Связанный кролик

      Вот почему не придумали книгу "Как всех наебать для чайников"? Я бы купил, чтобы хоть немного что-то понимать.       Цзян Чэн не тупой, совершенно, даже в незнакомой для себя ситуации не чувствует себя таким, ведь, словно совершенное существо, всегда приспосабливается ко всему дерьму, но не отказался бы от инструкции к своей новой-старой жизни. Именно поэтому с самого утра торчит в библиотеке Юньмэн Цзян, точнее в святилище, где хранятся самые секретные техники, но нашел ровным счетом "нихуя я не понимаю".       Вот вы знали, что письмо Древнего Китая не самое старое и до него были какие-то галки, подобие цифр, кругляшки и квадратики? Нет? Теперь знайте, как и то, что Цзян Чэн и половину со словариком не понимает.       Да, он нашел словарик, без помощи, а это уже о чем-то говорит. К примеру о том, что "ему нехер делать", ведь и со словарем понимал, что ничего не понимал, как и говорила о его высоких целей.       Что я хочу на др, мам? Да мне бы не сдохнуть до него от рук главного героя.       Захлопывая очередные каракули и понимая, что пора заканчивать заниматься ерундой и устроить себе перекус, и развлечься своим личным перерасчетом, в очередной раз потянулся и рухнул на подушки.       Можно подумать, что Цзян Чэн нейтрально отреагировал на свое перемещение из одного мира в другой, но и это можно объяснить — у него ступор, потому все приходит позже, очень сильно.       Вот даже сейчас, спустя месяц, пришло осознание, что он скучает по срачу в интернете, потому ищет его вокруг, но все беспрекословно подчиняются и хорошенько "посраться" получается только с собой. И, помяните бога, если скоро Цзян Чэн не станет тем самым стариком, который вечного кого-то посылает себе под нос, а рядом никого нет.       И Цзян Чэн опускает тот факт, что он вечно срется с системой у всех на виду, почти, ведь ему никто и слова не скажет, а кто слух пустит — язык отрежет.       Нет, он переживает и о том, что случилось с его телом в ванне, ведь, если судить по многочисленным романам с попаданцами, то он точно умер или находится в коме. Есть ещё вариант, что он до сих пор спит, но тогда становится жалко свою спину — она точно затекла.       Спина...       Да, в том времени ему всего двадцать семь, но, будем честны, уже в восемнадцать спина может болеть, как у грузчика с двадцатилетним стажем, а колени, словно пенсионер и до смерти осталось около пяти лет. Тело напрягает в такие годы, ведь не сможешь скинуть вес или накачать нужные мышцы для роли, гормоны просто зашкаливают, а еще начинаются проблемы с давлением и просто ходьбой, потому карманный тонометр всегда с ним. И он еще молчит о том, что в рюкзаке всегда еще одна сумка с таблетками, где лежит органайзер для таблеток с витаминами, которую заполняет личный доктор, по дням, ведь, боже мой, просто забывает выпить их, так что это стоит у него в расписании.       Двадцать семь лет — это приговор.       Семнадцать — сказка, если еще учесть, что с собой багаж опыта двадцатисемилетнего задолбавщегося мужчины.       Спина не болит, своим отражение полностью доволен, хоть стой и дрочи на него, — Система напоминает, что он [Самовлюбленный придурок], — никакого тебе давления, ноги работают правильно, а мозги, о боги, пусты и невинны, словно он не грохнул свои давным-давно, потому никакой тебе мигрени на постоянной основе и глотания таблеток.       — Как хорошо быть молодым...       [Если господин Цзян заплачет от этого, то ему убавят долг.]       — Где там зеркало...       [Система самозаблокировалась.]       — Хе-хе-хе...       Злобно хихикая над системой, которая снова проиграла в их борьбе, мысленно записывает себе еще очко. Радуется, как дьяволенок, что смог снова выиграть, считает палочки и показывает факушки Системе, ведь у него больше.       — Так, все, подурачились и хватит, — выгоняя прочь эти соблазнительные мысли об перекусе, благо, может, снова садиться и тыкаться носом в очередной справочник. — Боги, как мне найти этот чертов рецепт?       Минутка поучительной литературы от Цзян Чэна.       На голову настоящего Цзян Чэна взбирается его чиби-версия, но из реальности, что краснеет и бледнеет одновременно, когда видит себя в таком виде, поправляет очки на переносице и улыбается щечками.       — Всего есть три способа владения духовным оружием.       В воздухе появляется первый вариант, где фигурирует золотое ядро и меридианы, на которые указывает чиби-версия ручкой.       — Первый способ: совершенствование духовного ядра. Один из самых распространенных, но не легких для этой туши, — тянет свою нормальную версию за прядь волос, а тот фыркает. — В этом теле отвратительно мало золотых нитей, а меридианы полностью пусты, что делает мою версию обычным человеком.       Картинка меняется и появляется темный сгусток, как и последние фотки Цзян Чэна с дорамы, где он был Темным Властелином.       — Второй способ рискованный, ведь тьма может поглотить разум, что и сделала в романе, но он откладывается, ведь пока что не время.       В ручке маленького Цзян Чэна появляется книга, а рядом с головой его взрослой версии банки и колбочки, как в алхимии, а на полу котел, как у ведьм.       — Есть третий способ, — открывая первые страницы книги, усмехается. — Нужно найти рецепт, который может помочь создать духовное оружие на время.       Прогоняя свою мини-версию с головы, что, как ему показалось, язык показала, лишь тяжело выдохнул — иногда Цзян Чэн развлекался тем, что представлял свою чиби-версию и та все объясняла, а не он с грозным хлебалом.       Но, если говорить без всей этой мишуры, то это единственное решение этой проблемы, ведь для Темного пути еще слишком далеко и возможность потерять разум слишком высок, потому обязательно перед этим найдет свою Константу.       В дораме, увы мало, но говорилось, что Цзян Чэн нашел рецепт, который может дать простому человеку возможность стать заклинателем на пару часов, потому он без проблем вызвал веер в момент показа, что искрился, а потом просто доставал муляж и применял иглы Смерти для немедленного поражения противника.       Рецепт он нашел в семейном хранилище, но где?       — Система.       [...]       — Ну и молчи.       Нужно просто подумать, а это не так сложно, ведь так?       Подумав об этом и чувствуя то, как закипают мозги, пытается понять только одно — почему в святилище, а не в библиотеке? Если рецепт имеет бумажный вариант, то не проще ли будет одному из потомков запихнуть на полку в библиотеке, но, если нет, то где он тогда может быть?       Есть вероятность, что книга похоронена вместе с предком, но тогда Цзян Чэн должен был осквернить могилу своего рода и понести наказания, а об этом не узнал никто, словно он не проносил лопату и не материл скелеты.       Да и копал он явно у тех, кто занимался травничеством, а таких было не много, лишь двое — прадед, который пытался найти секрет бессмертия, и тетка со стороны другой тетки, которая могла излечивать любые недуги.       — Пойду осмотрю склеп.       Дав себе задание вслух и начиная просматривать каждое, чуть не умер от скуки, когда разглядывал чужие однотонные плиты и у изголовья статуи, которые отображали их жизнь. У прадеда в руках была склянка, а вот у той тетки, да неужели, книга, которую все же умудрился взять.       [Поздравляю, господин Цзян, с продвижением основного квеста! Вы нашли 17/708 страниц.]       — Фортануло.       Стоя на надгробной плите и благодаря эту женщину, находит те самые страницы из книги, где было написано предстоящее мероприятие, а в той книге, прямо на нужном месте, было тот самый рецепт. — Знать не знаю, кто вы, но мне на это плевать, — поворачиваясь к статуи целительницы, нисколечко не кривя душой, все же кивнул. — Спасибо.       Подходя обратно к столу и разглядывая, о боги, понятный речи рецепт, благодарил небеса и материл Систему, когда увидел что входит в рецепт — реликвию, которую нужно снять с пальца матери, сварить вместе с клейким рисом и замаринованными семена лотоса, полученные в лунную ночь, положить в суп и дать настояться трое суток, чтобы...       — Я должен высрать кольцо...?       Если судить по предложениям в этом рецепте, то ему нужно подождаться полной готовности этого супчика, после съесть вместе с кольцом и ждать, когда она выйдет естественным способом, но была вероятность, что украшение застрянет и ни туда, и ни сюда.       Что ж... У него появились некоторые вопросы к оригинальному Цзян Чэну.

