Связанный кролик

      [Выбор был всегда, но это не означает, что варианты были настолько хороши, чтобы его совершать.       С одной стороны стоит тот, кто может обеспечить спокойное и беззаботное будущее, где всегда можно положиться на крепкое плечо и не показывать свое "Я", чтобы быть просто любимым.       С другой же стороны стоит тот, кто никогда не будет стабилен, а каждое движение и вдох будет направлен только на то, чтобы доказать свою полезность столь могущественному человеку. Каждая игра слов, взглядов и движений — это заставит жить в вечном страхе перед подобной жизнью.       Ответ был очевиден.       — Я откажусь от вашей помощи, Господин Цзян, — убирая руку в длинные рукава, сделал шаг назад. — И дело не в том, что вы мне не нравитесь, просто... Я не хочу умереть.]       Бесхозная страница, где нет ни продолжения, ни начала, чтобы больше узнать о происходящем, до сих пор пылилась на "страницах" книги в Системе, где между этим и настоящим сюжетом настоящая пропасть.       Вэй Усянь выбрал Лань Ванцзы из-за желания жить.       Снимаясь в дораме и читая что-то из того, что уже успел достать, а там всего лишь тридцать две страницы, мог с прискорбием сообщить — Цзян Ваньнин, Повелитель Тьмы, не был правильным выбором главного героя, но крайне... Желанным.       Многие бы искренне считали, что главный герой, тот, кто столько пережил в жизни, будет искать только умиротворение и спокойствие, что легко добиться рядом с Лань Ванцзы, но Цзян Чэн прекрасно понимал травмированную натуру, ведь и сам был не лучше.       Цзян Чэн прекрасно осознавал, что тот, кто всегда выживает, даже в лучших условиях будет это делать, ведь психологию разума не изменить.       Есть яркий пример из жизни, который теперь преподносил как его, а не то, из-за чего нужно расстраиваться или впадать в апатию, ведь не получив нужную любовь от родителей и поняв, что ее и не будет, как не старайся, не побежит в новой жизни ее искать от других. Хватит уважения и какого-либо принятия, не более, но о любви речи и не шло.       В такой же ситуации был Вэй Усянь, ведь он ищет не столь спокойствия и умиротворение, крепкое плечо и член, а еще миллион тех эпитетов, которых применил автор в исправленной версии, лишь попытку выжить в этом грязном и душном мире. Главный герой пошел по крайне легкой тропе, даже став главой Вэней, все равно решительно ушел с арены заклинателей и просто повиновался событиям, даже смирился.       Любит ли он Второго Нефрита? Вряд ли, скорее любит безопасность, которую и обеспечивает Ванцзы своим укороченным рукавом.       Что же на самом деле требует израненная душа? Цзян Ваньнина.       Если не считать той "высокой" любви с плотскими утехами, то Вэй Усянь и в правду желает только Цзян Ваньнина, ведь рядом может чувствовать себя на равне, а доказывать будет не ему, что пригоден, лишь себе, ведь связанные клятвой не могут ее просто так расторгнуть.       Вэй Усянь влюблен в то, что есть у Цзян Ваньнина: власть, деньги, свобода, чужой страх, продуманные планы, которые всегда приводят к хорошим результатам, темные техники и отношения, что больше похожи на "ненавистных любовников", ведь злым языком владеют оба.       Самое забавное то, что рядом с Лань Ванцзы, Вэй Усянь станет тенью блистательного заклинателя, а вот с Цзян Ваньнином — великолепным помощником, крайне талантливым, и тем, кто наводит ужас на округу и заставляет бояться и уважать одновременно.       Именно это нужно Вэй Усяню по скромному мнению современного Цзян Чэна, ведь тень — это не про главного героя Связанного Кролика.       — Вы много думаете, мой господин.       Вэй, да, та самая любимица, ласково проводила гребнем по волосам своего господина и дерзко скользила взглядом по слишком легко одетому, а стоило Цзян Чэну вновь окунуться в свои мысли, как, словно случайно поддела края воротника халата и скинула с крепкого плеча.       — Я все расскажу Цин, если будешь ко мне приставать, — закатывая глаза, пытаясь сделать вид, что очень раздражен, лишь убрал халат обратно на свое место. — Бесстыжая какая.       — А я вам, что, совсем не нравлюсь?       Разглядывая тусклое отражение девушки в зеркале, где и производились данные действия, лишь тяжело выдохнул — эта девушка неисправима, а всему виной юная дерзость и его "помощь" во временной петле. Цзян Чэн и сам до конца не понимает как это может быть, но девушка, словно кто-то отксерокопировал ее, безумно напоминала Вэй Усяня: живые глаза, что пышут огнем, скользят только по нему, темные, слегка волнистые волосы, заплетены в строгую косу, на лбу горит лотос, а само личико, миленькое и с крайне дерзкими чертами, выражало победоносную уверенность в каждом своем действии.       Никто из сестер не мог похвастаться дерзостью, а Вэй очень даже, за что сильно выбивалась из общей раскрепощенной строгости служанок дома Цзян.       — Вэй, я за вас в ответе, так что говорить об этом малость глуповато, — девушка лишь тяжело выдохнула. — Вы мне как младшие сестры, которых у меня никогда не было, что должны быть сыты, одеты и с хорошей работой, а так же расти в благоприятной обстановке.       Вэй не обижается, как многие отвергнутые барышни, лишь улыбается, благодарно кивает и продолжает проводить гребнем по волосам.       — Вас никто не обижает?       Вэй искренне задумывается. Укладывает локоть на плечо своего господина, очень нагло, кусает губу и крутит гребень из стороны в сторону, явно в размышлении ответа.       — Мы привыкли к грязной работе, как и к приличию в подобных местах, как никак бывший дворянский род, но... До сих пор не можем понять: "Как в столь крупном и могущественном ордене может так легко дышаться?".       — Орден Юньмэн Цзян консервативен во многих вопросах, но при этом пышит свободой только по той причине, что правящая верховная семья не умеет жить иначе, — делая вид, словно читает очередной сценарий, лишь пожимает плечами. — Девиз Ордена означает не огромные успехи, а то, что не могут достичь многие кланы из-за своей помешанности на контроле — свободу.       "Стремись достичь невозможного", — многие говорят, что Цзян Чэн не понимает значение своего Ордена, но, как и сейчас, тому было на это плевать, ведь все было иначе. В роду Цзян было много тех, кто "не понимал" по словам завистников девиза, но уважения к таким главам было больше, чем к тем, кто кровью отвоёвывал чужие земли.       Орден Юньмэн Цзян — это синоним к слову "Свобода", ведь только здесь с каждым вздохом избавляешься от цепей прошлого, идешь по зеленой траве и наблюдаешь за цветением лотосов с горящими глазами от слез и тихим "Наконец-то".       Чем пахнет "свобода"? Речным запахом с повисшим в воздухе сладким ароматом лотосов, где слегка искрилось все вокруг от надвигающейся грозы, которую нельзя предвидеть. Никто не осудит, если человек выбежит без сапог на пристань и начнет танцевать в дождь, ведь это сделают и другие, а глава только и похвалит за это.       — Можно ли принять свободу за безумие?       — Нет, воспринимай ее, как сладостный сон, который кончится, когда все узнают кто я и в Поднебесной начнутся беспорядки, — коснувшись локтя, все же больно было, лишь слегка согнал. — Успевайте насладиться этим с сестрами, ведь, насколько бы я не пытался потом восстановить это беззаботное время, больше такого не повторится.       — И как нам "насладиться"?       — Гуляйте после ночного отбоя, купайтесь в озере при свете луны, пейте и вкусно ешьте, ловите рыбу голыми руками и срывайте лотосы.       