Связанный кролик

      Бля... Что же делать? Что же делать? Что же делать? А, придумал! Я прокопаю ход ложкой, сбегу через канализацию и скажу, что я пастушка по имени Мария! А не, хуйня, соображай скорей.       Смотря в книгу, думая о том, что это уж слишком, снова зажмурился и тяжело вдохнул, а стоило открыть глаза, как рядом стояла матушка, которая смотрела на веер в его руках, резко обернулся на других и заметил, что они совершенно спокойны и тоже озадачены.       [Поздравляю, господин Цзян, вы использовали скрытые техники: "Возвращение во времени" и "Иллюзия Тьмы". Книга все так же остается основным оружием Цзыдяня, но сокрыта оригинальным вторым оружием злодея.]       .... А-а-а...Нихуя, прикольно.       В голове слишком долго было пусто, а потом резко появились картинки из дорамы, которую сам играл, сценарий, те самые неувязочки, на которые вечно ругался на автора, а теперь наконец-то все сложилось.       Оригинальный "Цзян Чэн" шагнул на путь Тьмы в свои семнадцать.       Никто не знал об этом, ведь семнадцатилетний наследник уже пустил тьму в свою душу, а вот сам Цзян Чэн буквально ее высрал, — ебучая система, могла бы и сказать, что не надо было жрать кольцо, — и тогда получается, что та тетка знала как стать Темным заклинателем и возможно исцеляла не с помощью золотого ядра, а прибегая к темным силам.       Оригинальный злодей мог вертеть временем, как ему было угодно, но, если судить по тому, что было в конце, то делал это редко, ведь это отнимало годы жизни, но тогда получается, что он пользовался Цзыдянем на постоянной основе, а так же подпитывал своей силой, чтобы иглы имели те свойства, которые ему были нужны.       "Цзян Чэн" не раскрыт только по той причине, что мозгов у автора маловато, главный любимчик был Не Хуайсан, а на постоянке играли гормоны и желания спаривать двух красивых мужчин. Авторка могла красиво преподнести искусство тьмы, писать со стороны злодея, где всегда шло так, как он хотел, пока не хватило времени, но она выбрала поебушки.       Спасибо, мне теперь стыдно за то, что я играл Цзян Чэна не так и просто сделал из него хитрую змею, которая добивается всего мозгами, хотя был и такой козырь в рукаве.       И это тот самый козырь, который мог бы сделать из "Цзян Чэна" не хорошим стратегом и социально плавающим, как в лотосовом озере в детстве, а настоящим социопатом, которому бы было плевать на мнение общества с высокой колокольни!       [Понимание себя выросло на 17%. Продолжайте в том же духе.]       Стоять, если он списан с меня, то автор считает меня социопатом, который попросту хорошо адаптируется к этому миру и...       А почему это должно быть не так?       — Странный выбор, сын.       — Выпавшее оружие должно отображать своего хозяина, ведь так? — удивление на чужих лицах сменилось тихими усмешливыми выражениями. — Веер то оружие, что у всех на виду, может казаться без обидным, но в умелых руках станет для врага самой красивой смертью.       Вертя в руках пурпурный веер, что словно искрился, пару раз провернул и разложил по рукам так, что показалась надпись, которая гласила: "Смерть невежам", подкинул, поймал с пары поворотов, вновь раскрыл, но теперь на нем были лишь изображены ветви сливы.       — В нашей родовой реликвии скрыта не только огромная сила, но и смертоносная красота, потому я рад, что смогу раскрыть её. Поклонившись родителям, которые всё же расслабились, подкинул веер в верх и тот в ту же секунду расползся в воздухе, как сигнальная ракета Юньмэн Цзян, а на пальце снова засиял Цзыдянь. — Спасибо всем за поздравление, надеюсь, что каждый гость насладится этим празднеством.       По дораме многие пускали смешки, в книге, по словам автора, кто-то и болтал, что он "никчемный наследник", пока их не остановил глава, а тут у многие аплодировали умелому представлению и здраво опасались — веер, словно маска, что носят многие, может оказаться смертоносным оружием и пройдется по каждому, кто посмеет переступить дорогу восходящему главе Лотоса.       Наконец-то настало время разговоров, где более не обращали внимание на именика, а пытались наладить связи с другими кланами или же хорошо провести время, как Цзинь Гуаньшань и Вэнь Жохань, который отправил Вэй Усяня на важное дело.       Вэй Усянь для Жоханя был не только хорошей и податливой подстилкой, но и тем, кто поможет поработить весь заклинательский мир, именно поэтому ему просто нужно разозлить Орден Гусу Лань и похитить техники их клана, спрятать в Ордене Золота, ведь этот клан мешал им на их пути Восхождения, и понизить их статус.       Цзян Чэн не будет вмешиваться, ведь именно противостояние с Орденом Золота Вэй Усянь сможет понять свою суть и смести не только Вэнь Чао, но и прямого наследника, после свести с ума Вэнь Жоханя и взойти на престол.       