***

      Торжество обещалось быть одно из самых огромных и ярких со времен рождения наследника Ордена Цзян. Везде развешаны пурпурные ленты, что усеяны серебром, словно звезды на ночном небе, горят поздравительные фонарики на каждой улочке, а в банкетном зале во всю готовились столики, подушечки, лотосы в ювелирных вазах, репетировались танцы разукрашенных девиц и нервничала Мадам Юй, которая прокручивала на пальце Цзыдянь.       В книге этому событию уделялось большое внимание, ведь там произошла первая встреча со всеми любовными целями главного героя, а так же там же раскрылся его потенциал, как "кобеля", что "вечно желает быть проткнутым нефритовым мечом".       Цзян Чэн тяжело дались те самые семнадцать страниц, но, несмотря на похабщину, все же смог оценить ее литературную любовь к рассматриванию декора — описывает хорошо, даже отлично, но никаких слов не хватит, чтобы передать эту красоту в живую.       На первой половине торжества наследники и главы кланов обязывались присутствовать, чтобы узреть будущее клана Цзян, потому следует быть внимательнее к чужой драме, а ее будет много.       Нет, Цзян Чэн счастлив, что сможет присутствовать на таком представлении, где главные герои — конченные альфа-самцы, с мозгом в горошину, и вечным недотрахом. Счастлив, правда, но все равно боится, что в какой-то момент вырвет кому-то на вычернутое одеяние и не сдержится от слов о том, что "теперь ваша внешность отражает вашу суть".       Терпения у него мало, потому точно с кем-то посрется на мероприятии, может пожалеет об этом, ведь родители отругают, но зато повеселится от души — мало кто осмеливается спорить с человеком, который выше его по статусу. Мало таких идиотов, но один из них мог сегодня получить хуй в задницу, потому у Цзян Чэна есть сегодня два важных задания.       — Ты уверен, что сможешь вызвать духовное оружие?       Глава Юньмэн Цзян до сих пор волнуется о том, что может быть опозорен, а лучше бы думал о другом — каким образом получится это сделать. Говорить матушке о том, что забирал "колько на изучение" для гурманства не хотелось, как и о том, что до усрачки долго стоял и отмывал его.       [Система недоумевает, ведь Господин Цзян мог просто носить его на пальце и та бы напиталась энергетикой "хозяина".]       — Что?       Спрашивая это, у себя или системы, не до конца понимает слова, ведь, если все было так просто, то он мог не есть кольцо и просто оставить у себя, но тогда возникает вопрос к одной наглой Системе.       [Система начисляет вам +4000 баллов за задание и дарит достижение "Неординарное решение проблемы".]       — Вот сука...       Матеря Систему и попутно принимая первых гостей, взглядом искал первую любовную цель главного героя и слегка нахмурился, когда увидел "Незнайку" Поднебесной, что висела на плече своего "Дагэ" и умолял понести на ручках, ведь ножки болят.       — Глава Не, младший господин Не, с радостью приветствую в Юньмэн Цзяне, — говоря заготовленную фразу и кланяясь, как предполагает этикет, молчит на их переглядки. — Дорога, должна быть, вас утомила?       — Не больше, чем вопли моего младшего братца, что он устал.       В романа Не Минцзюэ часто изображалася грозным человеком, что всегда говорил в лицо, за что и заимел уважение Цзян Чэна, но при этом отбросив в сторону, как партнёра: плох тот союзник, что не может выждать лучшего момента. Не Минцзюэ заслуживал уважения, но вот в союзники бы взял именно то качающиеся рядом недоразумение, которое называют "дитем малым" за его поведения.       И вот этот человек станет одним из хитрейших персонажей в романе? На что все же не пойдет автор, чтобы просто удержать внимания читателя.       Несмотря на то, что к персонажу Не Хуайсана он чувствует искреннюю привязанность и уважения, все никак не мог связать два образа воедино, а всему виной пресловутый троп "в одиночестве и предательстве рождаются сильные личности".       — Тогда вам точно нужно немного отдохнуть перед празднеством.       — Вот-вот, дагэ, послушай этого умного человека.       Глава Не только хмуро смотрит на поддакивающего брата, но вскоре тяжело вздыхает и кивает, и спешит за слугой со своей ношей.       Они сегодня не главная цель этого мероприятия.       