Вэй долго смотрела на своего господина, пока не опустила гребень и не стала заплетать неуклюжую косичку, ведь на что-то большее не была способна. Цин была хороша в ухаживании за людьми, потому и с волосами справлялась, а Мэй любит готовить, потому быстро оказалась на кухне, лишь Вэй неизвестно чему можно научиться полезному.       — Это больше похоже на праздник, чем на жизнь, — завязывая лентой, которая вот-вот распадется, лишь громко цокает. — Из меня удивительно плохая служанка.       — Верю, — переделывая ленту так, чтобы лучше держалась коса, лишь улыбнулся. — И чем же ты хочешь заняться?       — А что, правда можно выбрать? — кивок заставил резко броситься на шею и приобнять. — А я могу стать как адепты клана? Ну, тоже махать мечом и всех врагов к прабабке отправлять?       И почему я не удивлен, что Вэй хочет заниматься таким?       — Значит с завтрашнего дня отправишься к младшим адептам и будешь изучать искусство меча, но помни, — строго посмотрев из-за плеча, лишь дал щелбан по лбу. — Ты темное создание, создать золотое ядро не сможешь, как и использовать меч, потому, когда тебя будут принижать из-за этого, то молчи. Убивать никого нельзя.       Это было важно проговорить, ведь этот ребенок еще слишком наивен для того, чтобы становится мечником, а только им и получиться стать, а не заклинателем. Можно будет использовать тьму для создания талисманов, но этому их научит сам Сюэ Ян, а того придется обучать самостоятельно.       Проблем с этим не было, ведь, как и Повелитель Тьмы, они могут овладеть многими приемами, но не увеличить в мощности. Цзян Чэну повезло в этом, ведь буквально не имеет границ, лишь собственный разум, который может не выдержать, а не сможет он — не смогут и его подчиненные.       Сюэ Ян сразу же впадет в безумие, а его милые девочки, Цин, Мэй и Вэй, превратятся в бродячих теней этого места, которые более никогда не обретут покоя.       — Я и не рассчитывала на то, что меня возьмут.       — Почему?       — Я же женщина.       — Здесь это никакой роли не играет.       Поднебесная, конечно же, славится своими не равными правами среди женщин и мужчина, но везде есть исключение. Нет, не в кланах и орденах, ведь традиционные устои многие соблюдают, а в крайне неординарных заклинательских кругах, к примеру, как в Юньмэн Цзяне, ведь многие главы женщины приложили руку к тому, чтобы орден процветал и потом, как и кровью, не только своей, умело показывали всем, что достойны быть на равне с мужчинами.       — Точно, мадам Юй же...       — Одна из самых великих женщин, что была на посту главы, точнее одним из глав Юньмэн Цзяна, — вспоминая, что матушка не из этих мест, а из тех, где всегда был матриархат, был просто удивлён тому, как Фэньмян к этому так легко отнесся. — Если хочешь на кого-то ровняться, то лучше, чем ее кандидатуры ты не найдешь.       Вэй молчит, долго, пока снова не оказывается совсем рядом и не шепчет елейным голоском.       — Говорят, что сыновья ищут жен похожих на матерей.       Мой настоящий отец нашел человека, который искренне любит деньги и славу. И, если ты говоришь правду, крошка Вэй, то у меня есть вопросы к бабушке.       — Тогда мне придется выйти замуж за благородного мужа с прекрасными боевыми и моральными качествами, а также со спокойным нравом, — сзади притихли и это хорошо. — Терпеть не могу это, как и спокойствие.       Цзян Чэн никогда не видел себя в каких-либо отношения, но понимал, что рано или поздно общество заставит сделать выбор в пользу семьи. Понимает, что и родители могут заставить, но выбор никогда не падет в пользу вечного благородного спокойствия, ведь это скучно и глупо.       Возможно, если бы с Сиченем что-то получилось и они стали парой, то Цзян Чэн бы быстро от него ушел из-за потери интереса. Невозможно удержать его ни теплыми объятиями, ни стабильностью, ни теплым ужином, ни вечными словами о любви, которые, возможно, Лань говорил холодными вечерами — нет, нельзя, ведь такую жизнь может себе устроить и с помощью денег.       