Война для мира

Разговор с Альбедо пришлось отложить, зато Джейс теперь был с Джулианом. Он даже взял Джулиана на своего пегаса, от чего поездка принесла Джулиану и сил, и успокоения. Он хотел помочь. И надеялся, что его магия не выкинет ничего жуткого. Они прибыли на место быстро и тут же рассыпались вокруг, прощупывая дом на наличие скрытой опасности. Но особняк оказался удивительным: никто в него не забрался и ничего не украл — он… просто стоял почти посреди поселка, бросаясь всем в глаза, ветшающий и… пустой. Вольф почувствовал это сразу. Нет, в особняке было полно вещей, громоздких и богатых, и финтифлюшек, и даже люстра в зале, наверное, том самом, о котором говорил Дагон, но… Особняк был заброшен и даже жалок в этом своем напускном великолепии и неуместном пафосе. Чутье их не обмануло: особняк и правда пустовал. Они обошли, казалось, весь дом, вот только… Джулиан так и не вспомнил. Эти комнаты казались ему смутно знакомыми, но ни одна из них не вызывала ярких ассоциаций. — Это не тот дом, — выдохнул Джулиан уверенно, когда комнат больше не осталось. Ни чердак, ни даже подвал не пошатнули его, не дали пищи для хоть сколько-то значимых воспоминаний. — Это не то место, которое я помню, — повторил он уверенно и упрямо. — Что же… это тоже результат, — Кивнул Вольф, — теперь мы знаем, что здесь никого. И даже… Я считаю, что Блэйз не наведывался сюда. Предлагаю… Пока Джейс будет изучать здешние бумаги… В доме нашлась в общем-то целая библиотека. И по оценке Вольфа книги в ней были в основном простые — человеческие. Классическая литература и не очень классическая тоже. Видно, на досуге между своими ритуалами Гетла любила почитать Толстого или скоротать время за детективом. — Мы… с Джулианом, — продолжил Вольф, уже не так удивляясь построению фразы. Джейс очевидно выбирал Джулиана, а значит… стоило смириться, что «Мы с Джулианом» теперь войдет в обиход. Впрочем, Джулиан никак Вольфа не бесил, разве что своим присутствием — в остальном он был молчалив и вдумчив. — Обойдем соседей и поспрашиваем. У них не должно вызвать вопросов, что Джулиан ищет памятные места своей бабули. У него такой возраст, когда только тем обычно и занимаются. Вольф знал это по себе — его больше всего интересовала его родословная именно в пятнадцать-шестнадцать лет, позже… Это прошло само. Кровь была не водица, но все же родители были не те, кто воспроизвел на свет, а те, кто вырастил и был рядом. Для Вольфа это была, прежде всего, леди Мириам. Джейс только кивнул, одобряя идею, хотя уже предчувствовал: в бумагах тоже не будет ничего интересного. Даже милых фотографий Джулиана в детстве. Вольф решил, что соседей не стоит пугать количеством, и попросил часть отряда рассеяться в округе, чтобы идти в люди вдвоем с Джулианом. — Будем придерживаться простой легенды: ты интересуешься своей семьей, их историей или… да что угодно, что ты сумеешь придумать. А я твой хороший друг, что сопровождает тебя в изысканиях, — Вольф хмыкнул, — и пусть это будет самая трудная часть в переговорах. — Не трудная, — отозвался Джулиан, — хоть мой двоюродный дядюшка, хоть мой парень. Это не важно, главное ведь результат. Вольф приподнял брови: — Ты с Джейса пример берешь, что ли? Какая целеустремленность. Но… Я надеюсь, что с людьми ты будешь немного более… дружелюбным. — Не считай меня идиотом, — процедил Джулиан. Сейчас, когда они остались вдвоем с Вольфом он странно ощутил, как внутри все волнуется — словно море. «Спокойно, — попросил его Джулиан, — он не делает ничего плохого.» Джулиан поразил Вольфа в первом же доме, где им открыла юная беременная девушка, а за ее плечом появился парень, наверное, муж. — Здравствуйте, — Вольф дружелюбно улыбнулся и выдохнул теплое. Не слова, а просто. Это всегда располагало, а девушка стояла на ветру. И тут Джулиана понесло — иначе Вольф бы не сумел это назвать. Нет, он не казался таким, каким был бы в этой ситуации Аль, ужасно милым и таким… трогательно открытым, что даже человек с ледяным сердцем обливался бы слезами, отказывая. Джулиан был другим. Ужасно серьезным, очень грустным, почти до отчаяния и… совершенно дивно воспитанным. Вольф постарался скрыть шок от того, что начал Джулиан с… извинений за беспокойство. Потом рассказал немного о себе и о том, как жил здесь с матерью