Никакого смысла

𓅪

Что-то изменилось. Первым это заметил Оливер. Он, весь светящийся от счастья, писал Скэриэлу, что Готье, наконец, пошел с ними на прогулку. На лице Хитклифа впервые за долгое время расцвела легкая улыбка. Он активно поддерживал диалоги и вновь стал душой их маленькой компании. Скэриэл читал эти сообщения по несколько раз, не веря собственным глазам. Готи? На прогулке? Это было сродни чуду. Последние несколько месяцев Готье был тенью самого себя, замкнутым и подавленным. Его мягкая улыбка угасла, а привычные прогулки с друзьями он заменил заточением в комнате. Также Брум подмечал, что шея Готи почему-то казалась на тон темнее кожи его лица. Лоу не хотел, чтобы его догадки оказались правдой. Скэриэл скрипнул зубами. Если его подозрения подтвердятся, это будет означать только одно – уже поздно. Готье отпустил. Он больше не страдает, не оставляет лужи слез, не вспоминает их. И да, он должен радоваться за бывшего партнера, но было больно. Ведь он все еще страдает, все еще перечитывает их чат, пересматривает старые фотографии, приходит в их любимые места в надежде встретиться, сталкерит его социальные сети. Как только на аккаунте Готье или кого-то из его компании появляется новый пост с указанием геолокации, Скэр бросает все дела и приходит в это место, чтобы вновь увидеть Хитклифа. Новость об «исцелении» Готи жгла сердце Скэриэла раскаленным железом. Он знал, как тяжко Хитклифу давался разрыв. Теперь же, словно по волшебству, все прошло. Слишком легко. Скэриэл отбросил телефон и уставился в потолок. Пустота. Она обволакивала его, поглощала, не оставляя ни единого лучика надежды. Он помнил все. Отчаяние душило Скэриэла. Он понимал, что его одержимость бывшим партнером перешла все разумные границы, но остановиться не мог. Каждый день он прокручивал в голове их прошлое. Это походило на зависимость, тяжкий наркотик, к которому привязываешься с первой дозы. А самое страшное – слезать с него совершенно не хотелось. Скэриэл вскочил с кровати и подошел к зеркалу. В отражении на него смотрел измученный человек с сонными глазами и бледным лицом. Он больше не узнавал себя. Где тот Скэриэл, полный жизни и энергии? Его с головой поглотила боль. Нехотя он начал собираться на работу. Смена начиналась через двадцать минут, а он даже не начинал сборы. Скэр знал, что Джером простит ему опоздание и спокойно начнет без него, но совесть не позволяла подводить напарника. Смазав потрескавшиеся губы вазелином, он вышел из дома. Эх, вот бы их сейчас увлажнял Готье. Лоу даже не опоздал. Бегло переодевшись, он вышел в зал. Народу было не так много, что, с одной стороны, было хорошо, а с другой –скучно. Он хотел отвлечься. В итоге опять придется скучать и намывать уже натертую до блеска столешницу. Джером присоединился с опозданием, что было не очень-то и характерно для молодого человека. Губы были припухшие, на скуле красовался след от помады, а на шее – несколько багровых засосов. Скэр выгнул бровь. –Скрой это, а то клиентки заревнуют. Джером прыснул. –Не все такие, как ты. И тем, кто вешается на малознакомого бармена, обычно все равно с кем я сплю. Главное, что в этот момент с ними. Последние как раз были такими. Лоу закатил глаза. О, да, бабник Батлер. Как же это в его стиле. –Видимо, последние были особенно голодные. Такая красота на шее. –О, это точно, – Джером как-то двусмысленно посмотрел на Скэра, но тот решил не заострять на этом внимание. Бог знает, что у этого засранца в голове. Скэр отвернулся, приступая к тщательному намыванию идеально чистых бокалов. Он не хотел думать о том, что именно имел в виду Джером. Обычно он умел отсекать подобные мысли, стирать их с жесткого диска, но сегодня они лезли в голову настойчивее обычного. Наверное, виновата духота, царившая в баре, или слишком яркий свет, бьющий в глаза. Или просто дурное предчувствие. Через какое-то время Лоу уже принимал заказ у нерешительной девушки в легком зеленом сарафане. Ему вовсе не хотелось думать, кто оставляет следы на шее Джерома. Это его жизнь, его выбор. Пусть развлекается, пока молод. Сам Скэр же предпочитал спокойные вечера с чашкой кофе и сигаретой в компании дешевой мелодрамы. Или Готье... С этой мыслью он одернул себя. Не время мечтать на работе.