Ему нужно что-то взрывное, что-то такое, чтобы заебанный до усрачки вызванивал все ближайшие полицейские участки и ехал раздраженный туда, где его личное чудо попало из-за пьяной драки в обезьянник вместе с другом.       Он потерпит и то, что человек рядом будет готовить просто отвратительно, ведь есть деньги и возможность заказать что-то нормальное, потому не будет тратить время и предастся более приятным времяпровождением.       Ему нужны ссоры, где крики стоят по всему дому, что начинают выбиваться счетчики, а соседи устают звонить в полицию. Обязательно, чтобы все летало и до первой крови, лишь бы потом сидеть на краю ванны, смотреть на до сих пор вспетушенное свое чудо и со скрежетем в зубах признавать свою ошибку, и, лишь немного, чужую, ведь не мог просто переждать эту бурю и покивать головой.       Странно, что во время подобных мыслей силуэт принимал черты Вэй Усяня, а не был абсолютно черным, как и должен быть.       — Вам нравятся мужчины?       — Мне нравятся деньги, моя дорогая Вэй, власть и скандалы, где можно принять участие, — и это чистая правда, но... — Проблема в том, что тело не согласно с разумом, потому мне так же нравится заниматься парным совершенствованием с мужчинами.       Нет смысла об этом говорить, если это не имеет никакого значения.       — Вот теперь вы готовы ко сну, мой господин.       Вэй быстро меняет тему разговора, встаёт с подушек, улыбается и убегает, хотя Цзян Чэн явственно видел в ее глазах блеск от не пролитых слез.       — Первая любовь всегда заканчивается плохо, малышка Вэй.

***

      Вэй приступила к тренировкам уже на следующий день, но перед этим поговорила с сестрами и получила от них добро. Цин выражала свои опасения, а Мэй улыбалась и поддерживая сестру — у них ничего не меняется.       Девушка хорошо держалась рядом, улыбалась, но выглядела слишком надломлено, когда Цзян Чэн представлял ее учителю Вонг, как талантливую и смышленную, крайне бойкую и быструю будущую мечницу, при этом не забыв напомнить о том, чтобы от нее не ждали формирование золотого ядра.       Поглаживая ее по голове, видя то, как ее боль отступает, старается вести себя спокойнее.       — Я знаю, что у тебя все получится, малышка Вэй.       — Еще бы...       — Не бурчи, а покажи себя во всей красе. Вперед.       Цзян Чэну понравился тот блеск в глазах, что загорался каждый раз перед тренировкой, потому и приходил на них посмотреть, а потом и сам, случайно, захотел попробовать и тут же занялся с этим.       Можно подумать, что Цзян Чэн будет выглядеть глупо и подозрительно, если возьмёт тренировочных меч в руки, но, судя по найденным страницам, многие воспримут это более радостно, чем кажется.       Оригинальный злодей истории никогда не держал в руках меч, потому и во времена, когда золотое ядро хоть и было слабо сформированным, не носил при себе и летать не мог. Не умел и стрелять из лука, как и фехтовать, лишь полагался на веер, иглы и собственную тьму во всех событиях.       На соревнованиях Цзян Чэн оставался один и просто наблюдал за всеми, при этом получая насмешки за спиной.       Об этом знают все, хотя и не пытаются об этом доложить самому Цзян Чэну, именно поэтому к словам Вэй Усяня о том, что в "усыпальнице-библиотеке была драка" никто и не прислушался, намного охотнее поверили в эксперимент, чем в это.       И, наверно, нужно бы и дальше оставаться "бесполезным" заклинателем, но что-то внутри щелкнуло и захотелось... Захотелось доказать самому себе, что может приспособиться к данному миру полностью.       [Хотите принять квест "По пути заклинателя"? Награда варьируется от успехов.]       Ага, а еще хотелось бы шашлыка. Исполнишь?       