Война для мира

Разговор произвел на Джулиана впечатление: теперь он слушал, пытаясь впихнуть в себя то, что… Джейс сейчас взял и вот просто его оправдал? И то, что Рэндом и Хелен сочли возможным дать шанс еще кому-то из младших членов клана, и то, как просто бесстрашно говорил Рэйвен, как Бронна… легко пришла ему на помощь, пусть нападал он сам на себя. Кроме того, он думал о тараканах. Джулиан ненавидел насекомых, и тараканов отдельно. Но это было что-то такое маленькое — ничего не стоило бы его прихлопнуть. Джулиан не знал, как оказался в этой точке, но из обожания, которое было у него к брату в детстве и после смерти матери, сейчас… изнутри поднималась не обида и не горечь — гнев. И Джулиан не знал, что с ним делать: внутри бурлило, и поднималась волна, как и в каждом бокале на столе. — Джул, ты колдуешь, — Вольф заметил чужую стихию первым. Джейс смотрел сейчас на Рэйвена, собираясь ответить ему насчет того, что учиться магии и будет искуплением, но после слов Вольфа отвлекся и уставился на Джулиана. — Черт! Я случайно, — Джулиан оглядел дело чувств своих и, ловя свои порывы, взял себя и магию в руки, вполне осмысленно утихомиривая ее. С напитками в бокалах вышло много лучше, чем с тем, что внутри, но Джулиан хотя бы перестал позориться не в силах урезонить свою стихию. — Вообще-то, когда я летел по коридору, ты почти восхищался, так что не надо так расстраиваться, — поспешил утешить Джулиана Альбедо. — Я уж не говорю о том, что некоторые исхитряются творить с погодой, — тут же вступил Бенедикт. — Хотя уже совсем большие маршалы. — Не говори, что это не ты, — поспешно вставила Хелен. — Последние дни — это невозможно оспаривать. Никогда еще погода не менялась так стремительно. Я уже очень рада, что хотя бы не выпал снег. Джейс только вздохнул, но счел за благо переключиться: — Расстраиваться точно не надо, Джулиан. Стихийные всплески — всего лишь элемент самообороны, именно они позволили Рэйвену избавиться от своих мучительниц. Ситуация напомнила Джейсу о браслетах, и не хотелось себе представлять, как Джулиан посмотрит, когда Джейс их вернет, но искупление все-таки не было пустой формальностью. К тому же, был отдельный смысл в том, чтобы Блэйз увидел и их, и брюки Джейса на Джулиане одновременно. Столкнулся с тем, что Джулиан выбирает не просто другого и лучшие условия, но именно искупление. — Итак, думаю мы все порядком устали и поволновались, остался последний широкий жест… Сожалею, что не могу пригласить вас на это представление, но в таком случае Блэйз еще подумает, что я не только хвастаюсь, но и опасаюсь. Джулиан поразительно услышал их всех. Даже не усмотрел в словах издевательства или подколки, потому успокоился. Тем более, Джейс отвлекал и говорил о деле. Джулиан тоже теперь постарался думать об этом. И даже о том, что Джейс собрался им хвастаться. Кажется, с Джулианом такое случалось впервые. И ему вовсе не было неприятно. Дагон покачал головой: — Боже мой, кого я вырастил? Ты совершенно себя не жалеешь, но я уже слишком стар, чтобы тебе возражать. Рэйвен, прошу прощения, но тему, что ты начал, нам придется закончить позже. Думаю нам найдется, о чем поговорить, но самую суть тебе уже передала госпожа Бронна, выступив с нашим коллективным мнением. Я не считаю необходимым даже использовать браслеты — в твоем случае речь не идет об искуплении. Так что смело следуй за Джейсом и не забивай себе голову… А ты, Джейс, совсем не поел, — добавил Дагон. — Словно сыт святым духом… Вольф кашлянул: — Вот это эвфемизм… — Эвфемизм? — Дагон приподнял брови. — Каждый понимает в меру своей испорченности, — Бенедикт посмотрел на Вольфа, но ответил ему Рэндом: — И ты, как видно, гораздо испорченее, чем кажешься. Джулиан понял тоже и снова немного покраснел. — Это очень и очень грустно, что мы не увидим лица Блэйза, — изрек Вольф. — Но… Может быть, я пойду с вами? Постою у двери на всякий случай. Блэйз может думать, что угодно, а я все же за то, чтобы