To Woo a Witch / Как обольстить ведьму

Поместье Малфоев сияло. Бесчисленные огни озаряли коридоры; в каждой гостиной стояли украшенные блестящими шарами деревья, а из бального зала доносилась нежная музыка. Там, под потолком, порхали феи — щебетали, перекликались и осыпали гостей золотистой пыльцой. Те терпели крылатых созданий, даже когда одна‑две феи норовили выдернуть прядь волос, если вдруг она им приглянулась. Зачарованный оркестр заиграл час назад — с прибытием первых гостей, — но его музыку едва можно было расслышать сквозь гул разговоров и взрывы смеха. Давно в поместье Малфоев не устраивали подобных торжеств — в последний раз это случилось ещё до войны и их падения. Но за последние два года репутация семьи стремительно реабилитировалась: былые обиды были забыты и прощены — к великой радости его отца. Драко не вполне понимал, что именно склонило отца принять Гермиону в семью. Очевидная привязанность Скорпиуса к этой ведьме? Или преимущества, которые сулило сближение ни с кем иным, как с самой любимой волшебницей Британии? Или, возможно, осознание того, что род Малфоев будет продолжен… Его взгляд мгновенно скользнул по толпе гостей: бывшие одноклассники, ближайшие друзья, кое‑кто из коллег, даже один‑два профессора, которые когда‑то дали ему шанс; Слизнорт — тот, кто никогда не приглашал его в «Клуб Слизней», но теперь упорно считал Драко частью своей драгоценной коллекции; и, наконец, сам Рон Уизли с супругой Лавандой и их сыном. Но взгляд Драко искал двух людей, которые значили для него больше всего на свете. Сына он заметил легко — или, точнее, его мелькание. Скорп обожал носиться со всех ног. В свои два с половиной года он был словно маленький вихрь: неустойчивый, склонный спотыкаться и царапать коленки — но стоило Гермионе поцеловать их, и вся боль забывалась. Сегодня он пытался не отставать от Джеймса и Альбуса, которые шныряли между группами гостей, прятались за юбками и ногами, заливаясь смехом в своей версии салок — игре, которой вряд ли место на праздновании Йоля. Но никто в зале не находил в себе сил возмущаться: все лишь улыбались, с умилением наблюдая за ними, и ерошили им волосы, когда ребята оказывались в пределах досягаемости. Не то чтобы сын не мог угнаться за двумя старшими мальчиками. О, Скорп был проказником, быстрым и ловким настолько, что порой доводил Драко до белого каления — но его сдерживала маленькая спутница. Лили Поттер, которой едва исполнилось полтора, ещё неуверенно ходила. И с той минуты, как они встретились, Скорп вёл себя скорее как заботливый старший брат, чем как формальный двоюродный брат детей Поттеров. Сейчас он держал Лили за руку и тянул за собой, внимательно следя, чтобы она не споткнулась и не упала. Драко ощутил вспышку гордости за прекрасный характер сына. Из него выйдет отличный старший брат. Четвёрка исчезла за спиной Макгонагалл, которая, улыбаясь, слегка покачала головой — казалось, она размышляла о том, чтобы уйти на покой до того, как эти сорванцы успеют учинить хаос в её школе. Драко подумал, что это вполне справедливо — после того, как она годами терпела «золотое трио» и их проказы. Ему нужно будет выяснить, кто станет её преемником, чтобы заранее наладить с ним отношения — заблаговременно до того, как Скорп поступит в Хогвартс. Его место в Попечительском совете многого стоит, и он хотел для сына только самого лучшего. И нет ничего дурного в небольшой доле покровительства — если оно направлено на семью. Когда дети скрылись из виду, его взгляд снова скользнул по залу — и наконец он нашёл