Война для мира

Альбедо волновался. Вроде было совершенно естественно остаться у Вольфа на ночь, такое случалось, но переезжать к нему… В отличии от Джулиана, который свое звание любовника Джейса бросал всем в лицо, Альбедо так не мог. Был бы рад, но слишком уж смущался. Только Вольфу отказать все равно не мог. И, прихватив все самое необходимое, прежде всего, свои книжки, теперь левитировал их к комнате Вольфа. Альбедо сам отослал Вольфа, чтобы одноклассники хотя бы не до конца поняли ситуацию, но теперь ему было одиноко и как-то… неправильно. Добравшись до комнаты, в которой бывал в общем-то бесчисленное количество раз, Аль постучал куда как более робко, чем обычно. Вольф открыл дверь почти с удивлением. Он ждал Аля, а не гостей, и ждал с нетерпением, прибрался даже. — Аль! — Вольф улыбнулся и протянул руки, сначала касаясь щеки, убирая прядку, а потом забирая книжки. — А почему ты… стучишься в… свою комнату? Что-то случилось? Аль выглядел задумчивым и озадаченным. А Вольф успел даже сбегать к Хелен и выпросить у нее пару цветов для украшения и улучшения воздуха. Даже свечи достал! Он не совсем понимал, как верно ухаживать за Алем, но очень хотел. И теперь свечи горели, освещая стол и булочки на нем, убранную постель, книжный стеллаж с начищенными до блеска стеклами и самого Вольфа. В домашнем. И кажется с улыбкой абсолютного идиота. Вольф все еще не мог поверить своему счастью. События этого дня ужасно его отвлекли, но он все же так ждал… именно этого момента. — Ну, потому что… — Альбедо не договорил, разглядывая теперь комнату и немного шалея от увиденного. — Ты… то есть… Дар речи не спешил вернуться к Альбедо. Он точно знал, что изменилось с позавчера или вроде того, когда он зачем-то приходил к Вольфу, и это казалось чем-то невероятным. — Очень красиво, — наконец извлек он из себя. — Я эти книжки все время читаю, их надо… — Альбедо смутился так, что зажмурился, но прошептал: — оставить у постели. — Все что захочешь, — отозвался Вольф, — можно даже попросить для тебя специальный прикроватный столик, — Вольф обычно горячий и жесткий, сейчас был… очень мягок, хоть и горяч. Он подкрадывался к Алю языками теплого пламени, что… как бы ни хотелось, выпрыгивали из камина. Символически, конечно. Пламя в комнате горело ровно и послушно, оставалось на своем месте, лишь немного искря — Вольф отлично умел управлять своей магией. — Я ужасно соскучился, — сказал он, опуская книги ровной стопкой на пол, — и подумал, что… свечи — это мое. А цветы Хелен помогут сделать твой воздух лучше. Вольф снова поймал Аля за руку, он знал: можно предложить ему пирожки. Можно сделать еще кучу всего, даже достать вина, но ведь дело было совсем не в этом, и между ними все… не такое? Вольф не соблазнял, он просто… любил. В этом не было никакого ритуала — лишь чувство. Вольф хотел, чтобы оно было честным и просто позволял себе проявлять его, ведь прятаться больше было не за чем. Альбедо просто кивнул, а потом прижался к Вольфу. Ему было, на самом деле, почти страшно, но не так, чтобы не решаться. Всё сейчас будоражило и разжигало, вторя магии Вольфа, хотя Альбедо точно знал — Вольф не сделает ничего лишнего, остановится. Он не сомневался в нем. — Стол не нужен, мне и так удобно. Вольф… — Альбедо позвал и запрокинул голову, ожидая поцелуя, как до того в кабинете. На удивление, с тех пор они так ни разу и не поцеловались, хотя много и часто оставались вдвоем, даже вернулись домой на одном пегасе. Но все это время полнилось другими прикосновения, теми, которыми они обменивались всегда, просто теперь в них жило предвкушение. И вот только сейчас… стало не просто можно, а по-настоящему нужно от предвкушения перейти к действию. Вольф терял опору и взлетал к небесам. Он ждал Аля, но на самом деле… вовсе не с целью заполучить его в свою постель. Алю даже мысли такие не подходили. Вольф хотел его в свою жизнь и целовал очень нежно — так словно это и таинство, и награда — словно это мечта, в которую Вольф едва мог поверить. Он гладил Аля по спине, позволяя себе не больше, чем заползти под рубашку, считая позвонки. Дыша Алю в рот, он сказал тихо: — Я хочу быть с тобой. И я сделаю только то, что ты захочешь, тогда, когда ты