Война для мира

Джейс смотрел на небо, на движение легких облаков по нему, ни о чем не гадая, зато пытаясь рассказать свой план. — Я бы хотел убедиться, что с Хелен все хорошо. И хотя Джулиан считает, что Блэйза опрокинет на лопатки вид на него и Рэйвена за моей спиной, я не уверен, что Рэйвен готов взглянуть на него… Даже сейчас. Блэйз — не только поусть, не только Вершитель — он мой личный враг. Но может… Это будет хорошо и для Рэйвена. Блэйз в темнице, кроме собственной слабости, его сдерживает наша магия… и я бы хотел ему показать, что люди, которых он не считал ни сильными, ни достойными — именно такие… Так что, может, это я тот, кто должен стоять за вами. Свободными и полными сил. Ведь все, чем Блэйз противостоял мне, были вы. Он пуст без вас. Джейс отрешался от остальных легко, не видя того, действительно вылетая в окно за своими мыслями, и, зависая в проеме, продолжил: — Это не мой триумф, а ваш. Блэйз владел такой силой, запирая ее плитой, а это ведь фонтан. Живой и яркий. — Я никогда не видел фонтанов, — ответил Рэйвен невпопад. — Ты много чего не видел, — сообщил ему Джулиан, — но фонтаны — прекрасны. — Я надеюсь, что увижу, — ответил Рэйвен, — и, тем более, не откажусь стать чем-то столь прекрасным, что радует моего племянника. Я согласен на все, что ты скажешь Джейс, только я и правда бы не отказался сначала от беседы. Я хочу знать, что произошло и что я должен демонстрировать. — Себя, — ответ дался Джулиану просто, — себя, который его не боится. — Его я даже не знаю, чтобы бояться, — Рэйвен чуть усмехнулся, и в этом вдруг проскользнул весь его возраст. — И ты должен быть в черном, вот… как сейчас, — Джулиан усмехнулся тоже, — раз тебе и без того нравится цвет. А я в белом и голубом. — Черный просто незаметен там, где я был раньше, — Рэйвен пожал плечами, — а белый — это все цвета стразу, когда голубой — цвет Джейса, — красивый ход. И ты тоже хорош, — добавил он. — Но все же тебе стоит заслонить отсутствие цвета и все цвета разом — собой, Джейс, — Дагон звучал спокойно и тихо, но все его слушали. — В тебе вера, а значит тебе и вести. Дагон любовался тем, как Джейс парит в проеме, сам того не замечая, хотя… ему хотелось поймать, подстелить… не дать упасть. Но Дагон знал: это лишние стариковские загоны. А Джейс не собирался падать, и в доверии было все. Когда Дагон так удивительно доверял теперь и Джулиану. Его волшебным слезам, что лечили, его куполу, что никого не хотел подпустить к Джейсу. Рэндом тихонько сообщил Джейсу: — Ты паришь, значит замку тоже не очень далеко до того. Он чуть улыбнулся: — А Хелен будет рада, что ты придешь, конечно. Рэндом старался не ревновать: Хелен и правда было важно, чтобы Джейс пришел поддержать ее. Но дверь открылась, и Хелен сама вошла в комнату без всяких предупреждений: она сделала, что смогла, а другие целители сказали ей, что совет собрался. Джейс не отреагировал на движение воздуха от двери, и то о многом говорило, но Хелен лишь тихо присела рядом с Рэндомом, и спросила шепотом: — Он собирается улететь? Джейс услышал ее, и ловким движением воздуха усадил сам себя на подоконник. Понимая, что в последние часы так мало справлялся быть маршалом. — Какая удача, что мой отряд всего этого не видит и не слышит. И так странно… Или нет? — Джейс вскинул взгляд на Дагона. — Не странно, — отозвался тот. — Ты же среди своих, дружок. Пусть Рэйвена и Бронну приняли в этот круг недавно. Джейс улыбнулся в ответ и спрыгнул с подоконника. Он пристально оглядел Хелен, не ожидая отчета, лишь понимая, что с ней все в порядке. — Потому они все и идут. Ты светишься… — Дагон ласково улыбнулся. — И даже петь не нужно, — тихонечко прошептал Вольф. Он любил Джейса вообще, а Джейса таким особенно. И вот за это настроение Джейса внезапно легко прощал Джулиана за все