Война для мира

Альбедо оставил их в начале коридора темницы, ему было неинтересно смотреть на Блэйза, он скорее просто оставался рядом с Вольфом. Когда они оказались у двери, Джейс пояснил для Рэйвена: — Там есть вторая решетка, он ничего не сможет сделать. Разве сказать, но я надеюсь — дар речи он потеряет. Вы войдете, когда я снова открою дверь. Джулиан, — позвал Джейс довольно требовательно, и когда Джулиан поднял к нему лицо, не сделал ничего, просто посмотрел. Запоминая это лицо и эту обиду во взгляде. Джейсу и правда было жаль. Не того, что он заговорил о браслетах и даже не того, что Джулиан должен носить их, но того, что сделал с ним Блэйз. Уже. В этом настроении он и зашел в камеру. Джулиан завис у двери с Рэйвеном, Вольфом и Бенедиктом. Рядом, но не вместе, теперь позволяя себе разглядывать Рэйвена. Джулиан почти завидовал ему. У него браслетов не было и не будет. Он не облажался, хотя ситуация была много хуже. Это заставляло снова злиться и снова на Блэйза. Джулиан душил в себе страх так успешно, что кажется… уже почти не чувствовал его. Он ждал, когда Джейс позовет их, и думал только об этом. Поразительно… он бы не назвал свое чувство волнением, скорее… азартом — вызовом? Он никогда не думал, что сумеет бросить Блэйзу вызов, что это станет возможным вообще. Но сейчас это было, и Джулиан весь собирался, тело натянулось, как тетива, словно готовясь к броску. То было приятное напряжение, в котором ощущался контроль — Джулиан владел собой, и магией он тоже владел, а вот в Блэйзе магии… не было. Джулиан чуть улыбнулся этим мыслям. Рэйвен подошел к нему. — О чем ты подумал сейчас? — спросил он просто. — И что до того тебя огорчило? Джулиан уставился на Рэйвена, выпаливая: — С чего ты взял? — Я… не знаю, я просто чувствую. Тебя что-то расстроило… — Не сейчас, — ответил Джулиан довольно резко. — Я… сам себя расстроил, но теперь плохое время думать об этом. — Хорошо, — легко согласился Рэйвен. — А что тебя радует теперь? — У Блэйза больше нет силы. И нет власти, — выдохнул Джулиан. — Тебя это радует? — уточнил Бенедикт, он помнил Джулиана другим очень хорошо. Вольф чуть сжал плечо Бена: — Не надо. Не то время. Конечно… его это радует, — Вольф ничуть не сомневался, — ты просто… не видел, — закончил он. — Чего? — уточнил Бен. Джулиан встретил его взгляд, и сам остановил Вольфа: — Не время, — повторил он его слова. Вольф кивнул: — У Блэйза и правда больше нет власти над тобой. Дай ему это увидеть, — Вольф неожиданно понимал Джулиана, а тот кивнул, снова гипнотизируя дверь. — Но не делай назло, — продолжил Вольф, — только то, что правда хочешь. Чтобы выиграть в нечестной игре, нужно изменить ее правила. Не играй с ним. Джулиан снова кивнул, а Рэйвен прислоняется к стене. Ему было много проще. Он даже страха не чувствовал. Даже не знал этого человека, но хотел увидеть. Посмотреть в его глаза, так, как когда-то посмотрел в глаза Гетлы. А потом и еще раз — в глаза Изабеллы. Рэйвен теперь знал, как он сделал это. И… не собирался убивать. Ему мгновенно стали важны правила Джейса и этих людей, что оказались так добры к нему. Но… кое-что он все равно мог сделать. И хотел. Его гневу было место и время. И может быть, стоило предупредить, но Рэйвен только теперь понял, зачем все это нужно ему самому. И он хотел, чтобы Джулиан увидел. Рэйвен не умел читать мыслей, но, кажется, Джулиана он просто чувствовал: словно их вода — одна целая река и из одного притока к другому есть постоянное эхо.