Следующая любовная цель показалась на горизонте в белых одеяниях после нескольких не самых важных наследников мелких кланов, что лишь кивнула и поклонилась в знак почтения.       И вот эту постную харю выбрали в виде главного любовного интереса? Боже, вот зачем?       Цзян Чэн так и не понял, что и почему, как и не разделял восторга обзорщиков, ведь это как минимум скучно и весь "движ" строится на шиле в жопе у Вэй Усяня, а у него, видимо, оно огромное. Забавно, что ему просто решили дать мужчину, который будет решать все проблемы по щелчку пальцев — это тайные мечты каждого человека? Возможно.       Лань Чжань и Не Хуайсан не представляли особо сильных соперников, если учесть, что они еще не в особо близких отношениях с Вэй Усянем, потому его цель достаточно проста — появиться на горизонте первым и заинтересовать, чтобы потом просто пожинать свои труды обычными словами.       Надо бы, но бело-красных одеяний, именуемых Солнцем, не видел в плоть до обеда, а там и до торжества оставалось не больше часа, потому Мадам Юй все же отпустила его со словами: "Иди, тебе нужно приготовиться".       Решив немного прогуляться, а именно сделать еще одно большое дело — договорится, чтобы на его столе была вода, а не ядреное вино на лотосовой основе, ведь ему откровенно не нравится пить в месте, где непонятно что и как происходит, идет по узкой тропинке к кухне. Замечая то, что там и тут мелькают фиолетовые одежды кухарок, все же немного притормозил, когда тут же послышались жалобные и писклявые, словно у цыпленка, крики.       Во-первых: ему интересно.       Во-вторых: если это то, что он думает, то сорвал Джекпот.       [ Начинается скрытый квест "Помогите главному герою". Вознаграждение варьируется от исхода событий. Хотите принять?]       С превеликим удовольствием.       Меняя направления и свернув с тропинки, спешит в сторону сада, где и стояли на ушах почти все, кто это слышал, а ему, как хозяину мероприятия, надо попросту остановить это.       Выглядывая из-за густых листьев и замечая главного героя в одеждах Вэней, а наследника Красного Солнца рядом, лишь фыркнул от отвращения.       Вэнь Чао — третий любовный интерес главного героя, который им становится только для того, чтобы подобраться ближе, убить и стать наследником вместо него. План отличный, но не надо было в первые семнадцать страниц включать изнасилование Вэй Усяня этим типом, ведь да, жанр гаремник нужно оправдывать, но не таким отвратительным способом.       —...не смей мне дерзить, сиротка, — используя одно из самых нейтральных оскорблений, а ведь в книге он любил и пожёстче оскорблять главного героя, все так же продолжал наблюдать. — Еще раз увижу, что ты как-то на меня не так посмотрел или услышу чертовое "Братец Чао", то я твой язык укорочу.       Вот поэтому тебя линчуют, долбаеб.       Они приехали на праздник, как официальные представители своего клана, потому, естественно, они должны играть роль братьев, хоть и сводных, но если на публике Чао кивнет и улыбнется, то один на один начнет нападать на пасынка и точно поколотит.       Что здесь происходит? Короче...       Сюжет строится на том, что главный герой с самых низов поднимался к вершине, а именно — изначально был просто приемным ребёнком Вэнь Жоханя, что разглядел в нем огромный заклинательский потенциал, привел в дом и просто поставил семью перед фактом. Братья сразу же смекнули, что перед отцом нужно играть дружбу или нейтралитет, а вот в одиночке пытаться вытравить эту гадость из дома — побои, черная работа, обидные слова, голодовка и пытки. Они хорошо старались над тем, чтобы Вэй Усянь ожесточился, потому читатели, как и зрители, получили крайне хитрого и изворотливого главного героя, что все время прятался за маской дурочка.       Везде маски, какой ужас, а мне нравится.       Не чувствуя и дальше необходимости просто ждать, пока Вэнь Чао решит поколотить Вэй Усяня, все же вышел из своего укрытия, и подкравшись со спины к бедокуру, с улыбкой прокашлялся.       Вот это петухи нынче подпрыгивают.       — Господин Цзян, вы меня напугали.       — Правда? — Да, я старался.— Вы тоже пугаете окружающих своими словами, господин Вэнь.       