её. Мгновенно сердце подскочило, и ему пришлось мысленно процитировать последний законопроект, внесённый в Визенгамот — причём внесённый не кем иным, как его женой, которая теперь, когда он повернул дело в её пользу, внезапно перестала возражать против его наследственного места в совете. Это было чудовищно скучно, но достаточно, чтобы отвлечь от слишком пылких фантазий о ней. Тем более, что, даже его праздничные волшебные одеяния могли скрыть далеко не всё. Но кто мог его винить? Гермиона Малфой была пленительна. В тёплом свете праздничных огоньков она словно сияла, а в её кудрях застряли искорки волшебной пыльцы. Волосы, как всегда, не желали подчиняться: несколько прядей выбились из элегантной причёски, падая на нежные плечи и обрамляя прекрасное лицо. Она стояла рядом с Поттером и смеялась над чем‑то, что он сказал, и Драко не мог описать её иначе, чем «светящаяся». Сердце сжалось, когда он посмотрел на неё, и снова задумался: как ему так повезло? Его взгляд скользнул по платью гриффиндорского алого — на который он не стал возражать, когда она прошептала, что цвет её нижнего белья куда больше придётся ему по вкусу и что, если он будет вести себя хорошо, он узнает об этом позже. Он любовался изящными изгибами её стройного тела. И задержался там, где задерживался теперь постоянно: на заметно округлившемся животе. С тех пор как стала заметна беременность, Драко едва мог смотреть куда‑то ещё, когда она находилась в одной с ним комнате. И едва мог удержаться от того, чтобы не прикоснуться — и не ждать признаков жизни их дочери. Та начала толкаться лишь месяц назад, достаточно поздно, чтобы его жена почти каждую ночь засыпала со слезами на щеках, боясь, что что‑то не так. Он чувствовал себя ужасно беспомощным: всё, что он мог — утешать её и убеждать, что целители говорят, что всё в порядке, и нужно им доверять. Но тревога, ставшая их постоянной спутницей, ослабла лишь тогда, когда за завтраком она вдруг ахнула и схватилась за живот. Они оба расплакались от счастья; потом расплакалась его мать, когда они ей рассказали; и даже отец выглядел слегка растроганным, когда нерешительно спросил, можно ли ему потрогать живот Гермионы. Если у Драко и оставались сомнения в том, что отец принял её, этот момент их окончательно развеял. Сейчас, на 30‑й с небольшим неделе беременности, за два месяца до родов, их малышка активно толкалась. Казалось, она особенно любила будить маму по ночам — и непременно задевать мочевой пузырь. А его жена, будучи несгибаемой ведьмой, какой она и была, отвечала тем, что будила его шипением: «Если твоя дочь не даёт мне спать, ты тоже не заслуживаешь сна». А если его будила не жена, то будил сын, который забирался к ним в постель куда чаще, чем следовало, и всегда с особым усердием пинал Драко по почкам, прежде чем прижаться к маме и нежно погладить живот со словами: «Спокойной ночи, малышка». Но Драко и не думал жаловаться — особенно когда понимал, что он, чёрт возьми, самый везучий волшебник на свете. — Драко? — Голос отвлёк его от созерцания жены, и он с удивлением обернулся. Когда он рассылал приглашения, то не ожидал, что она придёт. И всё же она была здесь. Его бывшая жена выглядела счастливее, чем когда‑либо прежде. Она немного поправилась — уже не казалась болезненно худой, как раньше, а кожа утратила прежнюю бледность — вероятно, благодаря тому, что она проводила время вдали от дождливой Англии, на тропическом пляже по своему выбору. Но больше всего бросались в глаза искренняя улыбка на её лице и свет в глазах. — Астория. Ты пришла, — произнёс