С этим ему поможет гениальный мозг Мэн Яо, бастарда из семьи Золота, который взамен попросит место Верховного Заклинателя, но стоит Усяню стать опасным для него на его местечке, как поднимет армию и попытается убить главного героя.       Кто умрет? Секрет.       Может не нужно ему так смотреть на Вэй Усяня, что решил поболтать с этим самым бастардом и Не Хуайсаном? Возможно не стоит, ведь он обратил на него свое внимание.       Было видно, что Вэй Усянь уже хотел встать и подойти, но его опередили в тот момент, когда на глаза попались белоснежные одеяния и крайне очаровательная улыбка. Сглотнув, когда мужчина, уже давно он, сел прямо напротив и с улыбкой смотрел в глаза, немного опешил.       Лань Сичень... Его первый мужчина в постели, что был далек от актерства, прямо перед ним давит лыбу и желал выпить с ним на брудершафт. Наверно, он точно не понял, просто удивленный мозг прекратил кликать.       — Не желаете выпить, молодой господин Цзян?       Не желаете меня трахнуть своими блядскими длинными пальцами, коими держите эту чертовую чашу, в моих покоях?       — Как же я могу отказать будущему главе Лань в такой безобидной просьбе.       Взяв второй сосуд, где и хранится алкоголь, а не вода, был остановлен легким прикосновением пальцев к своим. Стоило поднять взгляд, как тот лукаво улыбнулся и потянулся сам к той, где была вода, разлил и поднял над столом в легком поклоне.       — Какой все же изысканный вкус у юнмэновского вина, — выпив, замечая, что тот уже давно раскрыл его маленький обман, лишь улыбался. — Настаиваете на лотосовом корне?       — Не без этого, господин Лань, — оттягивая воротник нижних одеяний и краснея от собственных, несколько похотливых, мыслей, все же сделал то, что должен был. — Не желаете выйти? Кажется, я наконец-то опьянел и срочно нужно на свежий воздух.       Лань Сичень соглашается с ним и они почти синхронно встают, после направляются к выходу, при этом предупредив разговаривающих родителей Цзян Чэна с главой Не, что снова напился и болтал об оружии, о прогулке.       Посмотрев в последний раз на Вэй Усяня, поняв, что тот пристально за ними наблюдает, но стоило снова столкнуться взглядами, как отвернулся к Не Хуайсану, что стал чаще обмахиваться веером — его обсуждали, ну и пускай, а у него сейчас назначена прогулка с бывшим.       — И давно вы пьете вместо вина обычную воду?       — В перемешку, иначе можно еще быстрее напиться.       Выйдя на свежий воздух через черный вход прямо в банкетном зале, направляясь в уединенное место с определенными мыслями, просто надеялся на то, что все выйдет в лучшем виде.       — Веер, да? Странно, но всего на секунду мне показалось, что ваше оружие намного опаснее, чем вы его описываете.       Цзян Чэн не тот, кто будет скрывать свое наследие, потому вновь вызвал Цзыдянь, но не чтобы убивать, а для размахивания — ему кажется или взгляд у Лань Сиченя намного откровеннее, чем это нужно?       Расслабляя завязки и давая возможность остудить разгоряченную кожу шеи и щёк, которые вновь становились бледнее, и слегка синеватыми в свете луны. Он все же был удивлен тому, как быстро на улицу опустились сумерки.       — И что же такого опасного может быть?       Останавливаясь в тени деревьев, у кромки воды, так и не добравшись до причала, все так же разглядывали друг друга.       Почему же так быстро они идут? И от кого прячутся?       — Вы.       Цзян Чэн смутно понимал, что это более не похоже на официальный разговор между будущими наследниками, но с легким предвкушением оценил попытки казаться для него более таинственной и страстной натурой.       Где-то он уже это слышал...       — И что же во мне такого опасного?       — Боюсь, что, если начну перечислять, то впаду в безумие.       [Вы интересуете Лань Сиченя. Не хотите открыть скрытый квест: "Любовная интрижка по правилам".]       Цзян Чэн мало думает, когда все же улыбается и без зазрения совести подходит ближе, виляя бедрами и парируя каждое слово с определенным оттенком флирта. Он не ханжа, ему семнадцать, капля, да алкоголя, давно в организме, а желание поностальгировать само вырывается, когда Сичень словно замирает, стоит подойти вплотную.       — Насколько вы сильно подчиняетесь правилам своего Ордена, господин Лань?       Они достаточно далеко ушли от людей, чтобы их маленький секрет кто-то заметил, а стоит потянуться к губам Лань Сиченя, при этом встав на носочки, ведь пока что, как пловец, Цзян Чэн пошел в ширь только в плечах, но не в рост, все же услышал нужные слова.       — Так же, как и вы пренебрегаете распитием вина.       Цзян Чэну этого хватает для того, чтобы коснуться чужих губ и почувствовать ладони на талии, а так же невообразимое чувство дежавю.       Может кому-то показаться, что именно Сичень его развращает, но это абсолютно не так и держа в своих ладонях белую ленту, которая криво держалась на голове будущего главы, хитро выглядывая из под опущенных ресниц, наблюдая за спокойным и умиротворенным взглядом мужчины, которому всего девятнадцать, а не двадцать семь, как в настоящей реальности, потянул к себе ближе, для лучшего сокрытия их маленькой тайны.       