Ответа от Системы не было, как и всегда, потому пришлось вновь смотреть на учеников и думать о том, что на их месте мог быть и он, но сюжет жесток и приходится довольствоваться большим. Намного большим, чем другим, так что и жаловаться ему было ни к чему.       Прихоть. Маленькая прихоть ребенка, а когда она возникает, то кто должен ее исполнять? Правильно, родитель.       О грозной Паучихе, своей матери, даже в страшных снах не вспомнит, ведь ее тренировки не только сделают сильным тело, как и дух, но и буквально заставят плакать, а вот к отцу.... К нему можно подойти, возможно, он будет более лоялен к тренировкам сына.       Не став откладывать задуманное и тем же утром оказавшись перед дверью кабинета Главы Цзян, пару раз постучался и после тихого "Войдите" бесшумно вошел в комнатушку, что хранит множество тайн.       — Помогите мне стать мечником.       — Даже без привычного приветствия, подведение к делу и каверзных вопросов? – опустив перо, все же посмотрел на отца и кивнул на циновку около стола. — Я удивлён, в чем причина?       Садясь напротив, разглядывая бумаги, в коих отец захоронился, лишь улыбнулся – не лучше ли тебе учить сына искусству, чем проводить все свое время за бумагами?       — Ты же уже знаешь, что Вэй, моя служанка, пополнила ряды адептов.       — Кажется, она тебе дорога.       — Я никогда не сделаю ее своей женой, — и как же мне надоело слышать об этом, она же...— Нельзя подумать о ней как о жене, если считаешь своим ребенком.       — Но, Чэн, ты же понимаешь, что она не может быть твоим... Ребенком.       — Я же уже объяснял, — посмотрев на отца как на нашкодившего ребёнка, который не понимает слов, лишь тяжело выдохнул. — Она, как и ее сестры, больше не люди, для них время остановилось навсегда. Они не живы, но и не мертвы. Они просто Тени, которые обязаны служить до моей смерти, а после их ждёт забвение. Они согласны на это, ведь уже были по ту сторону мира. Они – мои дети.       Правильно, Цзян Чэн объяснял обоим родителям, что с ним приключилось и оба отреагировали крайне спокойно, словно и ждали этого, а стоило отцу лишь пожелать удачи, как что-то внутри кольнуло — они не удивились, а значит что-то знают, но по какой-то причине скрывают. Нужно выяснить.       — Мне все больше начинает казаться, что ты хочешь оставить род Цзян без кровных наследников.       — Есть ли что-то плохое в том, чтобы завести приемного ребенка и сделать его наследником? — замечая лицо, что выражало полное спокойствие, лишь сузил глаза. — Дело же не в наследовании?       — Проницателен, твоя матушка была такой же в юности.       И как я должен это понимать?       — Глава Цзян не может похвастаться тем же, ведь глаза замылились сидеть за бумагами с утра до вечера, — ох, этот тяжело-оюлегченный вздох, да ты уже согласен. — Вам нужно сменить сферу деятельности.       — Просто хочешь стать мечником?       — Глянем по ситуации.       Удивительно, но между оригинальным злодеем и им было не так много отличий, лишь в том, что даже в современном мире мог похвастаться лучшей подготовкой, чем сам "Цзян Чэн" с его темным путем.       Съемки в исторических дорамах требовали правдоподобности, потому, когда его роль мечника требовала поднять рукоять, то она поднималась в присутствии лучших учителей, а из тренировочного зала не выходил в плоть до поздней ночи, ведь и самому было интересно — сможет или нет? Мечник, лучник, учитель или же слепой старец — все роли получались идеальными, а если нет, то требовал переснять еще раз. Такое было только первые фильмы, после уже просто привык быть идеальным по своему скромному, но нужному мнению.       Именно поэтому был уверен в своем минимальном успехе, ведь стать даже посредственным мечником, было уже чем-то большим для современного человека, но явно не был готов к этому.       — Я очень надеюсь, что ты не ожидал много от первого раза.       