он, только после этого заметив ведьму рядом с ней. Та была похожа на Асторию — те же прекрасные черты и оттенок кожи, — но если Астория была блондинкой с ухоженными волосами, то у этой ведьмы были пышные каштановые кудри и большие янтарные глаза, как у лани. Драко невольно отметил сходство и с собственной женой. — Да. Прости, что не предупредила заранее. Я приняла решение в последнюю минуту, — она рассмеялась — свободно и уверенно, как и должна была после того, как её держали в клетке и заставляли играть роль, как всех их. — Я хотела познакомить тебя с Эстель. Моей женой. — Её голос слегка дрогнул, а на щеках появился лёгкий румянец. — Женой? — Драко снова посмотрел на ведьму. — Рад познакомиться, Эстель. — Взаимно, — ответила она с мягким французским акцентом. — Тори рассказывала, как много вы для неё сделали. Я просто должна была встретиться с вами и поблагодарить. — Пожалуйста, не стоит. Всё, что я дал Астории, — ничто по сравнению с тем, что она дала мне, — настоял он и, кажется, уловил проблеск одобрения в глазах Эстель. — Такой скромный! Что случилось с моим бывшим мужем? — Мягко поддела его Астория, затем прикусила губу. — А он… он тоже здесь сегодня? — Да, — Драко улыбнулся. — Хочешь с ним познакомиться? — Можно? — Она сжала руки. — Не волнуйся, у меня… у меня нет к нему материнских чувств, но мне хочется увидеть, что он счастлив. — Конечно. Он обернулся, разыскивая своего неугомонного сына, и улыбнулся, заметив, как Скорп бежит к нему. Похоже, он устал играть с Джеймсом и Альбусом — или хотел попросить ещё одну сладость, хотя Гермиона настаивала, что больше одной порции в день нельзя. Через мгновение малыш врезался в его ноги, и Драко слегка поморщился. — Папа, — сказал Скорп, дёргая его за брюки. — Можно мне шоколадку? — Спросил он, глядя на отца широко раскрытыми блестящими глазами, и Драко почувствовал, как его решимость тает. Мерлин, Гермиона его точно отругает, но как можно отказать этому личику? — Может, позже. Сначала я хочу тебя кое с кем познакомить. — Он наклонился и взял сына на руки. Тот тут же обнял его за шею. — Это Астория и её жена Эстель. Скорп моргнул, глядя на двух ведьм, и задержал взгляд на Эстель. — Ты похожа на маму. Ты мамина сестра? — С любопытством спросил он, и ведьма рассмеялась. — Не думаю, солнышко, — мягко ответила она. — Ну‑ну, Скорп. Манеры. — Негромко одёрнул его Драко, и сын улыбнулся. — Привет, я Скоп, — представился малыш. Ему не всегда хорошо давалась буква «р», что Драко считал очаровательным. Гермиона уверяла, что это совершенно нормально и что речевое развитие Скорпа даже опережает сверстников. — Привет, Скорп. Очень приятно познакомиться. Я Астория, — неуверенно произнесла вторая ведьма, и мальчик склонил голову набок. — Тётя, как Джин? — Спросил он у Драко, вопросительно глядя на отца. Тот не вполне понимал, какие чувства испытывает Астория к сыну — кроме того, что материнских чувств у неё нет. Но хочет ли она, чтобы мальчик воспринимал её как тётю, или это будет слишком? — «Тётя» звучит хорошо. Если ты не против, — сказала Астория с ноткой неуверенности. — Значит, тётя Астория, — согласился Драко и поставил Скорпа на пол, когда тот начал ёрзать в его руках. — Я покажу тебе Эдди? — Спросил малыш не у Астории, а у Эстель и потянулся к её руке. — Он имеет в виду щенка, Тедди, — пояснил Драко, и Эстель рассмеялась. — О, пожалуйста, показывай, — сказала ведьма и последовала за Скорпом, который потянул её в сторону праздничной ёлки, где, как известно, Тедди любил играть с ёлочными игрушками. Строго