Лицо Петуха — не, а как его еще называть?, — сразу же вытянулось, а стоило увидеть причину криков, что просто опустила голову, как догадался о чем-то очень интересным. Делая шаг под удивленный взгляд Вэнь Чао, в считанные секунды берет Усяня за подбородок и поднимает к свету, а там разглядывает крайне нелепый отпечаток руки наследника Красного Солнца.       — Вы очень неаккуратный человек, господин Вэнь.       — Отпустите моего брата!       Ага, щас, хвост распустил и упал от твоих слов, не мешай воспроизводить первое хорошее впечатление.       Закатывая на него глаза, что не укрылось от ошеломленного Вэй Усяня, слегка потёр след, который грозился налиться фиолетовым, тяжело вздохнул и все же отпустил парня. Не прошло и секунды, как снова посмотрел на Вэнь Чао и заставил его вздрогнуть.       Да ладно, парень, это обычный мой взгляд.       [За взгляд холодного высокомерия и неприязни вы получаете +100 баллов.]       Охуевшая система.       — Господин Вэнь, я не думаю, что в такой особенный день есть место личной неприязни.       — Вас это не должно касаться.       — Вы правы, господин Вэнь, но ведь вы приехали не одни, так?       Жора рядом где-то бродит, вот мозгов, как у курицы, и то у нее больше будет.       Устраивать показ своей петушинной силы на чужом празднике жизни – глупо, делать это тогда, когда отец, что обожает своего ученика, ходит где-то рядом и может увидеть подобную сцену — в двойне тупо. Можно сказать, что Цзян Чэн помогает этому недоразумению не понизить статус семьи из-за глупого поведения, а не главному герою, но это и будет причиной тому, что "пристал".       — Угрожаете?       — Даю совет, как наследник клану другому наследнику.       По доброй же воле это делает, пока что, а он стоит, краснеет, петушится, и пытается кольнуть оппонента, хотя лучше было бы закрыть разговор и уйти, при этом утащив до сих пор стоящего в шоке Усяня.       — Слушать советы от наследника, который болеет золотой лихорадкой, равносильно разговору с потерявшим свои цели заклинателем.       Дэбила кусок.       — Я выражусь иначе, раз мы перешли на такие откровения, и, господин Вэнь, решил выйти за грани допустимого, — уже не скрывая тяжелых вздохов и закатывающих глаз, словно он самый худший ребенок за всю его педагогическую практику, лишь увидел возмущённо открытый рот. — Терпеть не могу глупцов, что не знают своего места и ведут себя на чужом празднике, так, как не позволит себе даже настоящий хозяин. Не позорьте ни себя, ни орден своим отвратительным поведением.       — Как вы смеете?!       Ааа, завали ебало, чё за вечный ультразвук, а не крик?       — Что я смею? Я же болею крайне тяжелой болезнью, потому и болтаю всякое, но в моих словах есть крупица того, что вам не достает, как наследнику, — [Давай! Вот так его!]. — Приличия и мозгов.       — Вам бы лучше сейчас извиниться.       — А то что? Ваш Орден может это воспринять, как оскорбление наследнику и пойти войной на союзников? — наступая ближе, желая стать еще выше, хотя этот петух уже стал выше на пол головы, все же чувствовал себя великолепно. — Вряд ли ваша уязвленная гордость станет поводом для расторжения союза, ведь это, как минимум, не выгодно.       Цзян Чэн хочет ему показать язык и злобно расхихикаться в лицо, но вместо этого лишь усмехнулся — спасибо, матушка, что отпустили, ведь именно этого ему и не хватало. Вот теперь, когда все увидят Цзян Чэна в хорошем духе, то каждый будет знать — он знатно с кем-то посрался.       [Вы награждаетесь званием "Скандальная бабка". Хотите посмотреть все свои статусы?]       — О, правда, а если я скажу своему отцу, то-       — Вы мыслите ограничено, потому я рад, что у Ордена Вэнь есть несколько претендентов на наследование, — улыбаясь, точно наслаждаясь этим выражением лица, буквально пищал внутри. — Ведите себя прилично, господин Вэнь, а именно — не думайте устраивать ссоры на моих глазах, того же касается и моей территории.       Поворачиваясь к Вэй Усяню, который наконец-то подобрал челюсть с пола, незаметно подмигнул, чем заставил снова ее уронить, и все же пожелав "Хорошо отдохнуть" пошел довольный в сторону кухни.       Обосрал с ног до головы и довольный, да, в этом он весь. И что вы ему сделаете?