не отказываться от опасений. — Будешь подглядывать, как шестилетка? — уточнил Бенедикт. — Это ты сказал, не я, значит… Чья идея? — Вольф усмехнулся и приобнял Аля. Его Вольф не хотел тащить в подземелья, но и правда считал неразумным отпустить Джейса с Джулианом и Рэйвеном без видимой охраны. Джейс вдруг усмехнулся: — Иногда мне кажется, что вам все еще по двенадцать лет, и вы делом собираетесь доказать, кто круче. И хотя у Бена был порядочный ожог, нос он тебе разбил. Ладно уж, пойдемте оба с нами. Летописец и страж, — Джейс фыркнул. — Душнила и параноик, — быстро перевела Хелен. — Но он вас любит. — Подстрекательница! — с восторгом выдохнул Рэндом. — Да-да, скажи мне кто твой друг, — покивал Джейс, вставая. — Вперед. Он вышел первым, но в коридоре пропустил Бенедикта, Вольфа и Рэйвена, притормозив Джулиана: — Нам нужна минутка. Джулиан вспыхнул, потом улыбнулся, и Джейс обругал себя: он-то всего лишь не хотел надевать браслеты при всех. — Мы должны идти чуть помедленнее, — сообщил всем Вольф, когда они чуть отошли, — иначе они потеряются. Вольф не совсем понимал, зачем это Джейсу сейчас, но чувствовал… очень много и перебирал пальцы Аля. Вольф бы тоже не отказался от какой-нибудь ниши, но лишь склонился и едва коснулся уха Аля губами. Если даже Джейс решил, что время для нежностей — можно. Отступив в одну из ниш, Джейс улыбнулся почти виновато, и сперва провел рукой по щеке Джулиана. — Это к сожалению неприятный момент, — Джейс достал браслеты из кармана. Джулиан успел и за секунду представить себе их «неприятный момент», и картинки у него в голове были гораздо более больные и непристойные, чем просто браслеты. Однако увидеть их оказалось так… тяжело и даже тоскливо. — Почему? — спросил он, глуша запал. — Лучше позволь мне вешаться на тебя у него на глазах. Это много больше сообщит ему, что я — твой. Или… ты все же не веришь? Я что-то сделал не так, там в зале? Джейс знал, что будет точно так, но к ответу не сумел подготовиться. — Это… другое. Если говорить о Блэйзе, то тот факт, что ты вешаешься на меня, несмотря на браслеты — просто произведет на него большее впечатление. И как я уже говорил — эти твои порывы я не собираюсь контролировать. Но это… просто необходимо, Джулиан. Мое доверие… это… в моей комнате ты будешь без них, но в замке — нет. Причины для этого вряд ли покажутся тебе значимыми, но они есть. В том числе, действительно просто формальные. Джейс не добавил «прости», хотя слово уже почти слетело с языка, но и браслеты надеть не спешил, ждал, когда Джулиан, пусть так же формально, но согласится. — Сейчас времени нет, но… потом я бы хотел узнать о причинах, — Джулиан на самом деле требовал, хоть и отступал. Не то чтобы у него было право не согласиться. Скорее свобода, которая случилась сегодня, была особенной и уникальной. А браслеты все еще были такой малостью по сравнению с тем, чего Джейс мог бы хотеть. Но Джулиан все равно думал о том, что… может быть… — Хотя бы один. Пусть он знает: я выбираю тебя не потому, что… Иначе окажусь там же, где он. Они сообщат ему, что я на цепи, даже если смысл не в этом. Этот ответ Джейса здорово озадачил, ведь… — Джулиан… но так и есть. Тебя не превратили бы в шмеля, но с учетом всего, что ты успел — браслеты, при том вероятно вживленные под кожу и с полной блокировкой магии, пересмотр не раньше, чем через год… Я ведь просто решил все без суда. И просто сам выбрал, на каком месте хочу тебя видеть. Это не привилегия, это просто… Джейс замолчал: сейчас весь план поразить Блэйза катился в тартарары. — Это просто мое желание. Я хочу, чтобы ты был моим, а не просто парнем без магии. Но я не могу тебе ее вернуть только потому, что хочу тебя. Я и так непростительно забывал обо всем сегодня. И так же непростительно готов снимать их, когда мы вдвоем: в спальне или во время тренировок, но это будет только моя ответственность. — Я… понял, — ответил Джулиан сквозь зубы. Слова Джейса били по нему, и