Держа меч, естественно не декоративный, а самого Цзян Фэньмяня, чувствуя его тяжесть, лишь тихо пискнул, когда запястья стали загибаться.       — Хотя, если честно, я удивлен, что ты его удержал в руках больше пары минут.       — Я старался держать руки в форме.       — Оно и видно.       Опуская меч на землю, чувствуя боль в запястьях, лишь посмотрел на задумчивого отца, который явно о чем-то желал спросить, но и при этом убежать.       — Учиться всему с самого начала поздно, а изнурять тебя тренировками нет смысла, ведь ты все равно прибегнешь к своей... Хитрости, — называть Тьму таким образом было не плохим решением. — До соревнований в ЛаньЛин Цине осталось не больше месяца, потому будешь тренироваться с муляжом. Я покажу большую часть приемов нашего ордена, но не думай, что сможешь их повторить в идеале.       О, я не думаю, а знаю, что смогу.       Дни в тренировках пролетели слишком быстро, а глава клана Цзян все же умудрился обучить своего без духовного сына многим техникам, которые доводил уже сам Ваньнин до собственного совершенства, ведь облегчал многие элементы.       Еще в первые дни нашел заклинание в книге Тьмы, что может увеличить мощь без особых изменений в теле, но для этого нужен был проводник талисман, чем и стал колокольчик, тот самый, который был для многих в ордене чем-то святым. Его лишь нужно было напитать своей кровью в течении лунного месяца, а после держать при себе, при этом даже не говоря слова заклинания, ведь все происходит в начале.       Талисман приносит не только удачу своему хозяину, но и силу, потому нужно потренироваться, чтобы к этому присоединилось и мастерство.       — Нужно ли нам спрашивать, что ты сделал для этого?       — Стоит ли, матушка, если все хорошо?       День Х близился слишком быстро, и как бы его Цзян Чэн не откладывал, все равно собирался в путь вместе с другими учениками и отцом, ведь, как никак, собрание глав кланов, где нет пути их женам.       Словно Юй любит это сборище всех неотесанных мужланов, которые только и умеют, что хвостами мериться, хотя их задница хуже общипанной курицы.       И это даже не его слова, а самой Мадам Юй, на которые Глава Цзян лишь улыбнулся, на что получил громогласное: "У тебя зад нормальный, можешь за это не переживать, но не смей снова яшкаться с этим Цзинем. Узнаю, я с тебя три шкуры спущу."       И ведь даже против что-то не говорит... Эх, вот кто настоящий глава дома.       Вэй так же добилась своеобразных успехов, но не в мече, как предполагалось, а в стрельбе из лука, потому, после долгих уговоров, ее взяли, как одного из учеников, а не просто служанку.       Мэй и Цин, надев свой лучший шелковый наряд, шли позади своего господина и при этом рядом с сестрой, стреляя глазками направо и налево, ведь и у них было задание на эту вылазку.       "Следите за настроением кланов, а еще лучше за Вэнь Жоханем — мне нужно знать все, что происходит с кланом Красного Солнца."       Измения в Ордене Красного Солнца были чудовищны, хотя бы из-за того, что в строгой линии бело-красных одежд на месте старшего ученика и наследника стоял именно Вэй Усянь.       В истории он был бы за Вэнь Чао, что распылялся на грубые речи, но теперь стоял впереди и пытался сохранить лицо, хотя явно хотел смеяться.       В этот раз выбрали для соревнований Орден Золота, ведь он и плодороден на всякую нечисть, как и другие ордена. Всего участвовало в соревнованиях пять Орденов, где каждый представлял шесть учеников — один из них должен быть старшим, а так же наследником, обязательные правила. Всего проходит в три этапа: стрельба из лука, охота за мертвецами и Лабиринт Смерти.       Последнее, как говорил автор, было придумано случайно, но именно меняющий свою геолокацию Лабиринт Смерти и определял место проведения ежегодных соревнований.       