Сичень, как и его когда-то мужчина, все так же любил проводить языком по губе и долго оттягивать, был слишком груб и смел для своего столь невинного образа, но при этом до великолепного нежен и прекрасен в руках Цзян Чэна, что мог с легкостью потянуть за ленту и сделать его полностью своим.       В современном мире у Цзян Чэна этого не получилось, ведь понимал, что любовью здесь не пахнет, а вот легкой одержимостью, сильным контролем и вечной ревностью — очень даже. Не получилось, но вот сохранить их моменты очень даже, передать этому юному Сиченю, и пожелать только счастья в будущем.       Здесь, там, да всегда, ведь это не более, чем интрижка.       — Господин Цзян, я...       — Не столь красноречив как кажется? Допустим, это простить можно, — нельзя позволять тому думать, ведь все испортит и просто свалит. — Я не принуждаю тебя отвечать за свои поступки, как и извиняться, но буду рад, если мы сможем хорошо провести время и просто забыть, когда наскучит.       — Вы достойны больше, — кажется он даже не понял, что Цзян Чэн перешел на "ты". — Лю-       — Свою сопливую романтику и то, что называете этим словом, оставьте девушкам, а меня либо трахайте, либо отойдите и не пожирайте взглядом.       [Получен новый статус "Прямее рельс". Хотите посмотреть все статусы?]       Я трахаться хочу, а не твои сранные статусы смотреть Система.       Цзян Чэну плевать, что это не тот Сичень, ведь особо между ними разницы не было, уж точно не в горе мышц, лишь его был крепче, не во вздохах под ухом, и точно не в размере агрегата.       Лань Сичень принял его правила, без слов целуя вновь и не чувствуя сопротивления лез под нижние одеяния, чтобы скользнуть еще ниже по пояснице под штаны и слегка сжать ягодицу, которая тут же растекалась в его ладони, а сам ее хозяин спешно и слепо наткнулся на крону дерева и поддался на встречу губам, что старательно что-то выцеловывали на шее.       Радуясь тому, что забегался и ничего не ел сегодня, буквально запивая голод водой и вином, поддаваясь хорошо растяжке, все так же улыбался и опасливо озарялся по сторонам — то, что они в тени не означает их полную секретность.       Цепляясь ногами и чувствуя внутри внушительный размер, с удовольствием отметил покрасневшие губы Сиченя и дав добро, чуть ли не захлёбывался собственными рыданиями и стонами, пока где-то под ухо тихо шептали какие-то прелести.       Сичень спустил на землю, даже не думая марать, хотя все за собой убрал платочком, который после сложил и утащил обратно в руках — будет надрачивать одинокими вечерами, запомните мои слова, — помог прибрать внешний вид и как ни в чем не бывало вернул на своё место и продолжил праздные разговоры с другими.       [Вы приобрели любовника. Любовные интересы 1/5. Получите +10000 баллов.]       Вся легкость от произошедшего сразу же улетучилась и чуть ли вино не расплескал, когда увидел это окно.       Любовные цели — он что, чертов главный герой, чтобы выбирать себе фаворитов?       — Что-то случилось, господин Цзян?       Рядом оказался Не Хуайсан, один из любовных целей, который, кажется, был взволнован, а рядышком мрачнее тучи стоял Вэй Усянь, что держал кулаки и метал молчии одним взглядом.       А, точно, они же пришли поболтать.       — За сегодняшний день было много впечатлений, потому могу иногда задумываться о своем, — улыбаясь, замечая кивки Не Хуайсану, которому это очень знакомо, лишь кивнул. — Так о чем мы говорили?       — О чудовищном поступке Вэнь Чао. Вы злитесь на него?       — Нельзя злиться на тех, кто намного слабее тебя, лишь помогать.       И да, Вэнь Чао ему еще спасибо должен сказать, ведь, когда Вэй Усянь станет Темным Заклинателем и его понесет от этой силы, то его растерзают мертвецы заживо.       — Могу ли я тогда сказать "Спасибо" за помощь лично и без посторонних ушей?       Цзян Чэн видел то, как Вэй Усянь бросил взгляд на Лань Сиченя и тогда в голове зародились интересные мысли: "Он заметил нас?", "Понял по запаху или другим признакам?", "Просто ревнует к таким хорошим отношениям?", "О чем ты думаешь, мой любимый главный герой?".       — Это мой долг, как будущего главы, потому я не жду благодарностей.       Разговор больше не клеился, лишь Не Хуайсан и его речи о том, что Вэнь Чао позволял себе слишком много и он рад произошедшему, хоть и ценной испорченного настроения. Цзян Чэн кивает, и, насколько бы сильно не разделял его взгляды и не хотел поддержать, все равно возвращался взглядом на чего-то выжидающего Вэй Усяня.       О, если он их все же видел, то что испытал? Колючую ревность? Желание присоединиться? Может быть вместо Лань Сиченя? Или же стать самим Цзян Чэном, а ему занять его место? Или же просто осуждает за его выбор? Ясно лишь одно.       Главный герой заинтересован им и это будет интересно.