***

Блэйз лежал на койке и не торопился посмотреть на ночного визитера. Джейс расслабленно уселся на стуле, его вдруг странно догнало недавним чувством успеха и удовлетворением — он улыбнулся. Странным образом последний разговор с Джулианом, взгляд того и все то, что Джейс успел вихрем ощутить в груди, теперь делали Джейса и сильнее, и злее. Небо над Академией разгладилось, горя колючими искрами звезд — Джейса не мутило гневом, но он делал его сознание абсолютно ясным. — Мне очень понравился этот дом. Там есть живые вещи, ты знал? Блэйзу не нравился Джейс, его настроение, его внезапный визит и такое начало. Но… Блэйз знал толк в играх. — Понятия не имею, о чем ты, — ответил он, даже не садясь. — У меня все еще нет ничего из того, что я пожелал. А… если ты не стараешься, я не стараюсь тоже. — Признаться, я и забыл, что ты там просил. Скажи, у тебя в детстве был калейдоскоп? Это была моя любимая игрушка. Дагон меня на него приманил, — признался Джейс. — Надеюсь я подобрал не твой, а ЕГО калейдоскоп. Вопрос Блэйза встревожил и заставил беспокоиться, а жажда стала больше. Блэйз облизал губы, но он все еще не повернулся, только сложил ноги крест накрест и руки на груди. — Какие сантименты… И странная откровенность. Но о твоем детстве я не спрашивал, так что… Никаких калейдоскопов Блэйз не помнил и не понимал скрытого смысла, хотя был уверен: он есть. Не понимать не понравилось Блэйзу больше остального, а еще больше — чувствовать себя слабым. Но он успешно убеждал себя — это временно. Блэйз ждал Джулиана и не сомневался: мальчишка придет. Придет и откроет дверь. Тогда все закончится, точнее начнется, и Блэйз будет осмотрительнее, злее и точнее. Он представлял себе, как сомнет Джейса, с удивительным удовольствием, даже чуть улыбаясь в темноту. — Уходи, ты мне не интересен, — бросил он, снова думая о Джулиане и о том, как тот не кончает под Джейсом. И вот об этом ему захотелось спросить. Блэйз представил вдруг Джулиана: его скованные над головой запястья и огромные глаза. И свое: «Смотри на меня…» И то, как боль и мука в глазах Джулиана мешаются с болезненным желанием. Даже от воспоминаний стало лучше… Словно сила оказалась настолько близко, что… стоило лишь протянуть руку. Блэйз представлял, как берет Джулиана за подбородок… со всей нежностью, а потом бьет по кукольному лицу и смотрит, как проступают слезы. А после… разворачивает его и медлит, но лишь чтобы довести до предела. Такого, где они еще не были. Такого, чтобы Джулиан едва не терял сознание, пока Блэйз станет вымывать и вытрахивать из него всю память о Джейсе. Джейс вздохнул, он понятия не имел, как правильно говорить с Блэйзом, но, вспомнив о Джулиане, который ситуацию с браслетами видел диаметрально противоположно, решил сказать то, что ему самому показалось бы неприемлемым, неудачным и неправильным. — Зато тебе интересно, что теперь происходит в моей постели. Знаешь, как это может быть, когда не изводишь его, а даешь самому двигаться, решать, когда он обнимает или сам целует… Везде. Не вот это твое пошлое, а просто с нежностью? Блэйза опалило словами Джейса, и воздух застрял в легких. Представлять такого ему не хотелось. Он все же сел, делая вид, что просто переменил позу. Блэйз с успехом убеждал себя: это не правда. Джулиан никогда… Джулиан никогда не хотел сам. В этом была своя пошлость и своя мука. Его следовало долго готовить и изводить, чтобы член налился и просился в руку. Чтобы Джулиан умолял и ждал. Блэйз легко решил, что Джейс блефует, рассказывает ему глупые сказки из какого-то другого своего романтическо-сопливого опыта, но уже так хотелось возражать. Уличить, сказать, что… он ведь тоже делает это… И Блэйз нашел слова: — Ты совершенно не умеешь врать. Хотя… может быть, ты просто идиот или прикидываешься благодетелем. Но… каково это НЕ безупречный? Каково это владеть? Держать в руках и жизнь, и смерть, и свободу, и удовольствие? Видеть это в глазах? Трахать того, кто на самом деле не волен ничего решать и видеть, как… Ты ведь делаешь именно так? Точно как я. Может быть, ты помягче, но суть ведь не меняется — ты заставляешь его хотеть, и он хочет. И будет хотеть. Как это тебе: входить в безвольное, полностью