малышом. Представил Вольфа, как своего товарища, и ни один мускул не дрогнул на его лице. Потом ввернул о том, что «вам не холодно, может быть захватите шаль?» Голос Джулиана звучал мягко, почти… чарующе, словно легкий прибой. И Вольф чуть отступил, решая, что лучшим в этой ситуации будет — не мешать, лишь оттеняя рассказ. Джулиан казался девушке не меньше чем рыцарем печального образа. Признаться, он и Вольфу уже почти им казался. Джулиан изменил легенду, как ни странно рассказав им часть правды. — Мне было всего три года, когда исчезла бабушка, а еще через три исчезла и мама. Так странно она… была такой молодой, полной сил, такой… — Джулиан замялся, а девушка коснулась его плеча: — Ну что ты, я все понимаю! — ответила она ласково, все больше проникаясь. — Я понимаю, это глупости… И много уже времени прошло, но… ее тело так и не нашли, и может быть… Я бы так хотел найти ее. В глазах юной беременной проступили слезы, она смахнула их уголком шали, а муж ее обнял, тоже все больше расположенный к ним. — Мы бы очень хотели помочь, — заговорила Агна — так звали девушку. — Вот только мы, к сожалению, совсем не помним твоих родных. — Много разных слухов тогда ходило. Мы же были детьми, и все это была в основном сказочная чепуха, парень, — включился муж девушки, — но кое-чем мы можем подсобить. Идите по улице, потом во второй поворот направо, третий дом от угла. Там живет мать и бабушка Агны, а через дом и моя родня. Вот они наверняка помнят твою маму и даже бабушку. — А с другой стороны, напротив моего, точнее маминого дома живет тетка Бронна, она… все про всех знает. — Да что ты, Агна! Не слушайте ее, если только вам не нужны городские легенды. Язык у Бронны без костей. Она была повитухой, от того верит, что все и про всех знает, но… сбрехнет чего, еще расстроит тебя. А вот моя бабуля не многословна — зато человек дела. Сходите к нашим. — Они и рады будут! — добавила Агна. На том они и распрощались. Джулиан сиял глазами, бледнел, и будущие родители пожелали им удачи. Когда они отошли от дома, Вольф поглядел на Джулиана: — Да ты опасный. Что это было? — Всего лишь то, что говорил бы… кто-то нормальный? Кто-то кто правда хотел бы разыскать родителей? Я не он, но… как оказалось, все же могу себе это представить. — Я… сожалею, — вдруг откликнулся Вольф, — сожалею, что это не так. Джулиан посмотрел на Вольфа в упор: — Не стоит. Иначе было бы и правда грустно. Но мне не грустно, только… в груди холодит чуть-чуть. Вот и все. Тем более… пусть тела не нашли, но Блэйз знает, что они умерли. О… матери он даже горевал на свой манер, но… У меня к ней были другие чувства. Мы пойдем к их родне или сразу к Бронне? — Старая повитуха с сундуком городских легенд — думаю, с нее начнем, а там посмотрим… Так ли бабуля выжила из ума или лишь неверно трактует правду? Джулиан кивнул. На подходе к дому Бронны Вольф успел прокрутить разговор в голове и вот теперь заметил нестыковку: — Они знали больше, чем сказали. Разум помешал им делиться. Им ведь лет двадцать, ну двадцать два — не больше. Десять лет назад им было десять, они не могут не помнить, но сочли свои знания «сказками». И неясно, как тут настаивать, так что… Но еще страньше другое. Им было десять, а тебе шесть. Вы жили в одном не очень большом поселке, но они вели себя так, словно… совсем не помнят тебя? И ни слова не сказали о Блэйзе. — Это не странно, — возразил Джулиан, — не уверен, что когда либо выходил дальше сада, как не уверен, что Блэйз общался с ними, он ведь был… старше и довольно значительно. — Ты что, не гулял? Не бесился с ребятами? Да… быть не может? И не хотел?! — Я не помню, — Джулиан пожал плечами. — Не помню ничего такого… словно за садом лежала невидимая граница. А беситься… Беситься мне было нельзя, Вольф. Это уж точно. — Какой… кошмар, — Вольф шумно выдохнул. — Он многое объясняет, но… Вольф много бесился в детстве и не мог представить себе свои шесть лет вне этого. — Херовое у тебя было детство. Какая… тоска? — Наверное… — Джулиан на миг закусил губу. — Я возьму объяснения на себя, но дальше… Помоги, сделай так, чтобы старуха заговорила о сказках… — Сделаю, — пообещал Вольф, как никогда чувствуя, что сейчас он и рыцарь печального образа — напарники. Бабка Бронна выглядела старой, как и положено в ее возрасте, но ужасно бодрой, как