говоря, Тедди принадлежал Люциусу. Но Люциус считал, что Скорп уже в том возрасте, когда детям нужно объяснять понятие ответственности. Гермиона согласилась, и хотя щенок формально не принадлежал Скорпу, Люциус вовлекал внука в обязанности владельца питомцем, такие как кормление и ежедневные прогулки. Скорп всегда выглядел довольным, когда держал поводок Тедди, и важно вышагивал, словно маленький король, когда Люциус позволил ему выбрать щенку имя. Весьма стратегический ход — это отвлекло Скорпа от просьб назвать будущую сестру Тедди. — Так значит, «мама»? — С теплотой спросила Астория. — Да. Он называл Гермиону так, как только научился говорить, но мы узаконили это в день свадьбы — она официально усыновила его. — Драко до сих пор помнил, как его тогдашняя невеста не могла остановиться плакать, когда он впервые предложил ей официально стать матерью Скорпа. Он боялся, что сделал что‑то не так, потому что казалось, она никогда не перестанет плакать. — Это хорошо. Теперь я могу не чувствовать вину за то, что оставила его. Я знала, что ты позаботишься о нём, но всё равно чувствовала, будто совершила ошибку, даже если никогда не воспринимала его как своего ребёнка. Скорее как… обязанность, — в голосе Астории звучало облегчение. — Ты не передумала насчёт детей? — Спросил Драко, усмехнувшись, когда Астория немедленно покачала головой. — Нет, Мерлин, нет, — рассмеялась она. — Я не мать и никогда не хотела ею быть. Да и Эстель не хочет детей. — Кажется ты очень любишь её, да? — Мягко сказал он. — Сложно тебя винить, кажется, она действительно чудесная. И красивая. — Больше всего на свете, — тихо ответила Астория. — Она… потрясающая. Умная — закончила Шармбатон первой на потоке. Без книг жить не может — носит их с собой повсюду. Работает во французском правительстве, и, возможно, однажды станет премьер-министром магического сообщества. Недавно приняли закон о признании однополых союзов, который она сама предложила. Мы поженились на следующий же день. — Значит, красивая, умная ведьма, одержимая книгами, с безупречным академическим прошлым и амбициями возглавить правительство, борющаяся за права меньшинств, — хмыкнул Драко. — Похоже, у нас с тобой одинаковый вкус. Он не произнёс вслух, но подумал, что мир, пожалуй, не готов к тому, чтобы министром магии стала Гермиона, а премьером Франции — Эстель. Астория рассмеялась. — У тебя всегда был хороший вкус. У меня — тоже, — сказала она и с загадочной улыбкой добавила: — Признаюсь, в Хогвартсе я была слегка влюблена в Грейнджер. — Я тоже, — усмехнулся он, вновь повернув голову, чтобы взглянуть на жену. Некоторое время между ними стояла тишина — лёгкая и уютная. Первой заговорила Астория. — Выйти за тебя — лучшее, что со мной случалось, — прошептала она. — Ты дал мне всё, чего я хотела, всё, что у меня есть сейчас. Другие волшебники так бы не поступили. — Да, не поступили бы, — кивнул он. — Но, поверь мне, я правда считаю, что ты дала мне не меньше. А может, даже больше. — Всё равно, спасибо, Драко, — тихо сказала она и найдя его руку чуть сжала в своих ладонях. Он ответил тем же — коротким жестом благодарности и понимания — и они одновременно разомкнули ладони. Драко кивнул в сторону, куда исчезли Эстель и Скорп. — Что скажешь, найдём моего сына и твою жену, пока он не втянул её в какую-нибудь авантюру? Астория рассмеялась. — Он, конечно, очарователен настолько, что может обвести кого угодно вокруг пальца, — согласилась она. — А потом, может быть, ты представишь мне свою жену? — Разумеется, — ответил он с лёгкой улыбкой.