✮

Вечер обещал быть холодным, несмотря на начало июля. За окном выл холодный ветер. Готье сидел вместе с Оливером в уютной кафешке. У Брума был ужасно сладкий малиновый раф с классическим чизкейком, а Хитклиф пил облепиховый чай. Учеба окончена, а значит, пришло время устраиваться на работу. Мысли о переменах в жизни немного пугали. Готье терпеть не мог сюрпризы. Чуть больше чем через месяц у Скэриэла день рождения. Он задумался, есть ли смысл поздравлять его. –Готье, – внезапно начал Оливер, выводя парня из потока мыслей. –Да? – растерянно отозвался он, хлопая светлыми глазами. –Вот ты вроде изменился. Похорошел, все такое. Тебе стало лучше, это видно. Но я понимаю, что все равно что-то не так. И ты не рассказываешь, что конкретно. Почему? Ты не доверяешь мне? Оливии? Леону? Почему никто из нас не в курсе, что происходит в твоей жизни? Ты закрылся. Я понимаю, что были события, которые тебя подкосили, но они прошли достаточно давно, а таким ты стал только сейчас. Что случилось? –Я...– Готье запнулся, не зная, что сказать. Никто обычно так настойчиво не спрашивал, что с ним. Он плотно сжал губы в тонкую линию. –У меня есть догадки, – выпалил как всегда нетерпеливый Оливер, не дав договорить. – Я знаю, что в этом замешан Скэриэл, но не могу это доказать. Он тоже сам не свой в последние месяцы. Вы практически в один момент стали странными! Ты избегал его в университете. Вы же раньше жили вместе, да? А сейчас? Ты же переезжал. Внезапно так. Почему? Вы поссорились? Что между вами произошло? –Оливер, прошу, дай мыслям собраться! – выпалил Готье, чуть не опрокинув чашку с чаем. – Я понимаю твое негодование, но мне правда трудно говорить об этом. И мне стыдно за такое долгое молчание. –Все, я молчок, – Брум закинул ногу на ногу и посмотрел на друга в упор, будто это поможет ему разузнать всю информацию. Готье вздохнул. –Да, это действительно связано со Скэриэлом. –Я знал! Да, боже, какой же я гений! А Ви мне не верила. – Оливер был так горд собой, будто только что получил новость о том, что выиграл Нобелевскую премию. – А, я обещал молчать. Все, молчу. –Мы... – он помедлил. – Встречались несколько лет. Выражение Брума стоило видеть. Его глаза расширились, а лицо вытянулось. –Реально? Несколько лет? Почему ты молчал? –Я не хотел рассказывать об этом. Мне казалось, что это что-то личное. –Подожди, встречались? Почему прошедшее время? Вы расстались? –Да. Вышло недопонимание. На самом деле, очень глупая причина для расставания. Но никто не собирается возобновлять отношения, да и... – Готье задумался, стоит ли говорить Оливеру с микроинфарктом, что уже успел переспать с другим парнем. – Я не уверен, что у обоих остались чувства. –По-любому остались, ты чего! Он так смотрит на тебя, когда видит в поле зрения. Я думал, у него невзаимные чувства к тебе, раз Лоу такой печальный. –Все равно поздно уже что-то делать, – Готье прочистил горло и сделал глоток чая. – Я переезжаю в другой город. Мы больше не будем видеться. –Переезд? И ты говоришь об этом только сейчас? – блондин выглядел обиженно. –Я сам решил это все недавно. Мне предложили работу журналиста. –Ну, это не шибко удивительно. Ты же у нас выпускник престижного университета с отличными оценками и часто выступал на конференциях. Я рад, что тебя заметили. – Оливер как-то грустно улыбнулся, от чего в сердце Готье защемило. – Мы будем скучать по тебе, приятель. –Эй, я же не в другую страну улетаю. Буду прилетать к вам. Или вы ко мне. Оливер встал и, подойдя ближе, обнял Готье, по-дружески хлопнул по плечу. В этот момент Хитклиф понял, что его действительно ценят. Не за отличную учебу, как ценит отец, не любовью собственника, как брат, а просто так. Как когда-то любила мама. Потому что он – это он. Готье почувствовал, как к горлу подступает комок. Он всегда старался держать дистанцию, чтобы случайно не обжечься. Но сейчас, в объятиях Оливера, он понял, как много для него значат эти люди. –Ладно, хватит обнимашек, – пробурчал Готье, отстраняясь. – А то расплачусь еще тут. Лучше скажи, как будете без меня справляться? Кто будет вас отчитывать? –Найдем кого-нибудь, – улыбка Оливера стала шире. – Но ты незаменим, конечно. Мы будем скучать по твоей ворчливости. Готье закатил глаза. –И по нашим посиделкам тоже. Но я рад за тебя, Готье. Ты заслуживаешь всего самого лучшего.

