не проиграл, или оба они победили и проиграли — то был вопрос точки зрения, и Рэндом выбрал второй вариант. Он вовсе не чувствовал ни усталости, ни потери. Наоборот: сила искрилась в нем и готовилась вылиться через край. — Сегодняшний праздничный ужин… Пойдешь со мной? Это был странный вопрос: они и так везде ходили вместе, но сейчас то было о другом. Хелен рассмеялась. — Это же не бал, а просто ужин. Дагон всего-навсего придумал повод, чтобы приготовили всякое вкусное, а главное его любимый пирог. В нем до черта редких ягод, и без праздничного ужина его не получишь, хотя на вкус он… обычный, даже странный. Но пойду, конечно. Рэндом, ты… не понимаешь, ведь верно? Пойдем я тебе покажу. Хелен легко встала, увлекая Рэндома к дереву. Оно и правда двигалось, шевелилось, шуршало, шумело и говорило — Хелен чувствовала, как его корни бегут под землей, оплетая поле. — Смотри, — Хелен указала на ствол, где на рисунке коры угадывались знаки. — Только что ты кое-что мне пообещал, а я что-то обещала тебе, и дерево хранит эти знаки. Все растения живые, но это еще чуть живее их, у него… Хелен прижала руку к коре, чувствуя как соки текут под ладонью, чувствуя шепот листвы и корней. — У него есть сознание, и оно наше. Не знаю, что оно может делать, и будут ли его плоды полезны или съедобны, но оно… Попробуй, — Хелен прижала руку Рэндома к коре. — Оно повторяет наши слова друг другу. Снова и снова. Рэндом был ужасно далек от магии друидов, хотя неплохо разбирался в зельях, но Хелен он не возразил. Тем более что ему так нравилось чувствовать ее руку на своей. Еще сомневаясь, он закрыл глаза и… почувствовал движение, вибрацию? Больше — как где-то внутри дерева бьется… сердце? Или несколько? Так, как в самом Рэндоме недавно. Так… как теперь он был уверен — в Хелен тоже. Он даже расслышал шепот и замер, вслушиваясь, шалея от смысла. — Наше, — повторил он, дальше позволяя себе странное — говорить с Хелен внутри. Он звал ее на свидание после ужина. На их первое настоящее свидание. Такое, каких у Рэндома не бывало. Он не встречался, все его многочисленные отношения были гораздо быстрее и проще, без особенного смысла, лишь для обоюдного удовольствия. Сейчас все оказалось не так: Хелен открывала Рэндому целый мир. И он был прекрасен. Дерево действительно повторило вопрос Рэндома, и он широко улыбнулся. Он не знал, что еще сумеет их с Хелен чудо, но находил в нем свой смысл. Теперь он мог говорить с Хелен всегда, даже если бы они поругались. Даже если она не захотела бы слушать его. — Да, — ответила Хелен вслух, а дерево повторило за ней.