*

Гермиона вздрогнула: дочь вновь ощутимо пнула её прямо в область печени. — Ты сегодня явно в приподнятом настроении, да? — Произнесла она, нежно поглаживая живот и улыбаясь, когда почувствовала ещё один толчок — на этот раз прямо под ладонью. Маленькая проказница! — Придётся найти твоего отца и отчитать за дурное влияние. Уж точно не от меня ты унаследовала такое поведение. Если, конечно, ей удастся отыскать его в огромном, переполненном бальном зале. Ей показалось, что слева мелькнул белый всполох волос, скрывшийся за широкой фигурой Хагрида, и она поспешила следом — насколько могла поспешить в своём положении, — но резко остановилась, когда кто‑то внезапно возник прямо перед ней. — Миона, — раздался безошибочно узнаваемый голос её бывшего жениха, и Гермиона удивлённо взглянула на него. — Рональд, — спокойно произнесла она, оценивая его внешний вид. Хотя она и решила пригласить его из добрых побуждений, сама не искала с ним встречи и держалась на расстоянии, когда увидела, как он входит в бальный зал с Лавандой и их сыном. Она впервые видела его со дня рождения Гарри, а вблизи — и того дольше. Он заметно постарел, на подбородке виднелась неровная щетина. У него никогда не получалось отрастить бороду, и Гермиона подумала: сколько времени пройдёт, прежде чем он сдастся и сбреет эту неудачную попытку? — Привет, — произнёс он неловко. Это чувство не было ей знакомо. Гермиона осознала, что, глядя на него, почти ничего не чувствует. По натуре она была злопамятной, но… сейчас не испытывала ни злорадства, ни иных острых эмоций. Лишь лёгкое сочувствие — и куда более явную жалость. Джинни упоминала, что брак Рона с Лавандой трещит по швам — отчасти из‑за проблем Лаванды с зачатием. Гермиона не знала всех подробностей и не стремилась их узнать, но беременность и сложные роды Фабиана нанесли урон магическому потенциалу Лаванды, и целители не могли точно сказать, сколько времени потребуется её телу, чтобы снова стать готовым к зачатию — если это вообще произойдёт. Гермиона задумалась, что чувствует Лаванда. Рон мечтал о целой ораве детей — и уже бросил одну ведьму, которая не смогла ему их дать. Бросит ли он и Лаванду? Или их сын удержит его рядом с ней? Пройдя через то, что сейчас переживала Лаванда, Гермиона могла честно признать: её сочувствие к этой ведьме — пусть и ограниченное — было искренним. — Ты хорошо выглядишь, — заметил Рон, задержав взгляд на её животе. Гермиона невольно прикрыла его защитным жестом. — Я в полном порядке. Более чем. Это было даже преуменьшением. Гермиона никогда не была так счастлива. Её карьера шла в гору — и даже предстоящий годовой отпуск по уходу за ребёнком, который начнётся в конце января, не мог этого изменить. У неё был замечательный муж, невероятно добрые родственники со стороны мужа, самый чудесный сын, о котором только может мечтать ведьма, и здоровая дочь, которая скоро появится на свет. — На каком ты сроке? — Его голос звучал хрипло. — Чуть больше семи месяцев. Достаточно, чтобы шансы на выживание дочери были высоки даже при неожиданных осложнениях. Достаточно, чтобы Драко стал спать спокойнее, убеждённый, что они, скорее всего, не потеряют ребёнка. — Как? Всего одно слово, но в нём отчётливо слышалось обвинение. Гермиона мгновенно напряглась, глаза сузились. — Неужели мне нужно объяснять тебе концепцию незащищённого секса, Рональд? Полагаю, ты с ней знаком. Она не знала, что именно заставило его вздрогнуть — её усмешка или слова. — Ты говорила, что это невозможно. Что ты не можешь иметь детей, — возразил он с ноткой обиды в голосе. Мерлин, он всегда так… ныл? — Это всегда было возможно, Рон. Всегда был шанс, пусть и небольшой, — внезапно Гермиона