𓅪

–Готье переезжает. Вот такие «прекрасные» два слова услышал Скэриэл в девять утра, стоя на смене, пока Джером принимал заказ. –Ты шутишь? – с надеждой спросил Лоу в трубку. Зачем Готи переезжать? Он же только что доучился. –Нет. Ему предложили работу в другом городе. В сентябре он переезжает. –Я... Не знаю, что сказать, – Скэр устало вздохнул. Что ж, возможно, это знак судьбы. Ему стоит забыть этого человека и перестать убиваться по нему. –А я знаю. Ты должен взять все в свои руки, – начал Оливер, а Лоу удивленно захлопал глазами. Батлер рядом нахмурился. – Готье рассказал мне, что вы встречались. Я обижен на вас обоих за такие секретики, но желаю вам только счастья. Поэтому ты идешь и миришься со своим принцем. Я знаю, что у вас остались чувства. –Оливер, я не могу. Он меня ударит первым попавшимся предметом! –Меня не волнует. Ты упускаешь свое счастье. Боже, какой Брум бывает упрямый, когда ему это нужно. –Я подумаю. С этими словами он сбросил трубку. Слишком много информации. Его невыспавшийся мозг не может это усвоить. Готье переезжает? Готье рассказал об их отношениях? Остались чувства? Что делать? Бежать? Возвращать? Скэриэл машинально взял тряпку и начал протирать стойку, пытаясь отвлечься. Готье переезжает… Эта новость обрушилась на него, как тонна кирпичей. Всё его тщательно выстраиваемое безразличие, все попытки забыть, казалось, растворились в одно мгновение. Он снова ощутил ту щемящую тоску, которую так старательно прятал в глубине души. «Мириться со своим принцем»? Легко сказать! Оливер, как всегда, видит ситуацию упрощенно. Скэриэл знал Готье и его невыносимый характер, когда тот обижен. После той ссоры, после тех слов, что они наговорили друг другу, возвращение казалось чем-то нереальным. Скэриэл остановился, уставившись в одну точку. Оливер прав. Он упускает свое счастье. Возможно, это его последний шанс. Если Готье уедет, он будет жалеть об этом до конца своих дней. Но как переступить через гордость, через страх быть отвергнутым? Перед глазами снова возник образ Готье, его злой взгляд, готовый испепелить все вокруг. –Ты какой-то потерянный. Все в порядке? – Батлер коснулся плеча Скэра. –Готи... – начал Скэриэл, но слова застряли в горле. Имя его бывшего до сих пор звучало слишком нежно из его уст. – Уезжает. В другой город. Скорее всего, навсегда. У нас больше не будет возможности увидеться. –Ты хотел сказать, у тебя больше не будет возможности его сталкерить? – Джером слегка улыбнулся. –Батлер, закрой рот! Я про то, что это уже точно конец. Мне нужно забыть его. –Это