часто бывает у магов, но не у людей… Ей было лет девяносто, но она им обрадовалась и позвала в дом. Вольф чуть сжал плечо Джулиана, намекая, что отказываться не надо, а сам уже соглашался и улыбался, смахивая с лица непослушную прядь. В доме под потолком сушились травки, Вольф в них не смыслил, но любил. Эти пахли теплом и врачеванием. — Какие у вас интересные обереги, бабушка, — выдал Вольф. — Еще бы… А ты ничего, не думаешь, что старушка тронулась умом, хвалю. Вот этот пучочек от хворей и недугов, вот этот роженице на вспоможение, вот этот от головной боли, а чаек от ломоты в спине, но вам я его не предложу. Вам налью для бодрости… али лучше для расслабления? Джулиан исподволь глазел по сторонам, что Бронна подметила: — Не молчи, серьезный, и не смущайся, смотри. Редко встретишь такую молодежь, чтобы мои увлечения интересными казались. — Очень интересными, — оповестил Вольф. — Мне кажется, что… моя бабушка тоже таким увлекалась, — ответил Джулиан тихо. — Она жила тут. И я тут жил. — А я знаю, — не моргнув глазом ответила бабка. — Память у меня, молодцы, отличная, и глаз наметанный. Принимать тебя мне не довелось, но… Малец ты был запоминающийся, как из-за околицы глянешь, так сразу в глазах твоих хоть утопнуть. Молчаливый только, словно я тебя вижу, а ты сквозь смотришь. Теперь, как погляжу, не так? — Вы… меня помните? — Джулиан не смог скрыть удивления. — Конечно. И мать твою, а уж бабку тем более. Видные были девки, только… — Бронна замолчала. — А Джулиан мало чего о своем детстве помнит, бабуль, — легкомысленно бросил Вольф, — Нам про вас рассказали Агна с мужем. — Неужто эти серьезные люди, дети прогресса, и посоветовали ко мне зайти? — Бронна приподняла кустистые седые уже брови. — Почти, — Вольф улыбнулся, — а от чая мы не откажемся, давайте для бодрости, не время нам расслабляться. Мы… ищем его мать, — Вольф кивнул на Джулиана. — А вы сказали, что вам не довелось Джулиана принимать, наверное Изабелла уже в роддоме рожала? Но… вы принимали роды у Гетлы? — Да хорошо бы кабы так, но нет, — Бронна нахмурилась. — Гетла сама себе была повитуха, чужих не жаловала. Она и Джулиана принимала. Хотя… над семьей словно проклятие какое лежало. Изабелла на сносях была трижды прежде чем разрешилась, наконец, успешно. — У моей матери были еще дети? — Джулиан подался вперед. — Блэйз да ты, а другие… Не знаю, то ли не доносила, то ли в родах умерли. — А что за проклятье, бабушка? — спросил Вольф без улыбки. — Не знаю, — отрезала Бронна, — да только… Пропала Гетла, хотя здоровье у нее было железное, и Изабелла пропала тоже, пусть и она не болела. — Да, — отозвался Джулиан, — и… я очень… — Молчи, — Бронна вдруг остановила его. — Подумай прежде чем встречу, да разговор враньем сдабривать. Я этого, ой как, не люблю и сама не брешу, только, что знаю сказываю. Не скучаешь ты. И мне до того дела нет. Джулиан поднял на Бронну глаза: — Не скучаю, — честно ответил он. — Но ищу. — Брата своего спрашивал? Джулиан побледнел. — Блэйза я спрашивал. Только… Он правду не расскажет. Мы с братом разные. — Мать твоя Блэйза очень любила, да и Гетла тоже — гордились им. А тебя даже за околицу не выпускали. Странно это было до ужаса. А люди ходили мимо и… забывали вовсе, о том, что ты есть. А я не забыла. Хотя многое забылось. Село у нас всегда было большое, видное. И бабка твоя всегда была видная, ух как в нее влюблялись — без памяти! Тем страньше, что замуж так и не вышла. Кто-то из красавцев задерживался на дольше, кто-то на меньше, но… как-то все они потом… канули. Злой была Гетла, никогда мне не нравилась, что молодой каргой, что старой. Хотя старой она никогда не казалась. Но не зависть во мне говорит. Вольф слушал, и мысли его осеняли одна за другой. Он чуял в Бронне силу. Не великую, но… для годами неученой волшебницы — она впечатляла. Вольф достал мобильник, покрутил и открыл сообщения… — Бабуль, я выйду на минутку, с другом переговорить надо. Вы только на Джулиана не наседайте слишком-то, он… очень нервный. — Да я уж вижу. Но ты иди, я ему успокоительного чайку налью. Джулиан проводил Вольфа взглядом, плохо понимая, как… говорить с этой женщиной. Такой… монолитной? Прямой? Резкой даже? Джулиану не было страшно с ней и в ее доме тоже, но как объяснять свой интерес спустя десять лет он не знал.