другое. — Петь? — уточнил Джейс, возвращаясь за стол. Ответила ему Хелен: — Это мультфильм про Рапунцель, там героиня пела, и ее волосы начинали светиться и лечить. — И такое какое-то чувство, что все его видели кроме меня? — Я тоже не видел, — вздохнул Рэйвен. — Вообще-то ты принес этот мультфильм мне, когда я начал жить в замке, — заметил Аль. — Но так и не посмотрел со мной. — Зато мы с Вольфом посмотрели, — заметила Хелен. — Хотя Вольф говорил, что он слишком стар. А я решила, что должна попробовать вырастить волшебный цветок, и примерно полгода пела надо всем, что растила. Но к эффекту приблизилась сильно позже. — Твоя колыбель, — Джейс довольно улыбнулся. — Даже светится, когда начинает работать. Рэндом, что с лицом? Ты не ожидал однажды все же встретить Рапунцель? — Ты бы смеялся поменьше, если бы мультик смотрел, — отозвался Рэндом. — Это буквально история о нас с Хэл. Вольф засмеялся: — Точно. Воришка и принцесса. — Он был высококлассным аферистом, а не воришкой, — оскорбился Рэндом. Джулиан, забывшись, уже не просто глазел на Джейса, но таращился на всех без исключения. То, что происходило, не походило ни на какой совет, зато… на семейный ужин? Так это выглядело в большой и… дружной семье? Джулиан представил, как Хелен поет над цветами, а потом ее со сковородкой, атакующей Рэндома и засмеялся. — Я просто представил тебя с орудием свободы в руках и Рэндома… поблизости. Ты была очень впечатляющей, — объяснил он, когда к нему обернулись. Он бы не подумал признаваться, но… вообще-то он любил мультфильмы. Это было одним из его тайных развлечений. Блэйзу Джулиан бы о таком ни за что не сказал, но теперь его понесло: — А если вы присмотритесь к Алю, то обнаружите его поразительное сходство с Эльзой! Только у него совсем не ледяное сердце, конечно. — А я тогда кто? — включился Вольф. — Так в том и беда, что Эльза не встретила правильного человека, от того все закончилось драматично, а у нас сказка повеселее, — ответил ему Рэндом. Глаза у Рэйвена загорелись, и он выдал неожиданное: — А вы дадите мне тоже… посмотреть. Я никогда и ничего не смотрел, но… теперь так хочется! И Джулиан вспомнил слова Джейса, о том, что Рэйвен совсем не такой уж старикан, как кажется. — Никогда и ничего? — поразился Вольф, хотя в этом, конечно, не было ничего удивительного. — Какой ужас! Ты очень много потерял! Но теперь будут все шансы восполнить. — Но я читал, в детстве у меня были книжки, но таких чудесных, о каких вы говорите среди них не было. — Я тоже ничего почти не смотрел, — вставил Бенедикт. — И с удовольствием составлю тебе компанию. Это те самые сказки, что ты читал, просто люди исхитрились их расширить и дополнить. Увидеть не только главную историю и магию, а чувства. Я бы сказал, что мой любимый мультфильм… про Джулиана. Джейс в нем, кстати, тоже светился. Пока все в удивлении смотрели на Бенедикта, он пояснил: — Это «Хранители». Вредный мальчишка, который всех замораживал, повелитель кошмаров и его главный противник, который насылал добрые сны. Ты, — Бенедикт кивнул Вольфу, — определенно был в нем Зайцем. Дагон вдруг засмеялся: — Там и для меня есть роль, как я помню. — Я бы согласилась, — закивала вдруг Бронна. — Я тоже люблю волшебные сказки. Но я думала… что у вас тут… — Не как в Хогвартсе, — сразу понял Вольф. — Но нет, телевизора в каждой комнате у нас нет, и интернета тоже, но вообще-то мы очень даже увлечены миром людей. — Нет, — Джулиан наконец обрел дар речи, после слов Бена, — Джейс не похож на маленького и кругленького золотого человечка, у кого-то просто больная фантазия! А я не похож на Джека. Я ничего не замораживаю, только сам… замерзаю. Вы слишком погружаетесь в глубинный смысл и уходите от важных деталей! — У кого-то явно есть свое мнение о месте в сказочном мире? — фыркнул Рэндом. — Поделись — не