правильное решение, Скэр. Я не думаю, что у Готье остались чувства. –Да, но... –Я скажу тебе то, что заставит тебя забыть его. Скэриэл удивленно поднял глаза, смотря на коллегу в полном недоумении. Что он имеет ввиду? –В смысле? – спросил Скэр. Непонимание разрывало грудную клетку. –Мы спали, – буднично произнес Батлер, будто говорил о погоде. – Он бы не делал этого, будь у него чувства. –С Готье? –С Готье. Комната поплыла перед глазами Скэриэла. Он почувствовал, как в нем растет ненависть. Но не к Готи. Нет, его он ненавидеть просто напросто не может. Злился он на Джерома. Он схватил со стола первый попавшийся бокал и швырнул в Батлера. Предмет прилетел в стену за спиной Джерома и разбился на множество осколков. Прямо как его сердце. Бармен даже не дрогнул, лишь с легким укором посмотрел на коллегу. –Совсем спятил? Тебе повезло, что под конец смены нет гостей. Так бы уже давно жалобу накатали за жестокое отношение к сотрудникам. –Да плевать мне! Джер, как ты мог? Ты знал, что я люблю его больше всего на этом свете, но посмел трахнуть. Ты в своем уме? Он сам под тебя лег или ты его споил? –Я похож на насильника? Он при тебе еще на улице лез ко мне целоваться. Дома это повторилось. Нужно было забирать свою принцессу к себе, а не ссать в штаны, что он тебя сковородкой ударит. Скэриэл резко дал Джерому пощечину. –Сукин ты сын, я убью тебя! Скэриэл опрокинул его на пол, прижимая к полу. Батлер не сопротивлялся, лишь смотрел на Скэриэла с какой-то странной смесью жалости и презрения. Ярость застилала глаза Скэру, он готов был разорвать Джерома на куски за эти слова, за предательство, за то, что он разрушил его и без того хрупкий мир. –Ну же, ударь меня, – процедил Батлер сквозь зубы. – Это ничего не изменит. Готье уезжает, и ты останешься один. Ты можешь винить меня, его, весь мир, но правда в том, что ты сам упустил свой шанс. Скэриэл замер, его кулак дрожал над лицом Батлера. Слова Джерома прозвучали как ледяной душ. Внезапно ярость схлынула, оставив лишь опустошающую боль. Он отпустил Батлера и отполз от него, чувствуя себя совершенно разбитым. –Забудь его, Скэр. Ты слишком зациклен. –Черт с два! К черту вас всех, – Скэриэл поднялся на ноги, бросая взгляд на осколки у стены. – Передай начальнику, что я увольняюсь. С этими словами Скэриэл вышел из бара. Пора завязывать с алкоголем, пятничными пьянками и уже привычным состоянием похмелья. И приятельские отношения с Батлером тоже пора закончить. Он не готов смотреть ему в глаза после такого и пересекаться. Это была последняя капля.

Two months later.