почувствовала усталость. — И я нашла волшебника, достаточно сильного, чтобы рискнуть вместе со мной. Браслет на её запястье пульсировал. Она не снимала его с тех пор, как Драко надел его ей на руку. Он не только уменьшил повреждения от кинжала Беллатрисы, но и стабилизировал её магию на протяжении всей беременности. По словам целителей, здоровье её магического ядра даже улучшилось за время беременности — они предполагали, что магия дочери, текущая по её венам и сливающаяся с её собственной, помогла ей исцелиться. Поначалу Гермиона беспокоилась, что это может навредить ребёнку, но её быстро убедили: никакого влияния на малыша это не оказывает. — Ты намекаешь, что я слабый? — На его щеках вспыхнул румянец. — Нет, Рон, — её голос звучал холодно. — Я утверждаю это. Возможно, её злопамятность не исчезла полностью — Гермиона ощутила мимолетное удовлетворение, увидев, как у него отвисла челюсть. Ошеломлённый вид ему даже шёл, подумала она. — Как только возникают трудности, ты уходишь. Ты сделал это в Лесу Дин, и снова — когда целитель сказал мне, что, возможно, я не смогу иметь детей. И я вижу, что ты уже на грани ухода от Лаванды. Одна нога у тебя уже за дверью — и я знаю это, наши друзья знают это, и уж поверь, она тоже это знает, — её слова сочились ядом. — И ради чего? Потому что она, возможно, не даст тебе ещё одного ребёнка? А как насчёт того, который у тебя уже есть? Его рот беззвучно открывался и закрывался. — Ты сводишь ведьм к их матке, Рональд. Или к их шрамам, прошлому, недостаткам — лишь бы оправдать своё решение бросить их. Потому что ты слишком труслив, чтобы признать: ты слишком слаб, чтобы остаться, когда становится трудно. Мать его, повзрослей, Рон, и перестань винить мир в отсутствии у тебя характера. — Мамочка, плохое слово, — раздался рядом голос, и Гермиона тихо застонала. Мало того, что бывший жених спровоцировал её на гневную тираду во время праздника, так она ещё и лишилась возможности упрекать мужа за то, что он приучает сына к бранным словам. Весь её рычаг давления… исчез в одно мгновение. — Мамочка не хотела, дорогой, — успокоила она сына, который словно из ниоткуда возник рядом с ней. Проказник — надо будет повесить на него колокольчик. Скорп посмотрел на неё широко раскрытыми глазами, затем глянул на Рона. И тут же спрятался за подол её платья — на лице мелькнуло недоверие, и он нахмурился. Гермиона ласково провела рукой по его волосам. Он уже перерос кудряшки, но волосы оставались такими же мягкими, как в младенчестве. И он всё ещё выглядел как маленький херувим, хотя его лицо постепенно теряло округлость и начинало напоминать Драко. — Мамочка, скажи «прости», — прощебетал он, словно очаровательная маленькая птичка, и Гермиона почувствовала, как теплеет её лицо. Обычно это она говорила так Драко. Ох, как всё перевернулось. — Прости, дорогой, что использовала плохое слово, — улыбнулась она сыну, и он, похоже, остался доволен, широко улыбнувшись ей в ответ. Улыбка обнажила подозрительное пятно в уголке его рта. — Скорп, папа дал тебе шоколад? — Поинтересовалась Гермиона и рассмеялась, когда он энергично закивал. — Шоколадку! — Он показал три пальца, и в мире снова всё стало хорошо. Какой бы рычаг давления она ни потеряла, муж его тоже не получил. Весы снова уравнялись. — Мамочка, шоколадка? — Думаю, немного шоколада не повредит. Пойдём посмотрим, остался ли он. — Она взяла сына за руку, готовая проверить, есть ли ещё шоколад. Но она остановилась и обернулась к Рону. — Я не стану унижать тебя, обвиняя в измене Лаванде, — спокойно сказала она. — Но я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать: ты уже думаешь о своих следующих отношениях. И если ты обращался к