томи. — Нет! — Джулиан, отчаянно замотал головой. — Да! — подхватил Вольф. — Начни с приятного, — предложил Рэндом, — расскажи о Джейсе. Джулиан, на самом деле, отвечал на вопросы в моменте и себе самому и, отчаянно краснея, снова замотал головой. «Нет, нет нет! Ни в коем случае!» — Джулиан изо всех сил пытался удержать лицо. У него вдруг и правда появилось свое совершенно особенное мнение, и с этого пути уже было так просто не свернуть. Фантазия работала, и Джулиан все сильнее терялся. Джейс коснулся рукой его предплечья и чуть погладил. — Что же такое страшное ты представил? — улыбнулся он. — Кого же я тебе напоминаю? Джейс не слишком хорошо разбирался в мультиках, потому ткнул пальцем в небо: — Какое-нибудь чудовище? Произнеся это ещё довольно легкомысленно, Джейс вдруг понял, что это ему важно. Ему бы не хотелось оставаться чудовищем для Джулиана. Когда спросил Джейс, стало точно не отвертеться, тем более… его размышления были настолько абсурдны и настолько… — Как раз наоборот, — выдохнул Джулиан, почти теряя голос. — Красавицу. В нашем мультфильме Чудовище — это… я. Джулиан постарался забыть обо всех кроме Джейса, касаясь его ледяными пальцами, прежде, чем все же спросить: — Простишь? Стало ужасно странно и жутко от того, что… Он обозвал первого маршала — Красавицей, но ведь… так оно и было. Дагон улыбнулся Джейсу и остальным: — А что это вы замолчали? Мне кажется, что мальчик прав. Джейс безусловный красавец. Только, ты забываешь, Джулиан, что Чудовище всего лишь заколдованный принц. И он тоже весьма хорош. — Точно: вреден, капризен и своенравен, — перечислил Рэндом серьезно, — но это не главные его достоинства, — выражение его лица тут же изменилось, и Рэндом рассмеялся. — Кажется, я понял, какую сказку мне стоит посмотреть прежде всего, — добавил Рэйвен. Он отлично улавливал, что Джулиан растерян и напряжен, но никак не мог взять в толк, почему. — А почему он извиняется? С красавицей что-то было не так? — Нет, с ней все прекрасно: умна, добра, смела, бесстрашна, упряма, красива, — Вольф тоже улыбнулся. — Просто она девочка, — добавил Бенедикт, объясняя Рэйвену очевидные вещи. Джулиан вздрогнул, а Бенедикт улыбнулся: — Я просто сконцентрировался на важных деталях. — А вот это как раз совершенно незначительно! — выдал Джулиан по-детски звонко. Джейс развернул ладонь, ловя пальцы Джулиана и чуть сжимая их. — Этот мультфильм тебе точно понравится, — ответил он сперва Рэйвену. — Там у героя есть говорящий подсвечник и чайник. И он, конечно, гораздо лучше, чем о себе думает. А что до деталей… Они же просто дразнятся, к этому придётся привыкнуть, — Джейс снова чуть сжал руку Джулиана. — Это всё моё дурное влияние, Красавица помнится тоже была остра на язык. Смущение Джулиана странно изменило и настроение Джейса, он снова теперь думал о деле и о Блэйзе… При том прежний яркий азарт сменился расчётом: теперь Джейс препарировал свою собственную ребяческую идею фраппировать Блэйза. — Эти пленники все оказались просто людьми? — спросил Джейс пока. Джулиан выдохнул, крепко-крепко держа Джейса за руку. Ему становилось легче, хотя Джейс пусть и не обиделся, но сделался серьезным на глазах, и Джулиан со свойственным ему максимализмом успешно связал эти факты. — Да, да, — подтвердил Дагон, — строптива и ужасно самостоятельна. А пленники оказались просто людьми, но и одного из них Блэйз с успехом умудрился испортить. — Это не совсем точно, — поправил Бенедикт, — один из них просто оказался человеком не высокой морали и нравственности, и Блэйз предпочел использовать его иначе, чем других, а тот и радовался. — Ну, про радость, ты перегибаешь, мой дотошный друг, — возразил Рэндом, — а может и нет, может, он с самого начала выбрал маньяка, конечно… Рэндом успешно спорил сам с собой, а потом отвлекся на Хелен: — Ты