решишь. Просто… останься. Я люблю тебя. Альбедо лишь тихо вздохнул, снова прижимаясь. Поцелуй дал ему немного уверенности, но действительно — совсем немного. — И я, — выдохнул он. — Люблю и уже согласился остаться. Мы так и будем стоять? — Нет, — Вольф чуть улыбнулся, — ты устал? Голодный? Хочешь посмотрим что-нибудь? Как раз у Вольфа в комнате был один из телевизоров и даже приставка для видеоигр. Альбедо вспомнил весь этот длинный день, который по совести уже почти стал утром, а потом мотнул головой: — Нет, не устал… Но я опять пропущу учебу. Скажи… А ты видел тот мультфильм, что про Джулиана и Джейса? Они говорили, а я мало что понял… Вольф потянул Аля к кровати: — Ты про «Красавицу и Чудовище»? Видел, конечно. Даже не один раз. Я такое люблю. Тем более, что… может быть, он и про нас тоже. Это уже вопрос интерпретации. А ты… ты, что же, не видел? — Вольф позволил себе теперь обнимать Аля иначе, чем раньше. Приближаясь больше, дыша в ухо, чуть касаясь раковины губами. Альбедо пожал плечами, уже устраиваясь в руках Вольфа. — Выходит — нет. Джейс приносил мне мультфильмы хаотично, явно не совсем задумываясь об их содержании. Опять же смотреть их можно было только в зале, а я стеснялся ходить туда один. Так что без тебя я видел только «Хранителей», относительно недавно, когда Бенедикт уже стал называться профессором. Он очень хотел поделиться. И как раз тогда к нам пришел Дагон. — Посмотрим? — Вольф притянул Аля к себе, давая тому устроить голову у себя на плече, уже забирая в руку пульт с тумбочки. На самом деле поцелуй и признание изменили многое. Теперь Вольф трепетал еще сильнее и позволял себе это. Все в нем волновалось и искрилось, каждый жест, даже возможность вот так обнимать — имели новое значение. Вольф не собирался спешить или настаивать. Он просто хотел быть с Алем, но вот теперь с каждой секундой острее проживал свое… уже не запретное желание. Альбедо был чудом, и меньше всего Вольф хотел напугать его. От того лишь окружал его своим теплом, касаясь вроде бы уверенно, но легко и почти невинно, ни на что не намекая. Альбедо кивнул, а потом запрокинул голову и позвал довольно настойчиво: — Вольф… — Альбедо помолчал с секунду, но закончил уверенно: — поцелуй меня. Вольф не собирался отказываться, он коснулся губ Аля со всей нежностью и осторожностью. Но… глупо было надеяться? Вольф разгорался, все глубже проникая языком в желанный рот, зарываясь пальцами в пушистые волосы Аля и гладя его чуть ниже шеи. Альбедо чуть дрожал, обнимая в ответ. Ему было странно чувствовать себя так: словно внутри что-то оживало, само собой тянулось к Вольфу, неуправляемое и прекрасное. Останавливать это Альбедо не умел, и как-то так вышло, что Вольф, которого Альбедо не останавливал тоже, оказался над ним, а его руки под рубашкой. Только тут, почувствовав горячую ладонь на своем солнечном сплетении, Альбедо и очнулся, распахивая глаза. Он не мог понять до конца, что провоцирует, как и осознать, насколько и к чему он готов. И теперь во все глаза смотрел на Вольфа не в силах еще и выбрать между своими желаниями. Вольфа ужасно сносило, но он все время сосредотачивался на Але абсолютно и, встречая его взгляд, поцеловал его в переносицу, потом в веки, шепча: — Это просто я, Аль, — целуя теперь в висок, вынимая руки и обнимая поверх рубашки. Альбедо кивнул, снова обвивая Вольфа за шею и напомнил: — Посмотрим? Теперь кивнул Вольф. Пока он возился с пультом, выбирая фильм, оба они немного остыли и устроились плечом к плечу, почти как раньше, с той лишь разницей, что Альбедо устроил голову не на плече, а на груди Вольфа обхватывая его руками поперек пояса. Вольф в ответ обнял тоже: ему было очень хорошо. Они смотрели вместе мультфильм, Вольф знал его почти наизусть, но ему нравилось смотреть с Алем. Разделять. Как нравилось, просто чувствуя его, отвлекаться от просмотра на то, как это обнимать его, ощущать его дыхание, чувствовать носом волнистые волосы и чарующий запах его шампуня, перебирать пальцы. Вольф жил в моменте и дивился чуду. Потому что его чудо было в его руках. Вольф впитывал это счастье кожей, пропускал в ноздри, смотрел и не мог наглядеться. Альбедо, конечно, устал и уже засыпал. Медленно, но верно — Вольф не мешал и только, когда глаза Аля почти совсем закрылись, шепнул тихо: — Аль, мы не можем спать в одежде. Дать тебе шорты или футболку для сна? — Вольф вообще-то спал просто в трусах, но сейчас ему показалось, что это как-то слишком. Альбедо сонно моргнул, потом механически кивнул и только потом понял и смутился. — Я взял пижаму, — пробормотал он. Смущение его только росло — он плохо представлял себе, как сейчас разденется перед Вольфом. Выходом было, конечно, пойти в ванную или отправить туда Вольфа, но Альбедо он в голову не пришел. — Тогда распаковывай ее, а я достану шорты, — легко ответил Вольф, замечая смущение Аля. Вольф поднялся и неспешно пошел к шкафу, а после утонул в нем, выбирая, что бы в его шкафу могло сойти за пижаму? Так заодно, давая Алю время переодеться. Вольф дал себе честное слово — не оборачиваться ни в коем случае и теперь слово держал — крепился. Даже выбрал спортивные шорты, а после вытянул и одну из своих домашних футболок. Вольф не собирался класть между ними меча, хотя Аль, конечно, того заслуживал. Но одежда казалась ему каким-то очень важным барьером, который позволит лучше держать себя в руках. Альбедо выбрался из постели и залез в свой рюкзак. Стоя перед ним на коленях, он вдруг сказал тихо: — Это же глупо, да? — Нет, — Вольф отчаянно замахал патлатой буйной головой, так и не решаясь обернуться, — совсем нет, что ты. Это нормально. Тем более, что ты любишь пижамы… Так зачем же менять привычки и себе отказывать? Про пижамы Вольф знал наверняка, он уже видел в них Аля. И вроде бы с тех пор мало что изменилось, но показалось вдруг, что почти все. Сам он уже натянул шорты и занырнул в футболку, просовывая голову в горловину. Альбедо не ответил, он достал пижаму и рассматривал ее теперь, потом отложил на пол, но так и не разогнулся. — Затем, — ответил он так же тихо, как до того спросил. — Это все действительно глупо, когда ты раздеваешься при мне, а я разденусь при тебе, и мы будем в одной постели… Просто… я… Альбедо не знал, что он. Не готов, наверное. Но Альбедо не хотел этого признавать. — Просто ты… Аль, ты думаешь не о том, — выдохнул Вольф, а потом резко развернулся, замечая, что Аль даже не начал, и подошел к нему. Опустился на одно колено и убрал волосы от лица Аля, а потом поцеловал в щеку. — Не усложняй сейчас. Я хочу быть с тобой, а ты со мной. Это счастье. И это не значит, что сегодня должно случиться что-то кроме того, что мы уснем вместе. Ты… Ты хочешь этого — уснуть, когда я тебя обнимаю? — Вольф заглянул Алю в глаза. Альбедо кивнул, но ни смущение, ни тревога не оставили его. — Почему же тогда мы должны спать непременно одетыми? У тебя такой привычки ведь нет, а я использую пижаму, потому что со мной в комнате живут еще люди. Чужие. При которых я не раздеваюсь. Альбедо странно распалялся, сам не до конца понимая, о чем он и к чему. Он заводился, но не мог понять, о чем этот завод. — Я сейчас, — выдохнул он резко и, подхватив пижаму, все-таки вспомнил о ванной, где и исчез. Вольф крайне озадачился. Они, конечно, были ничего и никому не должны. Просто… Просто Вольф себя подозревал. Даже не подозревал, он в общем-то уже чувствовал возбуждение. И ему казалось, что Алю будет проще встретиться с этим если оба они будут хоть немного одеты. Но Аль нервничал все сильнее, и Вольф уже почти пожалел, что не дал ему просто заснуть. В одежде так в одежде, далась же Вольфу эта глупость! Теперь он смотрел на дверь ванной, за которой скрылся Аль, и считал, убеждая себя, что ничего ужасного не произошло, что прошло все еще чуть меньше, чем две минуты и не о чем беспокоиться, как странно ломиться. Хотя хотелось, конечно, просто пойти за Алем. Альбедо переоделся быстро, даже умылся прохладной водой, а потом уставился на свое отражение. Выглядел он так, как бывало после тяжелой тренировки: раздерганным, возбужденным, с диким взглядом. Альбедо прикрыл глаза, вдохнул, вызывая ветер, а потом подхватил вещи и вышел к Вольфу. Аккуратно положив вещи на стул, Аль шагнул к кровати, а не к Вольфу. — И такое впечатление, что мы всходим на эшафот, — заявил он, рассматривая сбившееся от их валяний под фильм покрывало, а потом сдернул его и, обернувшись на Вольфа, позвал