в общем-то… глупо было продолжать трепыхаться. Быть Джейса устраивало Джулиана, но… думать о себе, как о пленнике в замке, ему не нравилось вовсе. И Джулиан пытался забыть, чтобы ничего не испортить, ведь план был хорош. Но Джулиан тоже… хотел продемонстрировать Блэйзу некоторые вещи. — Все будет так, как ты скажешь. И это то, чего я заслуживаю. Я не стану больше ни возражать, ни просить объяснений. Эти исчерпывающие. Но… Джулиан смотрел в Джейса, и в его глазах заходилось море, делая их еще более синими в то время, как во взгляде Джейса Джулиан видел начало грозы. — Не надо туч и грозы. Я буду послушным, я… умею. Но… после. Дай мне пойти к Блэйзу без них или в одном. Когда мы выйдем, я сам напомню и протяну руки. Но… мне тоже важно, что он увидит. И… Я прошу тебя. Не дай ему увидеть меня униженным. Не дай ему права говорить слова, которые… заденут. И вовсе не тем, что я твой любовник. Но тем, что я твой щенок на цепи — точно. Надо было бы добавить: «Пожалуйста,» — но язык не повернулся. Джейс снова поразился, но теперь просто кивнул. — Если ты считаешь, что так лучше — хорошо. Вернемся к ним завтра утром. Джейс не стал больше ничего объяснять, убрал браслеты и почти неуверенно предложил Джулиану свою руку. Джейс знал: он создал между ними пропасть, но может, ей было там место. Джейс не мог дать Джулиану ничего, кроме того, что обозначил, хотя все меньше ощущал себя в праве чего-то хотеть и требовать. Джулиан выдохнул и обнаружил сначала ладонь Джейса, а потом уже себя — тогда, когда принял ее, не задумавшись ни на секунду. Это согласие Джейса оказалось очень важным. Необходимым и значимым. Джейс не понимал, но вот теперь — этим разрешением он защищал Джулиана. Позволял ему не быть, но, на глазах Блэйза, казаться свободным — решающим что-то, равным. Таким, каким рядом с Блэйзом Джулиан никогда не был. Джейс дарил ему эти минуты и даже часы. Джулиан был благодарен и не собирался ждать до утра. Джейс ничего ему не был должен: уж точно не идти наперерез своим принципам. Джулиан соглашался на браслеты, но пытался запомнить, как это чувствовать себя без них. Хотя уже не был уверен, что так уж нужно будет их снимать. Эти мысли мучили, и Джулиан старался вымыть их из головы и остаться в сейчас. В моменте, когда они с Джейсом шли, держась за руки и можно было забыть о том, что это все только кажется. Рэйвену нечего было искупать, но для Джулиана все было не так. Он проглотил эту последнюю мысль и дал себе право оказаться к Джейсу ближе — так чтобы задевать плечом. Джулиан по прежнему льнул к Джейсу, только вот в груди у него теперь ныло. «Не сейчас,» — попросил он свои волны, а потом уже вполне осмысленно велел всей этой полноте — замерзать. Не из-за Джейса, а для Блэйза. Джулиан хотел постараться, чтобы быть Джейса. Это, наверное, была самая большая его удача в жизни. И не стоило делать вид, что ему что-то не нравится. И Джейс, и секс были великолепны, как никогда. Не удался только он — Джулиан. Но ему все еще не приходилось жить в личине чудовища. К чему тогда ныть и капризничать? Но теперь Джулиан стыдился за все, что случилось там, в доме. За свои эти жалкие рыдания и за все, что после. За то, как он… успел забыть, кто он на самом деле, забыться и выйти из берегов. Когда его место было совсем другим. Джулиан злился на себя все сильнее, но… теперь эту злость так просто было направить на Блэйза. И Джулиан сжимал ладонь Джейса крепче, а потом повернулся к нему и поцеловал в плечо через рубашку — это ведь ему разрешили. И Джулиан дал себе еще немного времени, в которое можно не помнить. Это делало его сильнее и уверенее на глазах. Джейс отозвался поцелую: обнял Джулиана, касаясь губами его макушки. Джейс чувствовал не вину, но что-то такое горькое и тяжелое, что тяготило — ему не понравилось говорить все эти слова Джулиану. Они были справедливы, но Джейс отчетливо сознавал: он не хотел быть справедливым с Джулианом, и это в общем-то пугало отдельно.