как? — спросил он шепотом. — Сильно устала? Хелен пожала плечами. — Да нет… у людей это была бы сложная многочасовая операция, а тут… Я, конечно, не просто пою, но похоже. Мне кажется, работать с его разумом и душой будет много дольше и сложнее. Он почти безумен или не почти, — Хелен вздохнула. — Мне трудно даже представить, какое искупление будет достаточным для Блэйза. — Вы не собираетесь его убивать? — удивились Бронна и Рэйвен одновременно. — Убийство всегда оставляет след в том, кто его совершает, поэтому мы стараемся избегать этого, — ответил Дагон. — Не сказал бы, что наше искупление и наказание переносится легче, но оно по крайней мере оставляет человеку шанс. — Часть мы отпустим, определенным образом лишив их магии, — начал рассказывать Бенедикт. — Они смогут жить среди людей или даже магов, имея шанс на пересмотр наказания, если их жизнь и будущие выборы будут к этому располагать. Сроки пересмотра и его возможность определится тем, что они совершили. — Нескольких ребят мы уже просто перевели, надев браслеты, которые контролируют их силы, они будут учиться, и, скорее всего, через несколько месяцев — ограничения будут сняты, — добавила Хелен. — Возможно будет и еще несколько юных магов, которых отпустят на похожих условиях. — Блэйза окружали очень разные люди, — теперь заговорил Джейс. — Некоторым из них казалось, что выбора нет. Некоторым он его и правда не оставил, как Джулиану. А часть, как выразился Бен — были и рады. И вот их не просто лишат магии — их превратят. Преимущественно в насекомых. Дабы увеличить их пользу в мире и лишить возможности вредить хоть как-то. Они не будут умирать так, как могли бы настоящие мухи, и по прошествии срока наказания, могут снова стать людьми. — Но к сожалению, — вздохнул Альбедо, — у части срок наказания будет такой, что людьми они смогут стать очень нескоро, и вряд ли успеют снова вернуться в магический мир. В частности — у Блэйза. Но он будет отличным шмелем, я надеюсь. — К счастью, — поправил Аля Бенедикт. — Ну уж нет! Летать это привилегия, — фыркнул Вольф. — Пусть ползает. — В таракана, — предложил вдруг Рэйвен, — и лучше бы навсегда. И Джулиан оказался поразительно с ним согласен. — Думаю, твое мнение обязательно примут во внимание, — ответил Бенедикт без тени насмешки, — скорее всего, тебе придется выступить в суде. — Выступить? — уточнил Рэйвен, осмысляя сказанное. — Не уверен, что я создан для выступлений. Да и… меня ведь, по совести, тоже должны судить? Я ведь сделал это… Убил. И не единожды. Рэйвен готов был принять заслуженную кару, хотя поразительно — вот за это он не чувствовал ни раскаяния, ни вины. Скорее… восторг. Странный тихий восторг от понимания: все же у него получилось. Ему не жалко было чудовищ, скорее, он почти гордился, хотя стал… палачом. И это на нем сказалось — Дагон был прав. — И я благодарен, что могу сейчас быть с вами и помогать. Я бы предпочел и дальше быть полезным. Пусть даже насекомым. Рэйвен совершенно не испытывал страха. То, как он жил до сегодня, было много страшнее того, чтобы сделаться вот… хотя бы шмелем. Бронна положила тяжелую ладонь Рэйвену на плечо. — Полезным — это хорошо! А остальное… Это кого ж это ты убил? Эту каргу старую да Изабеллу? Разве ж то беда… Убить врага в бою — это подвиг, а не преступление. И коли ты жил на войне и дрался за свою жизнь, то это никак не считается. Я права? Бронна сурово поглядела на Дагона и на Бенедикта, словно они собирались ей перечить. Ей самой Рэйвен казался юным и ужасно подавленным: словно тяжесть какая-то с ним, и он ее внутри таскает. Бенедикт, встретив взгляд Бронны, вдруг сдвинул очки на кончик носа и показал большой палец, в глазах его зажглись огоньки, а может быть блестящие стеклышки под стать его магии. Бронна уже всех их успела немного расспросить, как кто колдует.