тихо: — Иди ко мне? Это глупо было, наверное, так говорить в комнате Вольфа, но Альбедо уже сказал и ждал. — Всегда, — отозвался Вольф, забираясь на постель. Аль и не знал, как завораживающе звучит. Вольф бы пошел с ним и за ним куда угодно. И в постель — было больше, чем можно мечтать. Аль уже устроился на подушках, и Вольф вытянулся с ним рядом, тут же немного нависая над, касаясь угла рта, проводя по щеке, а потом устраиваясь сам и подсовывая руку под голову Аля, чтобы второй накрыть его полностью, образуя для него уютный и теплый кокон. Альбедо дышал очень поверхностно, часто, не расслабляясь, а потом развернулся, утыкаясь в Вольфа, почти судорожно обнимая его. Он не боялся, но не понимал сам себя. В руках Вольфа всегда были защита и забота, и самое лучшее в мире место, как теперь Альбедо понимал, но некое подспудное знание о том, что может происходить, сейчас сбивало с толку. — Я глуп и жалок, — пробормотал он в грудь Вольфа. — Ничуть, — ответил Вольф честно, — о чем ты только думаешь, мой хороший? Ты прекрасный, умный, добрый, красивый… Ты самый лучший в мире, мой удивительный и самый талантливый — единственный мой любимый, — хрипло выдохнул Вольф, пряча Аля на груди. — Ты просто устал и переволновался. Но теперь… У меня есть все шансы стать твоим Морфеем… Вольф вот теперь расслаблялся. Он не думал о возбуждении, просто любил Аля и хотел дарить ему все свое тепло. Альбедо немного повело от звука голоса и от тепла Вольфа. — И ты… ну, не разочаруешься? — Альбедо наконец нашел нужное слово. — А еще… знаешь, я не уверен, что так уж сразу усну теперь… Аль уперся ладонью Вольфу в грудь, чуть отстраняясь чтобы посмотреть в лицо. Вольф улыбался, глаза его в свете ночника чуть горели, а взгляд был таким внимательным. Альбедо завозился, приподнимаясь и целуя Вольфа в подбородок, а потом в угол рта. Вольф успел фыркнуть, прежде чем замереть, а после прижать Аля к себе сильнее. Чтобы следующие слова прозвучали внятно, потребовалось усилие: — Не разочаруюсь, наоборот — я влюблюсь еще разок, — и, проявив эту непомерную волю, Вольф поймал губы Аля своими. Ему тоже было не до сна, и он весьма сомневался, что справится оторваться от созерцания Альбедо, даже, когда сон заберет того. Но пока ветер раздувал пламя, и оно горело ярко. Вольф целовал и снова гладил по спине. Он хотел, конечно, но вовсе не ждал чего-то — ему нравилось то, что есть — нравилось, как Аль реагирует. От одного этого возбуждение доходило до пика, останавливаясь там, как на плато. И во всех эти чувствах Вольфу было безумно хорошо. Альбедо отзывался поцелуям и прикосновениям, позволяя всходить этому новому чувству внутри. Его мысли и тревоги растворялись легко, а пальцы на плечах Вольфа то расслаблялись, то снова сжимались. Это было так… Вольф плыл в реальности, которая была лучше и ярче любой его фантазии. Он-то почитал великим счастьем смотреть, как Аль спит, но Аль решил по-другому. И Вольф касался его со всей осторожностью на какую был способен, целовал, гладил, не позволяя себе уползать ниже пояса, но ощущений и без того было так много. Вольф понял, что ему самому достанет и вот так вот ласкать Аля, забирая его учащенное дыхание и очень тихие, сдержанные стоны, чувствуя его возбуждение и, как его сердце стучит в грудь, встречаясь так с сердцем Вольфа. Было как никогда хорошо, и даже почувствовав, как Вольф возбужден, Альбедо не испугался и не отстранился, наоборот, прижался сильнее, чувствуя как все тело напрягается, чтобы через мгновения расслабиться в удовольствии. Это было, наверное, неудачно и стыдно, но Вольф кажется не возражал, продолжил обнимать и гладить, но чуть иначе. — Хорошо? — спросил он хрипло. Вместо ответа Альбедо спрятал лицо на его груди, а потом все же кивнул. Когда Аль замер, кончая, Вольф, глядя на это, дошел и сам, и честно признался: — Мне тоже. Ты потрясающий, — его шепот был хриплым, в нем потрескивал огонь и от него шло тепло. Оно укрывало их обоих пушистым одеялом, и Аль вот теперь засыпал, утомившись от всех ярких ощущений. Вольф перебирал его волосы и не хотел спать, но его собственных ощущений оказалось тоже слишком много. Он и не заметил, как закрыл глаза, вслушиваясь в уже ровное дыхание Аля.