Главная цель мероприятия: избавиться не только от нечисти, но и от Лабиринта, ведь, добравшись до середины и сорвав сливу, тот исчезал и выплевывал из себя абсолютно всех живых адептов, но тех, кто не сумел найти выход и просто умер, съедает и никогда не показывает останки родственникам.       Опасное дельце, но многие считают это место священным, хотя этот Лабиринт просто кишит демонами.       В Книге Тьмы уже говорилось об этом лабиринте и единственное, что понял Цзян Чэн, так это безрассудность и хлопотность подобных мероприятий, ведь Смерть сама исчезает после месяца пребывания на одном месте, если в него не заходить и не искать запретный плод, который, если судить по написанному, может дать вечную молодость.       — О чем думаете, мой господин?       — Лабиринт Смерти — это пристанище для темных существ, а плод, если вкусить его, сделает вас не более, чем живым мертвецом, еще и теряющим разум, если не вбить гвоздь, — обмахиваясь веером, забивая на слова главы Цзинь вновь, ведь тот слишком долго водит других речами, лишь тяжело выдохнул. — Твоя задача, Вэй, найти причину появления Лабиринта в определенном месте, и, если получится, то и вовсе от него избавиться.       — Есть мысли, господин Цзян, как это сделать?       — Все начинается с одной обиженной души, а заканчивается неупокоенными, чьи трупы уже давно сгнили и превратились в кости.       Цзян Чэн не сразу понял, что многие замолкли, даже Глава Цзинь прекратил свою речь, когда заметил, что что-то не так, а вопрос задал наследник Вэней, который наблюдал за ними с самого начала.       — Какие же интересные мысли у наследника Ордена Цзян.       Цзинь Гуаньшань явно возмущен подобным поведением, но Цзян Чэну до лампочки, ведь отцу же краснеть за его поступки, хоть и правильные.       — Вам предоставлен столик рядом с отцом, но вы решительно стоите рядом с учениками и... — вот павлин, сейчас хвост распустит и... — Неужели вы снова желаете показать невообразимые результаты, как с городом Ю?       Ему бы лучше заткнуться, да, но...       — Не люблю идти против устоявшихся традиций, но для меня Лабиринт Смерти — это то место, куда я никогда не хотел бы отправлять своего сына.       Заметьте, я никого не называл дебилом, просто...       — Неужели вы, молодой господин Цзян, искренне считаете, что никто не пытался найти причину появления лабиринта?       — Пытался, — о, если бы нет, то Лабиринт не появлялся раз в год, лишь раз в десятилетия. — Но лабиринт быстро превратился лишь в смертоносное развлечение.       Цзинь Гуаньшань смотрит на него волком, а стоило тому глянуть на Цзянь Фэньмяня, который резко сказал: "Ммм, какая красивая чаша... Точно слоновая кость, глава Цзинь?", чуть не взревел — что сын, что отец.... Оба пидорасы еще те.       — И вправду, глава Цзинь, давайте дадим нашим детям новую цель соревнований?       Вэнь Жохань, Верховный заклинатель, наблюдал за всем с неприкрытым восхищением и интересом, а системное окно, что говорит о сорока процентов интереса со стороны "любовной цели" стало откровенно напрягать.       — Но пускай пойдут в Лабиринт только те, что пройдут первые испытания, — говоря это, Не Минцзюэ явно ожидал, что его младший братец сделает все, чтобы продуть еще и в первом. — Сами знаете, что лучше отправить подготовленного война, ведь шансы выжить больше.       Забавно, а ведь отец согласится с этим, ведь знает — нет и шанса у него победить, ведь и на мече не умеет летать.       Уверен в этом, но мечом все равно наградил,которого зовут Юншэн, что означает "Вечность" или же "Бессмертный", смотря кто и как его знает.       И это не более, чем насмешка, ведь ему никогда не прожить долго, а меч будет вечно пылиться на полке.       — Тогда мы ждем успехов от наследников наших орденов, — повинуясь голосам многим, лишь усмехнулся. — Упокойте душу и освободите этот мир от Лабиринта Смерти.