Ни единого шанса

– Где мы? – Гермиона отхлебнула горячий кофе из чашки и прищурилась, выглядывая в небольшой зазор между шторками окна. Она чётко соблюдала правило не трогать занавески и не высовываться на улицу, но заинтересованно цеплялась взглядом за очертания деревьев. К желудку стекалась приятная горечь, а обоняние ласкал так давно забытый аромат настоящего молотого кофе. – Залив Ферт-оф-Клайд, мы на одном из необитаемых островов. Этот дом когда-то принадлежал моему старому знакомому. Северус сдержанно кивнул, когда Гермиона обернулась на его слова. Он считывал её мысли безо всякой легилименции, насмешливо отражая её настороженное выражение лица бесстрастными зрачками. – Знакомому… – Нет, Грейнджер, я не подкараулил хозяина и не закопал его в лесу. Хотя вариант более чем очевиден на первый взгляд. – Я не говорила этого вслух. Северус поставил свою чашку на стол и сложил руки на груди, возвышаясь над девчонкой в своей привычной манере – надменная отчужденность с нотками превосходства. Но без какой-то злобы или коварства, скорее погруженный в азарт погони за её мыслями. – Вы – нет, но ваше лицо – да. И нет, я не солгал, я действительно знал хозяина дома, и уверен, что он был бы рад нас выручить, будь он ещё жив. Гермиона покачала головой, отворачиваясь обратно туда, где полоска света слепила отвыкшие от дневного освещения усталые глаза. – Это Альбус. Только он знал об этом месте и рассказал мне о нём незадолго до смерти. Вам легче? Она благодарно кивнула, зная, что он смотрит ей в затылок. Снейп забрал пустые тарелки и ушел в уборную, где в маленькой раковине принялся их мыть проточной водой. Грейнджер натянула рукава свитера до середины кистей, всё ещё дрожа от фантомного холода. В камине потрескивали поленья, пока за окном бушевал февральский ветер. Северус вернулся, проверил дверь и упал в кресло. Громкий вздох, и с его губ сорвался раздраженный тихий стон. – Профессор, с вами всё в порядке? – нахмурилась Гермиона, когда поняла, что Снейп бледен. Точнее выглядит бледнее, чем обычно. – Не имею ни малейшего понятия. – Дайте мне вашу руку. Ведьма невесомо прошлась по старому ковру до кресла, в котором обессиленно обмяк её личный спаситель. Коснуться его… мне придётся коснуться его… Как и сам Снейп, Гермиона ненавидела прикосновения. Особенно теперь. Тепло чужой кожи вызывало приступ тошноты и обжигало пальцы, но сейчас был исключительный случай. Она облокотилась на широкий подлокотник и уверенно приложила ладонь ко лбу профессора. – У вас лихорадка, Северус. Нужны зелья. Затем она осторожно развернула пропитанный кровью рукав и в горле застрял сухой крик. Рана выглядела плохо. Очаги кровотечения равномерно покрывали всю поверхность, а сам Снейп дрожал от боли. Необходимо было что-то делать. – Где сумка? – нервно выпалила она, срываясь с места. – В прихожей… аккуратнее, не разбейте склянки… Времени злиться на него не было. Жар до сих пор отзывался в ладони призрачными покалываниями, и Грейнджер принялась рыться в его вещах с удвоенной яростью. – Северус, говорите со мной. Не отключайтесь. – Мерлина ради, Грейнджер, это обычная реакция организма на ранение. Хватит драматизировать. Бадьян. Крововосполняющее. Заживляющее. Снадобье от заражения крови. Да хоть что-то! Ну же, черт тебя дери! – Сколько же раз вы были ранены, чтобы считать это обычным делом? – встрепенулась она, когда нашла всё необходимое. Не без труда, но всё же теперь была уже вполне реальная возможность помочь крайне недовольному её вмешательством профессору. – Достаточно. Осторожнее, девочка… – Потерпите, рану необходимо обрабатывать чаще, чем раз в сутки. Снейп едва сдержал крик, так и рвавшийся наружу, пока острые покалывания бесновались на открытой ране. Затем Грейнджер влила в его рот три флакона с зельями и наложила повязку на руку, внимательно следя за натяжением бинта. Пальцы отлично помнили механику процесса, а разум был сейчас максимально далёк от тех страхов, что пожирали её изнутри. Северус запрокинул голову, восстанавливая дыхание, но девчонка не спешила покидать его. Она осторожно коснулась его лба ещё раз и замерла, прислушиваясь к его дыханию. – Обещайте не умирать. – Грейнджер, не выводи меня. – Вы ещё горите. – Убери свою руку… – Как у вас хватает сил на то, чтобы быть козлом? – Считаю до трёх… Она одернула кисть и покачала головой, ощущая под рёбрами странную тягучую смесь из нежности, благодарности, раздражения и снисхождения. Словно перед ней был не грозный кошмар из её детства, а закрытый от всех одиночка, для которого нормальное общение столь же противоестественно, как и жара зимой. Он одновременно жертвовал собой ради неё и вознаграждал фирменной желчью за неимением другого душевного ресурса. И всё же, он был единственным во всём мире, кому не было на неё плевать. И она не понимала причины. – Я не хочу уходить, – прошептала Гермиона, ощущая подкатывающие к её ногам волны бессилия и апатии. – Тогда не уходи, – бесцветно отозвался Снейп, проваливаясь в спасительный сон под влиянием мощнейших зелий. Пламя лениво пожирало остаток дров, сохраняя тепло в доме, а