подчиненное тебе, но напряженное до одури тело? И продолжать… Блэйз улыбнулся шире: — Еще немного, и ты поймешь меня. Может неожиданно найдешь мои идеи прекрасными. Ты… даже посвежел… Каково это чувствовать, как сила внутри растет и множится? Джулиан — просто убожество, но его сила — совершенна на вкус и на ощупь, верно? Еще несколько глотков, и… Разве тебе не хочется остаться… молодым? Сильным? Красивым? Это так… просто, Джейс. Мы похожи гораздо больше, чем ты думаешь. Блэйз в своих мыслях уже дошел до того, что, может быть, сам Скайлэн уйдет с ним? Они прихватят Джулиана, и… Блэйз тогда получит много, очень много. Гораздо больше, чем когда-либо. Никто не сумеет ему помешать и не станет путать планов. Потому что пусть Джейс был главный идиот, но все остальные мелкие сошки и вовсе не стоили никакого внимания. Джейс странно не почувствовал отвращения и гнева, слушая Блэйза, скорее… что-то гораздо более слабое, близкое к жалости… Брезгливость или вроде того. — Мы похожи, — подтвердил он. — Хотя Джул говорит — мне кажется. Знаешь… если бы правила не мешали мне, я бы наверное, с удовольствием свернул тебе шею, варвар. Как можно было так бездарно использовать кого-то столь прекрасного? Чувственного. Нежного. Он дрожит, даже когда целуешь его в шею или гладишь по пояснице, а ты позволял другим трахать его до крови и разрывов. Звезды на небе стали ярче, обращаясь кинжалами — голос Джейса звучал совершенно ровно. Все в нем было — холод и превосходство. — А он и правда неиссякаемый источник. Так глупо, Блэйз, ты плевал в колодец, из которого хотел напиться. И тут было только два варианта: он либо иссяк бы, как происходило с людьми, либо сделал то, что Рэйвен — укокошил бы тебя в самый пикантный момент. Но если мы говорим о сути… Владеть тем, кто отдается тебе не из страха и ужаса, гораздо слаще, чем наоборот. Тебе ведь просто не судьба кого-то так впечатлить. Блэйз поднялся, точнее… захотел встать, но еще никогда сил не бывало так мало. Настолько, что Блэйз бы сказал, что у него… слабость? Это у него-то, у которого их нет?! Вот теперь Блэйз смотрел на Джейса и не верить ему становилось все труднее. Блэйз знал, о какой дрожи говорит Джейс, и в то же время не знал о ней ничего. Но вспоминать дрожащего Джулиана вдруг оказалось почти больно. Блэйз точно знал: он красив, молод, хорош собой, умен, как никто. И, конечно, он прекрасный любовник, как… только можно сомневаться? Просто все эти нежности не про него. Да и сам секс — это лишь метод, средство — не цель. Блэйз не верил, что бывает по другому. — Ты врешь, — жестко повторил он спасительное. А то, что Джейс называл имя… Давно забытое, стертое имя, дошло до Блэйза позже — он потянулся за водой и, не стесняясь никого, отпил прямо из кувшина. — Ты ВСЁ врешь, — Блэйз не повысил голоса, он возвышался, хотя сейчас это было так… трудно? Сердце стучало неожиданно сильно, разгоняя кровь. Это должно было дать прилив сил, но Блэйз остался недоволен — он к такому не привык. По крайней мере, не тогда, когда говорит с Безупречным. — Ты питаешь иллюзии, Скайлэн. Джулиан ненавидит тебя и твою власть, он соглашается лишь потому, что продает себя подороже. Он никогда бы не убил меня. Он не может без меня жить. Блэйз не сомневался — это одно из безусловных и главных правил. — Но ты же знаешь, кто убил твою бабку и мать? — равнодушно ответил Джейс, хотя вот сейчас и он волновался, Блэйз был за решеткой, но в его жестах сквозило отчаяние загнанного зверя, это будоражило и взводило. — Но ты не знаешь, какой Джулиан подо мной. Как он забывает двигаться от удовольствия, как дрожат ресницы, как он говорит мне «да»… Джейс тоже встал и теперь подошел к решетке, шепча это Блейзу почти интимно. — Это он предложил мне заняться с ним сексом на твоих глазах, счел, что тебя взорвет. И был ведь прав, Блэйз… Он знает о тебе больше, чем ты бы хотел. И ты не увидел этого, только потому, что я никому не позволю смотреть на моего любовника так. Он теперь только мой. Джейс никогда бы не подумал, что говорить эти слова Блэйзу окажется так приятно, так хорошо. — И я, конечно, не вру, — закончил он, легким движением руки, заставляя дверь открыться, являя Блэйзу тех, кто ждал за ней.