адвокату по разводам, то наверняка уже начал общаться с другими ведьмами. Хватит быть трусом, Рон. Стань мужчиной хоть раз в жизни и возьми на себя ответственность. У тебя есть жена и ребёнок — пора быть надёжным мужем и хорошим отцом. Гермиона тихо фыркнула. — Я всегда ценила тебя как друга, Рон, и пригласила тебя, потому что надеялась, что однажды мы снова сможем быть друзьями. Может быть не лучшими друзьями, конечно, но хотя бы просто друзьями. Однако только если я буду знать, что ты изменился и перестал быть трусом. Если не можешь сделать это для Лаванды — сделай для меня. Ты мне это должен. Она больше не смотрела на него, позволив Скорпу утащить её прочь. Ей больше нечего было сказать Рону. Хотя она не считала, что скептицизм Драко по поводу её настойчивого желания пригласить Рона был полностью оправдан, Гермиона признавала: возможно, она немного… заблуждалась. Рон всё ещё не достиг той точки, когда она захотела бы видеть его в своей жизни. И, возможно, он никогда не дойдёт до той стадии, когда она захочет, чтобы он был рядом с её семьёй. Но она готова была дать ему шанс. А если он останется таким, как сейчас… что ж, это уже не её проблема, верно? К тому же у неё есть стол с закусками и сладостями, который необходимо обыскать на наличие шоколада. — Ты выглядишь ужасно самодовольной, — внезапно прошептал голос у её уха, пока Гермиона помогала Скорпу отыскать ещё кусочек подходящего для детей шоколада на длинном столе у стены, где эльфы приготовили небольшое угощение для гостей — всё идеально по размеру и консистенции, чтобы есть на ходу во время беседы. — Драко! — Гермиона вздрогнула, и тут же руки мужа обхватили её за талию, чтобы поддержать. Он действительно был чрезмерно заботливым, боясь, что она может споткнуться и упасть в любой момент. — Мамочка сказала плохое слово, — выдал маленький предатель, привставая на цыпочки, чтобы заглянуть за край стола и проверить, нет ли там чего‑нибудь сладкого в пределах досягаемости. — О, неужели? Надо же, поверить не могу, — с издёвкой произнёс Драко, и Гермиона ласково закатила глаза. — Тебе будет приятно узнать, что адресатом был Рональд Уизли, — тихо сказала она, достаточно тихо, чтобы Скорп не услышал. Как Гермиона и ожидала, брови Драко взлетели вверх. — В таком случае… полагаю, нет ничего плохого в том, чтобы быть немного прямолинейной. Что он сделал, чтобы это заслужить? Кроме того, что просто существует? — Ныл, что я сказала ему, будто не могу иметь детей, а потом спросил, не намекаю ли я, что он слаб, — спокойно ответила Гермиона, потянувшись за шпажкой с помидорами черри и маленькими шариками моцареллы. — Я поправила его и сказала, что это не намёк, а чистая правда. — Чего бы я только не отдал, чтобы увидеть его лицо, — вздохнул муж, опуская руку с её талии на живот. Прошло несколько секунд, и их дочь приветствовала отца очередным ощутимым толчком, от которого Гермиона снова поморщилась. — Прекрати, пока она снова не пнула меня в рёбра, — пожаловалась Гермиона, но руку мужа не отстранила. — Прости, — в его голосе не звучало особого раскаяния, да и она, в общем‑то, не возражала против толчков. Особенно когда они были знаком того, что их малышка здорова и жива. — Я, кстати, придумал имя. — О? И какое же? — Она потянулась к блюду с простым шоколадом и дала маленький кусочек Скорпу. — Это не Кассиопея и не другое столь же замысловатое созвездие, надеюсь? — Нет, но тоже созвездие, — его губы коснулись её щеки, затем шеи. — Я думал об Аквиле. В переводе с латыни означает «орёл», а в этом созвездии находится двенадцатая по яркости звезда на небе. — Аквила, — Гермиона попробовала имя на слух. Скорпиус и Аквила. — Мне нравится. Очень. — Правда? — Драко