дневной полумрак ложился на веки толстой пеленой, заставляя организм провалиться в сонное марево. Грейнджер накрыло очередным приступом паники, и она сползла вниз, цепляясь за колени Северуса. Ткань его брюк впитывала слёзы девушки, а сама она прижалась к нему щекой и заснула, молясь всем богам, чтобы он выжил. И в глубине души знала, что зелья, сваренные лучшим из зельеваров, обязательно выцарапают его из костлявых лап. *** Сколько часов я проспала? Робкое пламя в камине уже погасло, и в дом забралась прохлада. Гермиона потратила пару мгновений на осознание, где и как она лежит, и внезапно дернулась. Неужели я отключилась на его коленях? Голова тяжелая, тело затекло, но парадоксальным образом сама ситуация не была неприятной. Грейнджер нуждалась в молчаливом присутствии, а в особенно тяжелые моменты в ненавязчивом контакте, тело рвалось ощутить хотя бы отголосок дружеских объятий, даже если это Снейп. Страшно. Она зажмурилась и сделала попытку приподнять голову, но внезапно произошло нечто совершенно необъяснимое. На макушку невесомо опустились нежные пальцы Северуса и зарылись в каштановые волосы, легонько массируя кожу головы. Гермиона замерла и непроизвольно задержала дыхание. – Спасибо, девочка, – почти тепло. Голос такой непривычно тихий, Снейп ещё очень слаб, но здоровой рукой гладит ведьму, как кошку. Она сдаётся и жмурится, жадно впитывая ласку. Будь нога трижды онемевшей, никто не заставит Гермиону сдвинуться с места. – Мы обречены, профессор? – она проводит рукой по его колену и прижимается сильнее. Дрожь снова сковывает её движения, а отчаяние рвёт потрёпанное сердце на части. – Дом под мощными чарами Дамблдора, никто не способен его обнаружить. Но припасы рано или поздно закончатся. – Мы заперты здесь… – Именно, Гермиона. Из одного заточения в другое… Он продолжал осторожно водить рукой по мягким кудрям, задумчиво выводя узоры. Время замерло. – Но теперь в этом заточении я не одна. Вы добровольно на это пошли. Почему? – Я не могу забыть тот день. Рука остановилась и накрыла голову девчонки. Молчание звенело нестерпимо громко. – Вы ничего не могли сделать, Северус. – И сейчас не могу. Просто живи, пока можешь. Сюрреализм. Он плавает между обращениями на «ты» и «вы», словно борется с желанием сократить дистанцию, и все равно ускользает. – Северус… что он мне дал? – Вы о мятном зелье? – он убрал руку, и Гермиона устало выдохнула разочарование. Пришлось оторваться от него и сесть ровно на полу. – Да. – Вы гарантированно забеременеете при следующем соитии. Зелье невероятно мощное, а биологического материала нужно совсем немного. Реддл убежден, что бесплоден, но ему необходим наследник. – И он выбрал Драко на роль «отца»… Тошнота резко подкатила к горлу, и Грейнджер опустила голову вниз, стараясь удержаться от падения. Головокружительный приступ отвращения взял её хрупкое тело в тиски. – Он убил бы его сразу после этого, как убил Люциуса. Затем убил бы тебя, девочка. Как только ты бы родила его новый «крестраж». Гермиона обернулась и посмотрела на Северуса с таким непроницаемым лицом, будто он сейчас оскорбил её. – Как долго будет длиться действие зелья? Потянув плечо и разминая шею, профессор чуть повозился в кресле и вновь откинулся на спинку. Вечерело. – Его варил не я, так что эффект непредсказуем… Мне жаль, что я опоздал. Гермиона встала, собираясь с мыслями, затем коснулась перебинтованной руки Снейпа и бесцеремонно припечатала ладонь к его лбу. – Грейнджер… – Жара нет. Она выросла перед ним в полный рост, приобретая черты прежней Гермионы. Той девочки, которая привыкла контролировать каждый шаг нерадивых мальчишек, что по иронии были её лучшими друзьями. – Здесь только одна постель, Северус. Вы слишком слабы, чтобы ночевать в кресле, поэтому меняемся – я сплю здесь, а вы в моей комнате. – Исключено. Я не собираюсь с вами спорить, Грейнджер. – Ох, да ладно вам! Неизвестно, когда ваша рана затянется, а до тех пор я всё равно не смогу нормально заснуть. – Вздор. Тоже мне, нашли трагедию. – Я тоже спорить не намерена, вы просто идёте в мою комнату и принимаете максимально горизонтальное положение, чтобы обеспечить организму правильное кровообращение. – Сами идите и ложитесь спать. Я дважды повторять… – И снимите рубашку, в конце концов! Спорить с раздражающей всезнайкой, которая неизвестно откуда обрела когти, было более чем странно. Снейп, ещё под действием зелий, был слаб и едва соображал. Он окинул взглядом чёрный рукав, влажный и липкий от крови, недовольно поморщился и встал, чтобы здоровой рукой расстегнуть все пуговицы. Грейнджер благоразумно отвернулась. – Первый и последний раз, вам ясно? – Он выскользнул из рубашки и скомкал её, бросая поодаль на пол. – Зайду через пару часов с зельями. Будьте добры, не умирайте. Северус хмыкнул, отвернувшись к двери, затем захлопнул её за собой, ловя себя на мысли, что колено до сих пор приятно покалывает. Отчего-то всё, что делала раздражающая девчонка, отзывалось в его измученном теле каким-то необъяснимым теплом. Заточение на двоих. Это явно не то спасение, о котором ты мечтала, девочка.