✮

Близился переезд Готье. Он переживал по этому поводу, ведь все его друзья решили остаться в этом городе. Скэриэла он в итоге поздравил с днем рождения коротким сообщением, посчитав это своим долгом. Лоу ответил короткое «Спасибо», и их диалог закончился. Вещи были собраны, квартира для съема найдена, билеты на самолет куплены. Готье сообщил отцу и Гедеону о работе. Те достаточно холодно порадовались за него. От этой отстраненности на душе становилось тоскливо. Он впервые будет совершенно один в незнакомом городе. При прошлом переезде он был с Леоном. Они закончили одну школу. А тут сплошное одиночество. Новые люди, новая жизнь. В день отъезда Готье проснулся с тяжелым сердцем. Квартира казалась опустевшей, словно из нее высосали всю радость и воспоминания. Последний взгляд на знакомый вид из окна вызвал лишь грусть. Внизу суетились прохожие, спешащие по своим делам, не подозревая о переменах в жизни одного из обитателей этого города. Леон, Оливер и Оливия пришли его проводить. На лице девушки стояли слезы, Кагер грустно улыбался, а Брум-младший был готов задушить его в объятиях. –Спокойно. Я не умер, – Готье пытался их подбодрить, хотя у самого в сердце была боль. –Мы будем скучать, – сказала Оливия. – Приезжай на выходных. Я испеку что-нибудь вкусное. –Я посмотрю по графику, – неловко ответил Хитклиф на такую заботу. –Как быстро растут чужие дети. Ты теперь такой занятой, – Леон издал смешок. Внезапно в толпе мелькнула темная макушка. Готье подумал, что ему показалось, но в следующую секунду он увидел бегущего к нему Скэриэла. Когда парень остановился рядом с ними, то с его лба тек пот, да и сам он выглядел измученным. –Готи, я... Готи. Как давно он не слышал эту форму имени. В сердце приятно защемило, к глазам подступили слезы, но он тут же прогнал их. Как легко его расклеить. –Что ты тут делаешь? Из всех неудивленным выглядел только Оливер. –Ребят, давайте их оставим. Готье, напиши, как долетишь. –Удачи, – сказала Оливия. –Хорошо долететь, – добавил Леон. И они удалились. –Готи, я пришел извиниться. Прости, пожалуйста, меня за тот случай. Я придурок. Я понял, что был не очень хорошим партнером. Давал тебе поводы для ревности, приходил домой пьяным, часто мешал тебе учиться и многое другое. Прости за все. Прошу тебя, давай попробуем заново. Я люблю тебя больше всех на этой планете. Ты мое маленькое солнышко, моя драгоценность. Моя жизнь без тебя ужасна. Я не вижу в ней смысла без тебя. Готье удивленно смотрел на него. Серьезно? –Серьезно, Скэр? От тебя месяцами ни весточки, ни сообщения. А тут, когда у меня начинается новый этап в жизни, переезд в другой город, новая работа, ты берешь, объявляешься и думаешь, что я вот так просто смогу к тебе вернуться? Это очень непростое решение, а время у нас ограничено. Но даже так я понимаю, что не буду с тобой. Мне не подходят отношения на расстоянии. У тебя тут работа и друзья. Наши пути расходятся. –Я готов бросить все это ради тебя. Тем более, с работы я уже уволился. –Нет, Скэр. Я не верю, что мы сможем строить отношения дальше. Мы разные люди. Прошу, забудь меня и больше никогда не вспоминай. –Готи, послушай... –Нет. Скоро мой рейс. Прощай. Готье отвернулся, чувствуя, как сердце неумолимо сжимается в груди. Он не хотел, чтобы Скэриэл видел его слезы. Какая ирония: еще недавно он мечтал услышать эти слова, умолял его остаться, а теперь… Теперь все перегорело. Рана затянулась, оставив лишь шрам, который ныл от прикосновения прошлого. Слова Скэриэла звучали как эхо далекой, несбывшейся мечты. Он направился к самолету, не оглядываясь. Не хотелось видеть его глаза полные надежды. Красивые, темные, родные, такие когда-то любимые глаза. Боялся, что если повернется, то расплачется и все ему простит. Готье надеялся, что этот переезд сможет помочь ему забыть Скэриэла окончательно. Шаг за шагом, он двигался в новую жизнь, где не будет места боли и разочарованию. Он заслужил быть счастливым. В кресле самолета Готье закрыл глаза. В памяти вслывали моменты, проведенные со Скэром. Первые свидания, робкие прикосновения, теплые поцелуи, крепкие объятия. Все это стоит оставить позади. Это казалось таким далеким, будто вовсе и не правда. Самолет взлетел. Готье смотрел в окно, на облака, плывущие в небе. Странное чувство было на душе. Ему одновременно было страшно и волнительно. Впереди ждала неизвестность, но он был полон энтузиазма встретить ее. Он еще не знал, что приготовила ему судьба, но чувствовал, что впереди его ждет что-то новое. Что-то хорошее. Что-то, что поможет ему стать лучше, сильнее и счастливее. Готье верил в это. Он верил в себя.