хмыкнул. — Серьёзно? — Серьёзно, — она накрыла рукой ладонь мужа, всё ещё лежавшую на её животе. — Оно ей подходит. Будем надеяться, она не воспримет имя буквально и не заявит, что хочет в квиддичную команду. — Если захочет, вини меня, — пообещал стоявший рядом волшебник. Гермиона уже открыла рот для колкого ответа, но тут к её животу присоединилась ещё одна рука. — Алья, — произнёс Скорп, оставляя шоколадное пятно на её платье. — Тебе тоже нравится имя, Скорп? — спросил Драко, присаживаясь, чтобы оказаться на уровне сына. — Значит, твою младшую сестру зовут Аквила? Их сын закивал так энергично, что мягкие волосы подпрыгнули. — Алья. Лья, — повторил он и захихикал, когда Драко подхватил его на руки и осыпал щёки поцелуями. — Ну что ж, решено, — серые глаза мужа снова обратились к ней, в них светилась лёгкая хитринка. — А я тут подумал насчёт следующего…

*

Мистер и миссис Малфой с огромной радостью сообщают о появлении на свет своего третьего ребёнка и второго сына — Ориона Драко Малфоя, родившегося 8 июня. И мать, и сын здоровы; ожидается, что в течение недели они вернутся домой. В связи с этим мистер и миссис Малфой официально приглашают вас на небольшое семейное мероприятие 20 июня — отпраздновать рождение их второго сына.

*

— Ну‑ну, не расстраивайся, Цисси, — произнёс её муж, держа на руках младшего внука. Малыш смотрел на деда широко раскрытыми голубыми глазами и беззубо улыбался. — Не говори мне не расстраиваться, Люциус, — сдержанно фыркнула она, сидя на диване и аккуратно зашивая небольшую дырку на любимом плюшевом зайчике Аквилы. Игрушка порядком износилась и отчаянно нуждалась в стирке, но внучка ни за что не соглашалась расставаться с ней дольше чем на час. Так что приходилось обходиться чистящими заклинаниями. Впрочем, когда обнаружилась дырка на ткани, девочка сама охотно отдала зайчика Нарциссе — глаза её были широко раскрыты и влажные от волнения. И… что ж, Нарцисса подумала, что все те уроки вышивания, на которые её заставляли ходить в детстве, наконец‑то окупились. — Я тут ни при чём, — настаивал Люциус, но Нарцисса решительно не согласилась. — Ещё как при чём! — Она бросила на него строгий взгляд поверх пожёванных заячьих ушей. — Не знаю, как тебе это удаётся, но рано или поздно я выясню. И она выяснит. Все трое её внуков были без ума от Люциуса, а маленький Орион, которому не исполнилось и месяца, отказывался оставаться на руках у бабушки, если рядом не было деда. Это возмутительно. — Может, в следующий раз тебе повезёт больше? — Поддразнил её Люциус, и игла в руках Нарциссы соскользнула, уколов палец. — В следующий раз? — Переспросила она, пока муж осторожно взял её повреждённый палец и прошептал исцеляющее заклинание — ранка закрылась прежде, чем успела выступить хоть капля крови. — Я случайно услышал разговор Гермионы и Драко. Она сказала, что у них есть время на ещё одного ребёнка, если она хочет стать министром магии к 35 годам, — он нежно коснулся поцелуем кончика её пальца, прежде чем снова сосредоточиться на Орионе. Что ж… возможно, у Нарциссы появится ещё один шанс. Она задумалась: заметит ли кто вообще, если она запрёт мужа подальше? Хотя бы на год‑два — чтобы хоть один внук не требовал его присутствия, стоило ему войти в комнату. (Ей не стоило беспокоиться. Розали Нарцисса Малфой, коротко — Роуз, едва взглянув на бабушку, словно напрочь забыла, что у неё есть дедушка. И Нарцисса… что ж, пожалуй, ей не стоило удивляться, что ребёнок, названный не в честь звезды, а в честь цветка, предпочёл именно её. А если она и позволяла себе торжествовать несколько месяцев подряд оттого, что у неё появилась внучка, носящая её имя — то кто посмеет её осудить?)